22 октября 2019
Книжная справа
Художественные тексты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Владимир Карпец
16 февраля 2007 г.
версия для печати

Псевдообэриу-2007

Керогазов. Нулёв, Зарифуллин и Смерть

К Е Р О Г А З О В

Пессимистическая комедия

памяти ОБЕРИУ,

ему же и подражание (современное)

Акт первый, он же второй

На трибуну выходит лектор, изображающий автора, и долго объясняет, почему немеркнущее наследие тайного общества чинарей до сих пор актуально, хотя и непроявлено. Если при этом зал начинает скандировать «Рыков – Борман – Керогазов!», то лектор, он же автор, считает свою задачу выполненной, и все молча расходятся по домам, предварительно по одному расписываясь в журнале посещаемости. Если нет, то начинается Акт третий.

Акт третий

Смуров и Чересседельников сидят за столом и закусывают луком. На столе лежит Керогазов. Его глаза закрыты.

Керогазов (глухо бормоча, не открывая глаз)

Поднимите мне веки.

Оторвите мне руки.

Отворите мне реки.

Расстегните мне брюки.

Сотворите мя мертва.

Умертвите ми уды.

Принесите мне в жертву

мои тайные руды.

Чересседельников.

Перед тем, как мы приступим

к расчленению сего,

пусть расскажет, в чем преступен

он, по мнению его.

Он всему виною в мире,

он пуруша, он гордон,

уж душа его в ОВИРе

просит ксиву за кордон.

Посему, Нулёв и Смуров,

занесите в протокол –

сколько их, лосей и туров,

мы отправили в раскол.

На колу висит мочало,

на плацу висит майор –

всем им купно от начала

предначертан приговор.

Смуров вытирает рот рукавом и достает из широких штанин «Макарова». Целится в Керогазова, но Чересседельников рукой показывает, чтобы Смуров опустил свой прибор. Что тот и делает. Керогазов медленно открывает глаза. Его зрачки вращаются.

Смуров.

Ты зачем, Керогазов, стрелял в царя?

Керогазов.

Не стрелял я – стрелял я в царя зазря.

Смуров.

Ты зачем, Керогазов, летал в Форос?

Керогазов.

Не летал я – летал в тот Форос матрос.

Смуров.

Ты зачем, Керогазов, взрывал дома?

Керогазов.

Не взрывал я – взрывала дома сама.

Чересседельников.

Да, логика здесь безукоризненная, но все это надо еще как следует проверить.

Быть может, это правда,

быть может, это нет,

как Истра, как Непрядва,

как яблоко ранет,

(пускает слезу)

как мы ходили в школу,

как юность к нам пришла,

как долу гнется полу –

забытая ветла,

как ветерком по роже,

как дева в неглиже,

как тот, который все же,

когда его уже.

Впрочем, я, кажется, прослезился чрезмерно. Так нельзя. Начинайте, Смуров.

Смуров берет в руки топор, отрубает Керогазову руки, ноги, уши, короче, совершает над ним известную китайскую казнь, которая называется «Человек-свинья». Переполненный неизъяснимой радостью, он машет руками.

Смуров.

Я, Смуров, летаю, как Птицын,

под верхней, над нижней водой.

Напишет о том Солженицын,

Маккартни споет молодой.

В окне потрясет неприлично

орудием злой демиург,

И Путин объявит публично,

о том, что настал петербург.

Керогазов шевелится.

Чересседельников.

Все это верно, Смуров, но, похоже, Керогазов жив.

Смуров.

Не может такого быть. Я сам рассек его на части.

Чересседельников.

Ты сам рассек его на части.

Я это видел хорошо.

Но то, увы, не в нашей власти,

из них кто выживет ишо.

Моя бы воля, всех их я бы

трансцендентировал давно.

А то в глазах все крабы, крабы…

Все, как не помню, где, черно…

Смуров.

Это что же, Керогазов, значит, жив?

Чересседельников.

Нет.

Смуров.

А что с ним?

Чересседельников.

Он жив. Вот, шевелится.

Смуров.

А зачем же тогда говорить, что он жив?

Чересседельников.

Я этого не говорю, я говорю только, что он жив.

Смуров (обиженно).

Значит, я зря старался.

Чересседельников.

Нет, не зря. Это не Керогазов.

Смуров.

А кто?

Чересседельников.

Керогазов.

Смуров (с надеждой и тревогой)

Ах, вот оно что? Тогда пусть расскажет, как он стал Керогазовым. Начинайте, Керогазов.

Керогазов, он же Керогазов.

Я был и буду Керогазов –

во всех веках, во всех мipax.

О том есть множество указов –

они в лесах и на горах,

в полях и реках, ветках, птицах,

девицах, съевших белены.

Мы притча в ноздрех и языцех

и к вечну причту причтены.

Летят ли в небе самолеты,

идет ли Петя-пионер –

-- Жив Керогазов! – рявкнет кто-то.

-- Жив, жив! – из всех ответят сфер.

Неуязвим и неизменен

для пуль внесверхнебытия,

внесверхповсюдувневременен,

как та и тот, как ты и я.

Смуров (уже без надежды, но еще с тревогой, перерастающей в ужас)

Неужели мы все провалили?

Чересседельников.

Ни в коем случае. Дело в том, что он неуничтожаем.

Смуров.

Но в таком случае их скоро будет много?

Чересседельников.

Боюсь, что да. Их скоро будет много

(начинает дирижировать).

Смуров и Чересседельников (оба вместе)

Их скоро будет много.

Их скоро будет много.

Их будет очень много.

Их будет по края.

Как это ни убого,

как гога ни магога –

им всем одна дорога –

мультипликация.

Керогазов (приподымаясь)

Я распространюсь во все мipы.

Буду славен я во всех эпохах.

Видите – вразнос пошли костры,

запылали кости кабысдоха…

Ворон прилетит и улетит,

волк прискачет, съест по ходу ногу,

и напишет сумрачный пиит:

«Выхожу один я на берлогу».

Чересседельников.

Так это мотня какая-то получается. Кто же ты и откуда, Керогазов? Скажи нам, зеленый, скажи, не тая.

Керогазов.

Я, конечно, Керогазов,

Керогазов, Керога,

сброшен в ров со всех КАМАЗов,

на панель под шлеп-нога.

Есть я в каждом лазарете,

есть на клюве у корба,

я ценней всего на свете

и не стою ни боба.

Не отселе, не доселе –

я повсюду, я нигде –

я в грибе, в гробу, в борделе,

в ФСБ и в МВД.

Дворкин сам не дует в уси,

на меня подъяв метлу.

Но со мной придет Маруся,

мной полакомить желу.

И в метро, фазанов жуя,

как потомок Мерове,

самурайский меч держу я

с арбалетом в рукаве.

Чересседельников (удивленно, как ребенок).

А это вообще клиника.

Смуров.

Да, клиника.

Чересседельников.

Ганнушкина.

Смуров.

Да, Ганнушкина. Или Столбые Грибы.

Чересседельников.

Так или иначе, все это совершенно невозможно.

Смуров.

Да, действительно, совершенно невозможно.

Чересседельников.

Это не просто невозможно, это невозможно по определению.

Смуров.

Да, по определению.

Чересседельников и Смуров (оба вместе, в унисон, ускоряя темп).

По определению.

По определению.

По определению.

По определе.

Это повеление.

Это повеление.

Это повеление

ездить безбиле.

Надо ли печалиться?

Надо ли печалиться?

Надо ли печалиться?

Надо ли печа?

Это не кончается.

Это не кончается.

Это не кончается.

Просит кирпича.

Чтоб не пропасть поодиночке, берутся за руки и танцуют под музыку современника Вивальди, итальянского композитора Монтеверди (или Корелли). Музыка повсюду – над землей, под землей, над водой, под водой, над небом, под небом, в облаках, в душе – словом, повсюду, хрен ей в дышло. Керогазов сидит на полу и вращает зрачками. В руке у него «Макаров», он же «Калашников», он же самурайский меч, он же арбалет. Входит Путин.

НУЛЁВ, ЗАРИФУЛЛИН И СМЕРТЬ

Драма.

Нулёв

– Пойдешь ли по полю широку –

Зарифуллин

– Куда придешь…

Нулёв

– Отдашься ль тайному пороку…

Зарифуллин

– Едрена вошь.

Нулёв

– Взмахнешь ли по небу крылами –

Зарифуллин

– Как паровоз.

Нулёв

– Отправишься ль к Далаю-ламе –

Зарифуллин

– Как тепловоз.

Нулёв

– А то и вовсе выйдешь в осень.

Зарифуллин

– Да, насовсем.

Нулёв

– Летело сов. Их было восемь.

Зарифуллин

– Их было семь.

Нулёв

– Не говори. Их восемь было.

Зарифуллин

– Не говорю.

Нулёв

– Андрей Иванович Кобыла.

Зарифуллин

– Я не соврю.

Нулёв

– Ты не соврешь. Я это знаю.

Зарифуллин

Не знаешь ты.

Нулёв

– О чем?

Зарифуллин

– О чем, о чем…

Следят за нами

Из темноты.

Нулёв

– Никто за нами не следит-от –

Зарифуллин

– Следит, следит.

Нулев

– А помнишь, вышел господин тот?

Зарифуллин

– Был в шаль одет.

Нулёв

– Ты что-то путаешь. Он в шаль быть

Не мог одет.

Зарифуллин

– Был, был. Он был герцог Альба.

Нулёв

– А вот и нет.

Зарифуллин (после длительной паузы)

– Подраспустил я все ж Нулёва,

И вот, чтобы сберечь

Остатки несваренного улова,

Скажу я речь.

Речь Зарифуллина

– Нам избавляться давно пора

От всех привязанностей всякого рода,

А то, вон, гляди, приготовили уже штопора

Для последнего на земле парада.

Не хотелось бы думать, что обманываете вы

Вождя всех времен, племен и народов –

Тише воды надо сидеть вам, ниже травы,

И тогда обрящете много наградов.

Орден Левина я вам вручу, орден Слова,

Очень много других еще орденов –

И увидите – распространится слава

По оси абсцисс, по оси ординат.

Нулёв

– Ты хочешь сказать, у тебя абсцесс или

Гангрена и проч.?

Зарифуллин

– Заткнись, и с этим вопросом, пожалуйста,

К трудам Бицилли [1].

Я продолжаю речь.

Продолжение речи Зарифуллина

– Продолжу речь я, Зарифуллин,

И вам скажу:

Есть на земле пчелиный улей,

Родной бомжу.

Есть в улее том соты сладки –

Они везде,

И с каждого там взятки гладки,

Как во грузде.

Товарищи ли, господа мы –

Не важно, блин –

Все в этом мире всему подобно,

Хотя и не без проблем.

Летите, летчики, летите –

Каждый из нас все вам простит.

Весна пройдет, за ней пролетье

Вмиг пролетит.

Нулёв (вставая на колени)

– Ты убедил меня, Зарифуллин,

Убедил навеки.

И вот уже стал я мудр, как филин –

– Усвоил навыки.

Зарифуллин

– Вставай, Нулёв, живи, пожалуй.

Нулёв

–Живю, живю.

Зарифуиллин

– Нам подвиг выдался тяжелый.

Нулёв

– Я дежа вю.

Зарифуллин

– Ну, раз уж ты ежа видел,

То спой-ка мне песенку,

Как из-под висельника

Вышибли лесенку.

Споешь?

Нулёв

– Спою, едрена вошь.

Зарифуллин

– Ну, пой.

Нулёв

– Ну, пою.

Зарифуллин

– Нет, ты не поёшь.

Нулёв

– Сейчас, соберу все силы,

Совокуплюсь и спою.

Зарифуллин

– Совокупился?

Нулёв

– Совокупился.

Зарифуллин

– Поешь?

Нулёв

– Пою.

Песенка Нулёва

– Когда меня повесят,

Когда меня повесят,

Когда меня повесят,

Когда меня пове-,

Я буду очень весел,

Я буду очень весел,

Я буду очень весел,

Как человек, у которого культя в рукаве.

Живу я наудачу,

Живу я наудачу,

Живу я наудачу,

Живу я науда,

И это все впридачу,

И это все впридачу,

И это все впридачу –

Сомнительные возможности моего уда.

В нем нет уже той силы,

В нем нет уже той силы,

В нем нет уже той силы,

В нем нет уже той си,

Которая носила,

Которая носила,

Которая носила

Когда-то графа Толстого по лесу, как такси.

Таков удел Нулёва.

Таков удел Нулёва.

Таков удел Нулёва.

Таков его живот.

И это очень клёво.

И это очень клёво.

И это очень клёво.

Вот.

Зарифуллин

– Ну, вот и хорошо, но, впрочем,

не очень хорошо, вопрос еще, как ты сам

только что отметил, еще не решен.

(Внезапно) Смотри, смотри, что это?

Появляется Смерть с косой и весами

Зарифуллин

– Всё кончено, я опорочен.

Нулёв

– И я, похоже, завершен.

Смерть

– Здравствуйте.

Нулёв падает на пол, сучит ногами, потом затихает.

Зарифуллин

– Здравствуй, корявая.

Смерть

– Слушай, Зарифуллин, пришло и

мое время сказать такую же речь,

какую сказал ты.

Зарифуллин

– Ну, говори, что с тобой делать…

Речь Смерти

– Проходит жизнь, проходит ужас,

Актер кричит, в балете кружась,

Анжуй кричит, на троне тужась,

Буржуй кричит, в «Тойоте» тужась, –

Я всем им выстелю кровать.

Но вы, избранники фортуны,

Толкущиеся у фонтана,

Вы, созерцатели фронтона,

Из тех, которым до фантома

Повсюдусущая блавать,

Вам ни листовкою крамольной,

Ни проповедью богомольной,

Ни гнусной ересью стригольной,

Ни рифмой, нáскоро глагольной,

Мозги не буду промывать.

Но вы, перед лицом разлуки,

Хоть в этот час не будьте суки,

На миг забудьте дольни муки,

Возьмите в руки по гадюке,

И начинайте танцевать.

Нулёв (с пола, суча ногами)

– Не хочу – не буду,

Не буду – не хочу.

Тогда Смерть подходит к Нулёву, делит его

на четыре части, вынимает сердце, кладет

на весы, затем дает сердце Нулёва Зарифуллину

в пищу.

Зарифуллин

– Вот, в пищу сердце мне Нулёва

Смерть отдает,

Нулёва Сердце, смысл улова

Мне в пищу, вот.

Теперь, как нуль, я безконечен.

Ура, ура!

Без крови выпал зуб нелечен –

Вейте, ветра!

Смерть

– Ну, что же, Зарифуллин, пора и мне говорить.

Предсмертная речь Смерти:

– В трюме тюрьмы времен

Тьмы армий и армян,

Отсутствуя, как мы.

Смотрят на нас из тьмы.

Отсутствующий глаз

Из тьмы не видит лоз.

Отсутствующий нос

Из тьмы не чует нас.

Отсутствующий слух

Стал от всполохов плох.

Отсутствующий рот

Вкусу плода не рад.

Отсутствие отсу –

тствия есть круг Отцу,

который Сам равно –

отсутствующий, но

от сот отсутствующ,

по стволу вьется плющ.

Зарифуллин

– Что всё это значит, корявая?

Смерть

– Означает то, что теперь и ты иди сюда.

Так.

Вот так.

Теперь нормально.

Всё.

Ксения Собчак (с неба)

– Все свободны.

[1] Один из классиков евразийской теории 20-х годов ХХ века (прим. списателя).




Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019