4 августа 2020
Правое слово

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Роман Ромов, Ухтомский
4 августа 2004 г.
версия для печати

Мой капитал

Свою любимую книгу я не читал ни разу. Я на ней сидел. Я её и полюбил-то уже потом. А тогда книги трепета не вызывали. Как пюре картофельное и купание в ванне. О чём трепетать - всё понятно, всё без сюрпризов. Те книги, что предназначались для чтения, не вызывали и уважения...

Гораздо главнее были книги нечитаемые. Особенно толстые. Тёмно-синяя "История КПСС", серо-голубой том "А. М. Горький о литературе" и белый "Капитал". "Историю КПСС" читал дед, когда учился за тётю Иру (в смысле, дочь свою) в институте. Две другие книги не читал, кажется, никто. На заднем форзаце красным карандашом у них было проставлено число страниц — свидетельство значимости. Победил в этом состязании, кажется, "Капитал".

И именно "Капитал" оказывался сверху в стопке книг, на которые приходилось усаживаться перед стрижкой — чтобы отражение умещалось в зеркале. Переплёт был довольно мягким, уголки его быстро загнулись, и сиделось на нём очень удобно. Переплётную крышку покрывала мелкая-мелкая сеточка. Оттого белый переплёт постепенно красился цветами всех колгот, шорт и штанов. Чуть-чуть, лёгким разноцветным налётом.

Теперь шорт никаких не осталось. Да и что за глупость, тешить самого себя в музее самого себя имени самого себя. А "Капитал" с лёгким разноцветным налётом есть, и он стоит всего ящика с детскими фотографиями, запертого в нижнем отделении секретера. Отчего — не знаю. Французские философы, наверное, могут объяснить. Надо поспрашивать.

Ещё на "Капитале" случайная красная карандашная черта и, разумеется, след от пластилина.

А тогда настоящие душевные движения вызывал не "Капитал", а надпись "Deep Purple" на стене восьмиэтажного дома напротив. Единственного красивого дома в округе. Округа состояла из пятиэтажек, серых и бурых. Восьмиэтажный дом был золотого цвета, с высокими окнами и башенкой наверху. Построили его немецкие военнопленные. Отчего-то пленные немцы везде строили особенные, нерусские дома. Как будто и архитекторы были из поверженного рейхсвера.Надпись "Deep Purple" — размашистую, чёрной краской — тоже оставили немцы. Это было какое-то грубое, неприличное немецкое ругательство. Оставленное от обиды, от злости, что проиграли войну и теперь строят русским квартиры, вместо того, чтобы всех их перестрелять и самим устроиться тут на жительство.По дороге в булочную или так, никуда, просто — это было самое острое соприкосновение с той историей, что творилась до тебя. Соприкосновение, нигде более невозможное в совершенно внеисторичном городе Люберцы.

(А самой толстой-то книгой был справочник радиоинженера — больше тысячи страниц. Но из-за малого формата и оторванного корешка при стрижке его не использовали.)


Прикреплённый файл:

 Авторский рисунок из журнала/в журнале "Иностранная литература" 70-х годов прошлого века, 4 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020