29 января 2020
Правое слово

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Вадим Нифонтов
5 февраля 2007 г.
версия для печати

Притча и биография

Мне кажется, что реальный русский мир, всё настоятельнее требующий своих притч, своей собственной истории, в десятки раз сложнее и привлекательнее мира "диспенсационалистов". Вот только почему-то никто ещё не нашёл смелости о нём рассказать

На протяжении доброго десятка колонок я пытался рассказать о том взгляде на исторические события, который представляется мне разумным и логически менее уязвимым, чем другие подходы (хотя, конечно, любой подход может быть подвергнут критике с тех или иных позиций).

Кратко повторю свои основные тезисы.

Первое. Рассмотрение исторических событий в рамках причинно-следственных связей и простой рациональности непродуктивно. Значительная их часть происходит из-за причин, не имеющих рационального объяснения, или вовсе не имеет непосредственного "начала". Это делает изучение истории на основе принципа "рациональная причина – рациональное следствие" почти бессмысленным.

Второе. Исторический процесс состоит из "вызовов и ответов" – то есть неких событий и реакций на них государства, общества, отдельного человека. Количество вызовов, судя по всему, конечно (и даже весьма невелико), однако их "внешний антураж" часто существенно меняется. История (история на "тактическом уровне", то, что на Западе называют records) состоит в фиксации вызовов и ответов на них. Так накапливается "исторический опыт человечества" в виде прецедентов.

В ответ на вызов, в частности, конструируются различные социальные учреждения. Как только они перестают удовлетворять решению возникшей задачи, эти учреждения демонтируются.

Третье. История, понимаемая таким образом ("вызов — ответ"), может быть описана, в сущности, одной фразой – это "сфера перманентной войны жизни против смерти". Неудачный ответ на вызов влечёт за собой поражение, а иногда и гибель того, кто на него отвечает. Поэтому анализ "records", "исторических прецедентов" столь важен – это не академические упражнения и не беллетристика на материале летописей, а то, что касается каждого из нас.

Собственно говоря, это почти всё (конечно, в упрощённом виде). Осталось сказать последнее и самое важное: история может быть организована в некую систему только путём повествования. То, как её рассказывают, это самое важное.

Так вот. Дело в том, что возможных повествовательных моделей, с моей точки зрения, всего две. Я называю их — притча и биография.

Притча – это изложение событий, которое отсылает к какому-то всем известному внешнему тексту ("текст" здесь понимается максимально широко — возможно, это некий священный текст, а, возможно, просто-напросто система моральных правил, даже не всеобщих). Выглядит притча, в самом простом случае, примерно так: Х совершил то-то и то-то, и это подтвердило верность наших представлений о мире (как, к примеру, ветхозаветный Израиль, отступая от единобожия, навлекал на себя всяческие беды).

Биография – это изложение истории явления от сих до сих (от обстоятельств, предшествовавших его возникновению, до самого прекращения его существования и некоторых последствий этого). Конечно, может быть рассказан некий отрывок из биографии. Но очень часто такой отрывок тяготеет к притче.

Я утверждаю, что других моделей исторического повествования нет. Более того, биография, в конечном счёте, тоже сводима к притче – надо только представить, что в её основе лежит понимание жизни, как некоего конечного процесса. Он начинается, затем проходит некие известные фазы и заканчивается. В сущности, биография иллюстрирует расхожее представление о "тщете всего сущего" (в европейском варианте) или о "бесконечном круге перевоплощений" (как это принято во многих восточных учениях). Иными словами, история, рассказываемая методом биографического описания, вовсе не является объективной – она основана на совершенно определённой идеологии.

Притча, конечно, есть история, рассказываемая именно в идеологическом ключе. Позиция историка, рассказывающего притчи, намного честнее – он не прячется за ширму "объективности". Биограф же может быть идеологизирован до мозга костей, и при этом искренне считать, что он излагает "только факты".

Конечно, в утверждении, что историческое повествование неотделимо от определённой идеологии, ничего нового нет. Как, впрочем, и вообще в подлунном мире. Однако примерно два десятилетия назад утверждение о том, что "возможна объективная история", история "только фактов" казалась русскому читателю новой и свежей. Более того, она казалась ему перспективной.

На самом же деле это была просто реакция на заскорузлую псевдомарксистскую повествовательную модель. В которой "производительные силы" постоянно опережали в своём развитии "производственные отношения", а всё остальное вертелось вокруг этой нехитрой схемы. Вплоть до победы социализма, когда история вдруг прекратила течение своё, и "производственные отношения" оказались на запредельной высоте, до которой "силам" было ещё идти и идти. Это сакральное творение висело над головами советских историков дамокловым мечом, но отказ от него их пугал. Со всех сторон ждали их страшные тигры "буржуазной", "левацкой" и тому подобной историографии. И тогда кое-кто из них провозгласил "объективизм", "простое изложение фактов", "обращение к источникам как к высшей правде".

Теперь мы видим, что это была пресловутая "поза страуса". Ведь даже порядок, в котором излагаются факты, несёт элементы определённой идеологии.

Все ли это теперь осознали? Не думаю. И тем не менее…

Историческое повествование всегда оказывается притчей, даже если автор этого не хочет. Историческое повествование всегда отсылает к неким идеальным духовным мирам – и этих миров много.

Человек, рассказывающий историю о мире, в котором после смерти вырастает лопух, в котором выживает сильнейший и одна форма жизни порождает другую путём накопления изменений, всегда будет отличаться от того, кто повествует о совсем другом мире – где есть божественный план спасения, где человечество проходит стадии на пути к Страшному суду, и где "князь мира сего" рыщет в поисках жертв. И выбор между этими (и другими) мирами всегда в наших руках. Как и выбор между жизнью и смертью.

У нас принято смеяться над туповатыми американскими проповедниками, сторонниками "диспенсационализма" и "тысячелетнего царства". Между тем их мир вполне реален и позволяет миллионам людей жить полнокровной жизнью – в ином случае они существовали бы в состоянии беспросветной депрессии. Как живут сегодня миллионы моих соотечественников.

При этом мне кажется, что реальный русский мир, всё настоятельнее требующий своих притч, своей собственной истории, в десятки раз сложнее и привлекательнее мира "диспенсационалистов". Вот только почему-то никто ещё не нашёл смелости о нём рассказать. Да, это сложно. Но слишком многое сейчас лежит на русских весах – и эти слова должны быть сказаны.


Прикреплённый файл:

 Вадим Нифонтов, 2 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020