ПРАВАЯ.RU
4 февраля 2007 г.
статья на сайте

XV Рождественские чтения: некоторые итоги

В церковной политике сейчас прослеживаются несколько противоположных тенденций, одну из которых можно назвать заказом на построение мультикультуральной церковной модели, в основе которой закладываются чуждые большинству православных ценностные ориентиры, более свойственные современному либеральному мировоззрению. С другой стороны, дискуссии и общий уровень работы секций Чтений показали, что сегодня намного более востребован традиционализм, монархизм и патриотизм, которые для большинства чад Русской Православной Церкви являются неотъемлемой частью их религиозной идентичности, исторического и культурного самосознания

Нынешние XV Рождественские чтения называли юбилейными. Юбилей предполагает как бы остановку во времени, подведение итогов, поздравления и торжества. Однако, впечатление от чтений скорее как о некоем промежутке. Обстановка была самой что ни на есть рабочей.

Начала ждали с нетерпением. Ходили слухи о трудностях прохода на церемонию торжественного открытия, требовали заблаговременную аккредитацию, поговаривали о присутствии президента Путина и соответствующих мерах безопасности.

Путин не пришёл, ограничившись очень формальным приветствием, который зачитал исполнительный Георгий Полтавченко. У Президента намечалась вскоре встреча с журналистами, для которой он, видимо, и приберег и силы, и фирменные шутки и ньюсмейкерские ходы, вроде заявления о Православии и ядерном щите России как гаранте ее безопасности.

Не пропускающая в последнее время православных мероприятий первый заместитель председателя Госдумы Любовь Слиска на сей раз тоже была лаконична — лишь озвучила ещё более сухое и формальное, нежели у Путина, приветствие от Бориса Грызлова.

Из всей официальной церемонии открытия можно выделить только, как всегда, прекрасное и проникновенное слово святейшего Патриарха, поставившего, по сложившейся традиции Рождественских чтений, ряд неудобных вопросов министру Фурсенко, и пламенная речь мэра Москвы Юрия Лужкова, громогласно с трибуны объявившего, что, покуда он жив, сатанинское действо в столице не пройдет! (Имелось в виду весеннее запрещение мэрией парада содомитов, несмотря на "беспрецедентное давление", которое, по словам Лужкова, было оказано на него со стороны различных международных кругов). Лишь Патриарх и православная общественность поддержали тогда не поведшегося на поводу у толерантности мэра Москвы, и он — ценит эту поддержку. Впрочем, во сколько он ее оценивает, Юрий Михайлович не уточнил. Что касается образовательной политики Москвы, то она ещё вполне пребывает в русле "многонациональности и поликонфессиональности", и предмет "Основы православной культуры" по-прежнему изучается в столице либо подпольно, либо факультативно.

Кстати, священноначалие Русской Православной Церкви пошло на дипломатический компромисс, и никто уже не говорил вслух о православной культуре, но лишь об "Основах духовной культуры и нравственности".

Однако, министр Фурсенко, подвергнутый обструкции на прошлых чтениях, на сей раз легко парировал требование, высказанное в столь мягких формулировках, заявив, что "осознавая важность и первостепенное значение духовной культуры и нравственности в обществе, министерство образования разработало курс "История мировых религий", предполагающий изучение "православия и других традиционных религий". Эта формула — "православие и другие..." — оказалась удачной находкой министра. Фурсенко аплодировали, что со стороны выглядело странным. Человек, из года в год отрабатывающий антицерковный заказ, не уступивший ни йоты под давлением православной общественности, наоборот — после прошлогодней критики усиливший лоббирование своего секулярного курса — почему-то принимался аудиторией вполне благосклонно.

Как это объяснить? Может быть, аудитория чувствует, что фигурам, типа Фурсенко, недолго уже осталось мутить российский властный небосклон, может — по-христиански прощает и жалеет этого щуплого, как будто обиженного Богом человека? Так или иначе — министр секуляризации на сей раз ощущал себя в Кремлевском дворце вполне комфортно.

Выступление визави Фурсенко — Александра Сергеевича Соколова — носило теоретико-культурологический характер. В отличие от Фурсенко, в мире которого существуют только цифры отчетов, он ставил вопрос глубоко: не "Основы православной культуры" и не "Закон Божий" необходимы сегодняшнему ученику, но настоящее Введение в Традицию, убежден министр культуры.

В целом, в Кремле в этот день сквозил несколько официально-бюрократический дух. С одной стороны, на этот раз открытие было прекрасно организовано: участники получали удобную папку со всеми документами и приглашение на трапезу, с другой — происходящее в зале было слишком политкорректно. Неудивительно поэтому, что после перерыва и президиум, и зал наполовину опустели.

В залах дворца в это время, напротив, шли оживленные беседы. Диакон Андрей Кураев, скромно сидя в уголке, отказывался как слушать доклады, так и комментировать происходящее, утверждая, что у него здесь "свои альтернативные чтения". К нему подходили за автографами и сфотографироваться, в чем он никому не отказывал.

Что касается работы секций, то их в этот раз было очень много и участвовавшие в них люди, как правило, уже давно и хорошо друг друга знали.

"Клуб православных журналистов" на этот раз был не особенно представительным — ни один архиерей не почтил его своим присутствием. Разговор носил сугубо внутренний характер, чем вызвал недовольство некоторых гостей, поразившихся замкнутости интресов этого собрания, практически не выходивших за пределы Садового кольца.

Напротив, живой и интересной была на сей раз секция "Пути взаимодействия светской и церковной культуры (театр-кино-массмедиа)" в русском духовном театре "Глас". Если в выступлениях протоиерея Андрея Кононова ("Апология артистического дара"), главного редактора Правой.Ру Ильи Бражникова ("Христианские тенденции в искусстве и массмедиа"), Владимира Довганя, поделившегося, в частности, воспоминаниями о том, как учился у него музыке нынешний епископ Венский и Австрийский Иларион (Алфеев), — звучала мысль о возможности преодоления разрыва между церковной и светской культурой и даже о проповеди Евангелия средствами искусства, о божественном происхождении творческого дара, понимаемого не-модернистски, то выступление Оптинского игумена Потапия было, по его собственному выражению, "консервативным": он фактически отказывал светской культуре в праве на самостоятельность, отмечая роль праздников как естественной формы церковной культуры. В этом контексте украшением и, в некотором смысле, разрешением спора стал блестящий анализ христианской подоплеки фильма Андрея Тарковского "Солярис", который сделал, дополняя свой рассказ показом кадров и художественных картин, архиепископ Ахалкалакский и Кумурдосский Николай (Бачуашвили) [1] . Евангельская притча о блудном сыне как структурная основа фильма Тарковского особенно уместно прозвучала в канун второй подготовительной недели перед Великим постом.

Казалось бы, наиболее интересные секции направления "Православие и наука", посвященные проблемам сотворения мира, должны были работать в формате единой конференции. Но вместо этого наиболее острые и злободневные темы диалога сторонников креационизма со сторонниками эволюционизма были разделены по отдельным секциям. В результате каждая из этих секций "варилась в собственном соку", в лучшем случае — недоумевая из-за отсутствия оппонентов. Учитывая слова слова архиепископа Тобольского и Тюменского Димитрия о том, что сейчас священноначалием благославляется диалог между наукой и Церковью, подобное разделение православных, равно использующих научные сведения и мнения ученых для подтверждения своих убеждений, выглядит более, чем странно.

С другой стороны, эти Чтения показали, каков сегодня потенциал Церкви. Широкое обсуждение путей и методов православной миссии, которое коснулось даже не связанных с этой темой секций, говорит о том, что уже позади осталось возрождение 90-ых. Сегодня идет разговор о насущных делах, просматриваются горизонты абсолютно новых принципов работы. Отсюда и профессиональное отношение к интернету, к СМИ (достаточно упомянуть успех екатеринбургского православного канала "Союз" или 15-летие радио "Радонеж"), к научным разработкам.

Одним из заманчивых вызовов Церкви стал поиск нового образа миссии. Связано появление такого вызова с тем, что уже воспринятыми стали все возможные интрументы. Миссия разивается изнутри, Церкви требуется приток многочисленных профессиональных кадров. Очевидно, что поле огромно, что оно потенциально принадлежит Церкви, но еще слишком мало делателей. Однако, они появляются, и дискурс "православного гетто", до сих пор почему-то имеющий хождение в интеллектуальных кругах, заметно теряет свою актуальность. Сегодня, в принципе, "гетто" разрушено, более того — Церковь вышла даже за границы государства. Россия себя практически осознала православной страной, но тем самым и было обнаружено новое направление проповеди — вглубь, в душу каждого человека. Именно для того и нужен новый образ миссии.

Если год назад Правая.Ру отмечала, что церковно-государственный диалог становится интенсивнее, то теперь можно сказать, что он идет полным ходом, хотя такие фигуры, как Фурсенко и некоторые другие, придают ему несколько недолжное направление. Возможно поэтому нынешние Рождественские чтения оставляют после себя странное послевкусие.

В частности, серьезные сомнения вызвал в прошедших Рождественских чтениях привкус мало сообразующегося с реалиями церковной жизни околосекулярного универсализма. Наряду с признанием важности для дела миссии национально-консервативного потенциала российской молодежи, во главу угла выдвигается совершенно иное по духу целеполагание, чьи ценностные приоритеты иногда почти не отличаются от либерального тезауруса светской мультикультуральности.

Уже на Молодежных чтениях в числе таких важных приоритетов в вопросах молодежной политики, как «культура, образование, патриотизм», признается и «толерантность» — один из идейных фетишей западных десакрализованных обществ. При этом некоторые докладчики в конктексте вышесказанного совершенно неправомерно позволяли себе ссылаться на "Декларацию о правах и достоинствах человека", принятую X Всемирным Русским Народным Собором, несмотря на то, что ни о какой "толерантности" или "ксенофобии" в тексте Декларации не упоминается.

Из уст церковного священноначалия не прозвучало ни слова о проблематике введения в школах России Основ православной культуры, в то время как о важности ОПК духовным лицам напомнили в своих выступлениях светские профессора. От всего этого возникает такое ощущение, что внутри Церкви есть несколько церковных политик, которые между собой почти никак не связаны.

Особенно остро это ощущалось на секциях «Молодежь и православные молодежные движения в системе образования и воспитания» , проведенной в стенах МГУ и «Стратегии православной миссии», состоявшейся в ИФ РАН. На обоих мероприятиях со стороны Церкви четко прослеживалась одна и та же линия: отделение «церковного» от патриотического, державного и имперского наполнения и «недопустимость религиозного отношения к патриотизму». В частности, в стенах МГУ такие тезисы были озвучены в докладе игумена Петра (Мещеринова). О. Петр в нелицеприятных эпитетах фактически свел традиционализм, национализм, монархизм к негативным, нецерковным явлениям в сознании воцерковляющихся людей, к факторам кликушества разного рода («старцы, апокалиптика, дивеевские предания и прочее»). По словам докладчика, «в рамках такого представления Христос, то есть суть Церкви – стоит не на главном, центральном и исключительном месте, а где-то сбоку, как некий фактор существования Великой России». Нужно сказать, такой взгляд вызвал волну резкого возмущения насилием над симфонией религиозного, национального и патриотического в душе православного христианина не только среди молодежной аудитории, слушавшей доклад, но и среди священников (о. Максим Козлов, о. Максим Первозванский).

В стенах ИФ РАН дискуссия носила не менее острый характер. Часть докладчиков (в частности – о. Даниил Сысоев ) фактически отрицали национальное измерение в православном исповедании, указав на глобалистскую миссию православия – «религии космополитической», целью которой должен служить весь мир «и ближний Космос», а не отдельный народ или страна. О. Даниил при этом указал, что нужно только «единое на потребу» и что основное внимание сегодня следует уделять воцерковлению диаспор в России, которая сама по себе духовной ценности не имеет: "России за гробом нет!"

То же самое можно сказать и о церковном видении проблемы диаспор и роли Церкви в урегулировании вопроса межнациональной напряженности, которая изначально истолкована как борьба с «ксенофобией» — еще одним жупелом либерального правосознания. На Чтениях был четко озвучено новое направление церковной политики – работа с диаспорами. Однако вместе с этим и не было представлено не то что внятно артикулированной программы по воцерковлению инородцев и иноверцев, но и не сформулировано даже общего понимания этой проблемы на сегодняшний день. Не были привлечены специалисты и ученые, которые смогли бы показать уровень реальной решаемости проблем в этой сложнейшей сфере человеческих взаимоотношений. Это позволило бы Церкви сделать верные выводы, насколько ее ресурсы сегодня позволяют заниматься этой проблематикой.

Так, например, глава Синодального отдела по делам молодежи архиепископ Костромской и Галичский Александр подчеркнул важность православной миссии среди национальных диаспор России именно в молодежной среде, сравнив миссию России с ролью Римской империи, где были воцерковлены германцы, а потом и славяне. Владыка признал опасность превращения Церкви в «этнографический заповедник» и указал на необходимость миссии среди тех же китайцев, приезжающих в Россию.

Еще дальше пошел директор института региональных проектов Ю.А. Авдеев, который на круглом столе «Проблемы вхождения иммигрантов в духовное и культурное пространство России» посетовал на то, что проблема не в том, что китайцев прибывает к нам много, а в том, что их прибывает мало. Он предложил вообще отказаться от термина «Дальний Восток», заменив это название на «Тихоокеанскую Россию», чтобы «быть самой ближней точкой христианской Европы к Юго-Восточной Азии». Не нужно долго объяснять, какую идеологическую бомбу под здание российской государственности и образа единой нации способны заложить такие идеи.

Таким образом, можно подытожить, что в церковной политике сейчас прослеживаются несколько противоположных тенденций, одну из которых можно назвать заказом на построение мультикультуральной церковной модели, в основе которой закладываются абсолютно чуждые большинству православных ценностные ориентиры, более свойственные современному либеральному мировоззрению. Этот заказ ориентирован на нивелирование в русском Православии национальных, патриотических и державных составляющих как ненужных или даже вредных рудиментов, «загрязняющих» восприятие «чистоты евангельских истин».

С другой стороны, острота дискуссий и общий уровень работы секций Чтений показали, что сегодня намного более востребован традиционализм, монархизм и патриотизм, которые для большинства чад Русской Православной Церкви являются неотъемлемой частью их религиозной идентичности, исторического и культурного самосознания. В этой связи хотелось бы особенно выделить круглый стол "Москва — Третий Рим" в "Президент-отеле".

Вместе с тем очевиден рост круга аспектов и вопросов, в решении которых Церковь желает принять самое деятельное участие. Но насколько церковный соборный разум окажется единым перед лицом указанных и многих других проблем, встающих сегодня перед православной Россией – пока не совсем ясно.

[1] Владыка любезно согласился на публикацию своего доклада на Правой.Ру.