6 апреля 2020
Дневники

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Станислав Сенькин
26 мая 2017 г.
версия для печати

Вознесение: открытый финал

Вознесение, на мой взгляд, самый нелогичный христианский праздник. Если распятие и воскресение очень хорошо вписываются в канву и считываются сердцем как мистерия, то вознесение не совсем понятно. Оно как бы завершает евангельский сценарий — мол, пьеса сыграна, до новой встречи.

С одной стороны, это классический античный апофеоз, с другой — вознесение не играет большой догматической роли, ведь главным доказательством божественности Христа является его крестный подвиг с последующим воскресением.

Вознесение — это праздник, в события которого верится меньше всего. Зачем богу было прибегать к типичной языческой сигнификации, тем более перед своими учениками? Афанасий Великий учил, что благодаря обожению плоти Христа плоть становится невидимой человеку. Таким образом, вознесение является главным аргументом против ариан, учивших о человечестве Христа.

Сама святоотеческая рационализация этого события бедна по сравнению с другими поворотами и сюжетами евангельской истории. Поскольку трудно объяснить это событие вне снисхождения к ученикам, жаждущих очередного подтверждения божественности. Плоть христова претерпевает во время всего евангелия загадочные трансмутации: сперва преображается, затем умирает на кресте, в кульминации воскресает, тело становится бессмертным, но и это не конец — через какое-то время оно снова трансмутирует, перейдя в новое неведомое состояние. Вот этот последний переход не совсем внятен.

Таким образом, даже еще более торжественным, был взят на небо и пророк Илия. То есть здесь апофеоз не переход в мир бессмертных, ведь переход уже совершился, но сокрытие до времени. Но это не идея невидимого имама, к которой ближе загадочное исчезновение Моисея, а именно классический языческий апофеоз.

Предваряющим вознесение событием является, конечно, преображение, когда Христос преображается на Фаворе и является ученикам вместе с теми же Моисеем и Илией. С точки зрения драматургии, преображение выравнивает логически евангельскую историю и финал с вознесением, но все равно, если воскресение мертвых — общий финал, то никаких дополнительных трансмутаций человеку, даже праведному, не обетовалось. Человек воскрес и отправился либо в рай, либо в ад. Если воскресение соединяет и примиряет Христа с человечеством, то вознесение отдаляет, даже в качественном смысле, поскольку он становится не просто бессмертным человеком, но неким сверхчеловеком, как Моисей и Илия. Причем, сверхчеловек Илия еще не умер и не воскрес. Это означает, что его трансмутация, как и трансмутация Христа по время вознесения подвластна и смертному человеку, а значит, полным апофеозом не является. Эти сверхлюди усложняют всю логическую конструкцию Евангелия и являются упущением сценариста, будь он самим богом.

Если же судить по-человечески, исходя из интересов проповеди, вознесение — это классический открытый финал: после вознесения о Христе ничего толком неизвестно. Он ушел в неведомое, но обещал вернуться. Зато как бегство Христа от общины и вознесение облегчает проповедь! Христос теперь стал много больше, он в каждом любящем в сердце, его можно нести и проповедовать всему миру.