22 апреля 2018
Правая вера
Древлеправославие

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Владимир Карпец
28 мая 2004 г.
версия для печати

От юности премудрый

Исторический очерк об иноке НИКОДИМЕ, посвятившем жизнь преодолению церковного раскола

Стремление к преодолению церковного раскола и возвращению к духу благочестия времен преподобного Сергия и святителя Макария [1] никогда не угасало на Русской земле, даже после Московского собора 1666-67 годов. С одной стороны, в жизнь господствующей Греко-Российской Церкви уже в конце XVIII века возвращаются осьмиконечный крест, в большинстве епархий сохраняется трехпогружательное крещение, вне столиц – знаменный распев. Многие праведные мужи, особенно иночествующие, такие, как, например, основатель и первый настоятель Саровской пустыни иеросхимонах Иоанн, признавали спасительную силу дореформенных обрядов и книг, вводили в монастырский обиход древние чины и последования. [2] С другой стороны, среди старообрядцев не угасало стремление к обретению законного священства по завету приснопамятного епископа Павля Коломенского. О возможности и желательности обретения иерархии от господствующей Церкви писал и знаменитый Андрей Денисов (князь Мышецкий), прямой потомок Рюрика и главный составитель «Поморских ответов» 1723 года. В 1787 году в тридцати верстах от Херсона был основан Корсунский единоверческий (так и назывался!) монастырь, в котором иноки держали дониконовский устав, но поминали Царствующий Дом и правящего архиерея. Также во многих губерниях (Владимирской, Курской, Пермской, Нижегородской, на Урале и в Сибири, на Севере) полностью подчинившись Синоду, сельское духовенство держало старину, а в быту мирян, особенно крестьянства и купечества, и вообще ничего не изменилось. [3] Поэтому Именной Указ Императора Павла I о введении Единоверия лишь создавал правовую основу (пусть в чем-то и недостаточную) для того, что уже, по сути, существовало.

В утверждении именно Единоверия как церковно-правового института, наряду с Императором Павлом, выдающуюся роль сыграл знаменитый инок Никодим (1745-1784). П. И. Мельников-Печерский вообще называет этого «замечательного человека» главным «основателем Единоверия». По-видимому, правильнее все же считать его не «основателем», а, так сказать, начертателем, поскольку «основать» он, увы, ничего не успел из-за ранней кончины, а вот план его был использован, причем даже не столько Императором Павлом и Митрополитом Платоном, сколько Поместным Собором 1917-1918 гг.

Инок Никодим родился в Калуге в старообрядческой семье. Рано избравший для себя иноческий путь, он от юности был чрезвычайно начитан в святоотеческих книгах, легко и быстро освоил книжную премудрость и стал хорошим начетчиком (слово это сегодня, как многие коренные русские слова, приобрело презрительный оттенок, но означает оно то же самое, что интеллигентское «эрудит»). Родители Никодима принадлежали к «дьяконовскому согласию» или «дьяконовщине». Согласие это именовало себя так в память о диаконе Александре, предполагаемом авторе «Диаконовых ответов» -- эти ответы были поданы в 1719 году на 130 вопросов нижегородского епископа Питирима. Выговская традиция, впрочем, приписывает их самому Андрею Денисову. Если это так, то диакон Александр был только «уполномоченным» в переговорах с Питиримом. Однако именно он засвидетельствовал свое исповедание всего, там написанного, мученической кончиной – в 1720 году по приказу Петра I он был сожжен, а прах брошен в Волгу. Написанные в очень мягкой и примирительной форме (сам Александр до обращения в старообрядчество был белым дьяконом в Нерехтском Девичьем монастыре, а в 1703 году, вместе с женой принял иночество и стал настоятелем скита не Керженце). «Дьяконовы ответы» отражали мнение старообрядцев, не мысливших Церкви без полноценной, имеющей законное преемство, иерархии. Не удивительно, что из согласий того времени дьяконовщина была более готова к принятию священства от Греко-Российской Церкви, полагая ее неповрежденною в догматах Православия и имеющей апостольское преемство, а раскол – явлением временным. Дьяконовцы принимали к себе бегствующее священство без перемазывания, а мирян – без перекрещивания, не отвергали четвероконечный крест, совершали каждение так же, как и в господствующей Церкви. Именно их с полным основанием можно считать непосредственными предшественниками Единоверия со старообрядческой стороны. Дьконовцы, центр которых находился в Стародубье, и другое приемлющее священство согласие, знаменитая Ветка («ветковское согласие» или «софонтиевщина») по многим вопросам, прежде всего, в связи с чиноприемом, расходились. Позиция ветковцев, заведомо неприемлемая для господствующей Церкви даже в лице ее наиболее приверженных старине представителей, заключалась в настаивании на миропомазании священников, что отражало их представление о том, что после раскола в России возобладала ересь второго чина. Если от ветковцев в дальнейшем произошли с одной стороны – Новозыбковское согласие, с другой – часовенные, то идеи дьяконовщины во многом (хотя и не во всем) легли в основу Единоверия.

В 1765 году в Москве собрались представители ветковско-поповщинского согласия, дьяконовцы, федосеевцы и поморцы. Единодушно решили искать епископа, но не знали, как это сделать. Звучали разные предложения, вплоть до того, чтобы избрать его от своей среды и поставить «рукою мощей святого митрополита Ионы», хранившихся в Кремле. Среди разноголосицы мнений отчетливо звучали суждения двадцатилетнего (!) инока, уже тогда представлявшего дьяконовщину и удивлявшего собравшихся знанием Священного Писания, творений Отцов и церковных правил. Это и был Никодим, которому своими речами удалось остановить странную затею с «рукою мощей». Однако к согласию соборяне не пришли и разъехались. Видя неуспех своего дела и упорство иных согласий, дьяконовцы – иноки Никодим и Иоаким, купец Иван Кузнецов – обратились к грузинскому митрополиту Афанасию, служившему тогда при Архангельском соборе ради поминовения покойных царей и великих князей. Афанасий в поставлении епископа отказал, сославшись на невозможность сделать это без разрешения Синода, но посоветовал ехать в Грузию к Блаженнейшему Католикосу Антонию. Дьяконовцы отправились (в епископы они полагали поставить Иоакима), но до Кавказа не доехали из-за войны с турками – пропуска на Кавказ никому из России не было. Посылали двух иноков – Иоасафа и Рафаила – к антиохийскому Патриарху Даниилу – тот попросил денег «на выкуп христиан из турецкой неволи». Денег не хватило. «Привезешь другую тысячу червонцев – посвящу в архиереи», -- сказал Патриарх Иосафу. Такова была цена «благочестия» Восточных Патриархов, ради которых некогда была произведена реформа. На время оставив свои попытки, Никодим уехал в Стародубье, в Злынку, где некоторое время назад им был основан монастырь во имя Успения Пресвятой Богородицы. Обитель эту в народе так и звали – Никодимова пустыня. Там вместе со товарищи – среди них памятен поп Михаил Калмык – настоятель новозданной обители предался составлению начертания соединения, что, конечно, было невозможно без единомыслия основных толков и согласий.

Вторично старообрядцы собрались только в 1779 году, также в Москве, в доме купца Ямщикова, на этот раз во множестве. Приехали из Стародубья, Скопина, Керженца, Иргиза, Галича, других мест… Дьяковновцев снова представлял Никодим, настаивавший на необходимости обретения трехчинной иерархии. Однако натолкнулся он все на то же возражение – о перемазывании. «Перемазанцы» хотя и желали иметь архиереев, но полагали, что «нужды ради» можно без них и обойтись. Мира без архиерея сварить нельзя – «так сварил его на Рогожском кладбище поп Василий», -- так писал П.И.Мельников-Печерский. Никодим и все бывшие с ним отвергали такое «миро». Безпоповцы добавляли и перекрещивание, что было неприемлемо не только для Синода, но и для старообрядцев-поповцев. Закончилось все это полным разрывом между иноком Никодимом и соборянами – те прокляли дьяконовщину, самого дьякона Александра объявили еретиком, а Никодима вместе с попом Михаилом Калмыком сурово избили. Дьяконовцы, ничего не добившись, уехали в Стародубье.

В 1781 году инок Никодим и поп Михаил Калмык были в Вешенках, в гостях у графа Румянцева-Задунайского, тогдашнего губернатора Малороссии, и тот сам в разговоре с ними коснулся необходимости для старообрядцев трехчинной иерархии и подал им мысль «искать епископа не крадучись, а путем законным, то есть просить Императрицу и Синод о назначении особого для них архиерея и таким образом воссоединиться с Православною Церковью», заверив их при этом, что Императрица и Митрополит Петербургский Гавриил сами дадут им епископа для служения по старому обряду – дескать, время тому уже подошло.

Время тому, действительно, подошло, но, конечно, вовсе не потому, что между старообрядцами и их будущими петропольскими собеседниками могло возникнуть взаимное понимание. Напротив, его было все меньше и меньше. Таков исторический парадокс, удивительным образом повторяющийся в современной ситуации (на этот раз уже в отношении всех «традиционных религий»). Мягко говоря, равнодушную к вопросам веры вообще Екатерину II, не принадлежавшую по рождению ни к Рюриковичам, ни к Романовым, называвшую себя в письмах к Вольтеру «монархиней по необходимости и республиканкой по чувствам», к тому же пришедшую к власти через убийство своего царственного супруга, конечно, трудно заподозрить в приверженности древлему благочестию, однако, цепким умом она сообразила, что лучших слуг, нежели трудолюбивые, грамотные и трезвые старообрядцы, она вряд ли найдет. После того, как московские поповцы оказали неоценимое содействие властям во время эпидемии чумы в 1771 году, Императрица не только разрешила беглым староверам вернуться в Россию, но и всячески этому содействовала, равным образом отменив все гражданские ограничения и ущемления в правах, в том числе такие, как особые знаки на одежде и знаменитый «налог на бороду». Проблема заключалась не столько в светской власти, к тому же выставлявшей напоказ модную «просвещенность», сколько в самих архиереях господствующей Церкви. Но и здесь неожиданно открывалась новая картина.

Дело в том, что ко второй половине XVIII века в русской церковной среди усваивается совершенно новое, западного типа, богословие. [4] Если святоотеческое мировоззрение утверждает принципиальное единство таинства, догмата и обряда, указывая преимущественно на образ спасения, то начиная с XVII века в Россию проникает болезненно-напряженное ощущение исторического времени, в связи с чем акцент делается более на «путь ко спасению» (как у римо-католиков). Под влиянием аристотелева деления сущности и формы, заимствованного католической схоластикой, так называемое «школьное (scolastica) богословие» начинает различать «более» или «менее» важные вещи в Церкви. «Ибо убо есть дело внутреннее духовное, ино же внешнее дела образование», -- писал, в частности, Феофан Прокопович, уже даже, скорее, протестантствующий иерарх. В дальнейшем, уже под воздействием масонско-просвещенческой философии XVIII века, которое ощущали на себе и такие видные деятели, как московский митрополит Платон (Левшин), этот подход стал главенствующим. Отсюда происходит и либеральная идея «равночестности» обрядов, от которой недалеко и до «относительности истины». Характерно, что сам Патриарх Никон в отношении единства таинства, догмата и обряда стоял на вполне православной, святоотеческой точке зрения и аргументировал реформы «древностью» и «истинностью» своих нововведений. Если Никон и старообрядцы в принципе говорили на одном языке – языке Православия, -- то этого нельзя сказать о деятелях синодальной эпохи, особенно первой ее половины. Однако Господь всегда силен обратить зло ко благу – хотя старообрядцы, разумеется, не разделяли положений «нового богословия», его господство промыслительно открывало путь к воссоединению, впрочем, как и равнодушие к вопросам веры при дворе «просвещенной Императрицы» (в дальней перспективе такое равнодушие, «теплохладность», разумеется, оказалось роковым мечом как над Синдом, так и над монархией, но это уже иная страница истории…)

Во всяком случае, для инока Никодима теперь оставался один путь – в Петербург…

Неожиданного покровителя, а, по сути, сподвижника в своих устремлениях, инок Никодим нашел в лице Светлейшего князя Григория Александровича Потемкина-Таврического. Вельможа екатерининской эпохи со всеми вытекающими отсюда последствиями, Потемкин, однако, берег память о родовых преданиях старообрядчества, к которому принадлежали его предки. О них кое-что известно. Прямым прадедом князя был архимандрит московского Покровского монастыря Спиридон (в миру Симеон Федорович Потемкин, + 1665), один из первых, еще до протопопа Аввакума, ревнителей по старой вере. Спиридон не стеснялся говорить, что церковная справа устилает путь антихристу, «всяк бо преступивший едино слово от учения Христова, отвержеся Христа, истиннаго Сына Божия, подает руки своя антихристу, грядущему сыну погибели». Он писал, что в Церкви «Христос живет и в ней царствует и не дает ей погрешити нимало, что не токмо в вере и догматах веры, но ни малейшей чертице божественных церковных канонов, или песней» («Книга глаголемая Догмат Веры, списанная Спиридоном Потемъкиным»). В русскую же Церковь, как считал Спиридон, проник «вселукавый римский догмат» -- через новогреческие книги, напечатанные в Риме, Париже и Венеции. Не дожив до Собора 1666-67 гг., Спиридон не успел испытать на себе гонение, хотя и открыто отказался идти в Новгород «на митрополию в новыя книги». Диакон Феодор, сподвижник протопопа Аввакума, прямо называет Спиридона в числе своих предшественников. Другие Потемкины также ревновали по древлему благочестию. Инок Ефрем (Потемкин, + после 1667 г.) был в числе основателей Старого Керженца близ Нижнего Новгорода и высказывал близкие к безпоповскому учению о «духовном антихристе» воззрение о том, что после книжной справы церкви и реки осквернены, а жить можно только на болотах. Сестра его (имя неизвестно) также сподобилась иночества. «Внуком Спиридонова племянника» был старец Игнатий (Потемкин), живший во второй половине XVIII века на Керженце.

Григорий Александрович Потемкин и раньше, будучи наместником Новороссии, знал Никодима и любил беседовать с ним, в том чисел на богословские темы. В сентябре 1781 года Потемкин вслед за Румянцевым уже обещал ему, что Императрица и Митрополит Петербургский Гавриил согласятся дать старообрядцам особого епископа для поставления священства по дониконовским книгам и возглавления всего старообрядчества. В 1782 году Никодим приехал в Петербург, и Потемкин сам представил его Императрице. Как писал в дальнейшем единоверский священник Тимофей Верховский, Екатерина была «тронута речами Никодима и ободрила его», в дальнейшем заверив, что старообрядцам дадут законных священников и архиерея для служения по древнему чину при условии, если они соединятся с Церковью Грекороссийскою.

Каким хотели видеть старообрядцы своего епископа? Ветковское согласие, Иргиз и большинство прихожан Рогожского кладбища, считавшие никонианство ересью второго чина, желали, разумеется, обрести свою, не зависимую от Грекороссийской Церкви, иерархию. Для диаконовцев все обстояло сложнее. Раз господствующая Церковь православна (а диаконовцы считали, что это так), то ни о какой иной иерархии, нежели общеправославная, речи быть не может. Но каноническое устройство Церкви основано на принципе «одна область – один епископ». Согласно Второму правилу Второго Вселенского Собора, «Областные епископы да не простирают своея власти на Церковь за пределы своей власти и да не смешивают Церквей». Строго говоря, в случае соединения старообрядцев с новообрядцами те и другие должны управляться одним епископом. Наличие двух епископов в одной области – одного для старо-, другого для новообрядцев – противоречит фундаментальным основаниям Церкви. Это, собственно, и есть раскол. Однако подчиняться заведомо враждебно относящемуся к древлему благочестию, не понимающему и не знающему их нужд епископу, старообрядцы не могли и не хотели. Не могли они принять и такого очевидного канонического нарушения, утвердившегося в Русской Церкви после событий XVII века и особенно после учреждения Синода, как назначение епископов на свободные кафедры без участия клириков и мирян. Об обязательном участии как клира, так и народа, в избрании епископа говорят, в частности, 61 правило Карфагенского собора, 4 правило Никейского. Дониконовская Русь придерживалась этих правил строжайшим образом (равно, как и принципа выборности священника общиной). При этом, если в большинстве мест епископ избирался в основном клиром и епископами соседних областей, то в Новгороде его выбирал весь город, как это происходило в древней Церкви. Иными словами, старообрядцы, даже готовые соединиться с Грекороссийской Церковью, и Синод совершенно по-разному понимали епископское служение, как по-разному понимали и Церковь вообще, – для одних это был мистический организм, для других – благоустроенный механизм.

Тут-то и проявились глубокие познания начетчика Никодима в церковной книжности и истории Церкви. Никодим счел возможным, чтобы для старообрядцев были поставлены хорепископы. Кто они такие? Институт этот был утрачен еще в IV веке, однако никогда не был соборно отменен (в отличие, например, от допустимости для епископа брачного состояния, отмененного V Вселенским Собором). Хорепископ или «сельский епископ» избирался для себя несколькими приходами. Он обладал церковной юрисдикцией в пределах этих приходов, совершал рукоположения и участвовал в соборах с правом совещательного голоса. Решающего голоса при этом он был лишен, дабы не нарушать принципа «одна область – один епископ» [5]. О древности института хорепископов говорит то, что в Кормчую включено особое послание святого Василия Великого к хорепископам. Служению хорепископов в настоящее время некоторым образом аналогичен институт викарных архиереев, в принципе заимствованный в XVII-XVIII веках у римо-католиков [6].

Вот те «двенадцать пунктов инока Никодима», представленные им через князя Потемкина Екатерине II, которые, по мнению стародубских жителей и вообще всего диаконского согласия, должны были привести к воссоединению, причем не условному, а окончательному, старообрядцев с Великороссийскою Церковью.

1) Произнесенные бывшими в царствующем граде Москве в царство Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всея России самодержца в патриаршество Никона и Иоасафа второго патриархов в 1656 и 1667 годах соборами, также в 1720 году чинопринятием клятвы и поречения на двухперстное сложение, и на прочее некоторое древнее Греко-российския церкви содержание, сношением святейших четверопрестольных патриархов разрешить…

2) Положенные 1720 года и во «Увещании» приемы отлучившимся Греко-российския церкви в рассуждении содержания старообрядчества церковного отложить, а о некоторых сомнительству подлежащих на волю власти церковной и присоединяющих оставить.

3) Прислать при указе Ея Императорскаго Величества из св. правительствующего Синода поставленного из великороссийской породы хоре-епископа (т.е. сельского или слободского), которому бы не относительно до епархиального архиерея подлежать св. правительствующему Синоду, в слободской Успенский монастырь, состоящий в Новгородско-Северском наместничестве, в Новомесском уезде, между вновь учрежденными Зыбковским и Злынским посадами с нижеследующим наставлением.

4) Которому предписать, чтобы, до прибытия в именованный монастырь, благословил к новопостроенной часовне прирубить алтарь и во имя Пресвятыя Богородицы честнаго ея Успения и освятить церковь по чиносодержанию первенствующия церкви.

5) В котором монастыре, в рассуждении поместных соборов, иже во Анкире правила 13, и иже в Антиохии 10, поставлять ему по собственному избранию тамо монашествующих мужей благоговейных и искусных в чтении писания во иеродиаконы и иеромонахи, отправлять службу Божию, яко то: вечерню, утреню, литургию и прочее восследование церковное по старопечатным книгам, которые, по повелению блаженныя памяти Великаго Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всея России самодержца и по благословению святейшего патриарха Иосифа, в царствующем граде Москве печатаны, не нарушая положенного в оных чиносодержания и двухперстного сложения, как в благословении, так и в крестном себя знаменовании и осмогласнаго пения святаго Иоанна Дамаскина и прочаго старообрядчества.

6) Предписать ему как в Малой России, так и в разных епархиях Великороссийского государства придержащихся старообрядчества, по желанию их, освящать им церкви по собственному их избранию, мужей благоговейных же и искусных в чтении писания посвящать в диаконы, совершать в пресвитеры и быть им под паствою его.

7) Таинством святаго мира для церквей освящения и крещения младенцев снабдить из святейшаго Синода.

8) От окрестных, поелику в рассуждении соблазняющихся о обливательном крещении, как духовных, так и светских, сообщению в молитвенных храмах свободными предписать.

9) Иеромонахов, священников и диаконов прежде сего в рассуждении содержания старообрядчества церковного отлучившихся Греко-российской церкви, которые согласны сему себя объявить и по справке явиться, что правильному запрещению не подлежат, каковых из-под наименования по состоявшемуся в 1776 году указу св. Синода светских (мирских) исключить и позволить им отправлять всякое по их званию священнослужение церковное. Постриженных же при старообрядчестве всякого звания и рода мужескаго и женскаго пола не перестригать, и впредь желающих в монашество по силе законов дозволить постригать.

10) Вышеименованный Успенский монастырь, не включая в штат, оставить на своем пропитании; монашествующих же как в оном, так и в прочих монастырях и селениях, сколько сему согласных будет, подушных окладов и рекрутских наборов освободить: и в подначале из прочих епархий не пересылать и из вышеписанного Успенского монастыря в другие епархии не переводить.

11) Дозволить впредь желающим соблюдать старообрядчество церковное, состоять под паствою имеемого быть при старообрядчестве епископа.

12) Как здешних, так и в прочих в Великороссийских городах, купцов и мещан, имеемых состоять под паствою того епископа, к бритию бород и ношению немецкого платья не принуждать. [7]

Сразу же после первой поездки Никодима в Петербург он и согласные с ним старообрядцы стали сами искать себе епископа, и прежде всего, отправились к святителю Тихону Задонскому, жившему с 1767 года на покое. Святость его жизни была хорошо известна, и даже заведомо скептически настроенные старообрядцы не могли никогда и ничего поставить ему в вину. Однако об обстоятельствах беседы с ним сохранились разные, весьма противоречивые сведения. По сообщению П.И.Мельникова-Печерского, бывшего чиновником по особым поручениям при Синоде, святитель Тихон сказал им: «К чему я приступлю? Пока (выделено нами – В.К.) вы сами еще пусты!» В свою очередь, старообрядческий начетчик и историк Федор Евфимиевич Мельников (однофамилец) утверждает, что святитель Тихон, как и все «рядовые епископы», находил единоверие сомнительным. В то же время Федор Евфимиевич к святителю Тихону относился уважительно и писал: «Важно отметить на примере обращения старообрядцев к Тихону, какого именно епископа хотелось иметь старообрядцам». [8] Есть сведения, что святитель Тихон попросил три дня на размышление, а затем от встречи уклонился. Кроме Тихона Задонского, ездили в подмосковный Новый Иеросалим, между прочим, личную обитель Патриарха Никона, к жившему там (тоже на покое) бывшему Крутицкому епископу Сильвестру, но и от него не получили прямого ответа. Нижегородские старообрядцы обращались к бывшему епископу Рязанскому Палладию, и якобы тот сказал: «Подумаю». Характерно, что никто из епископов – а это были лица «великороссийской породы», то есть не затронутые латинским влиянием, не высказывал, в отличие от «западенцев», никакого похуления в отношении старообрядчества: было ясно, что они опасались, прежде всего, «навредить», спровоцировать Синод и власти на новые преследования, в том числе и против себя и своей паствы, старались выждать время и «пересидеть». Все это делало очевидным, что хорепископы, присланные от Синода, но с полного согласия старообрядческого общества, -- единственный выход. В частности, просили хорепископа в саму Никодимову пустыню, где он приписан был бы к посадам Зыбке (ныне г. Новозыбков) и Злынке. Среди старообрядцев Стародубья, Торжка, Нижнего Новгорода и даже отчасти Ветки этот план находил все больший отклик.

11 марта 1784 года Екатерина II издает Высочайшее повеление, предписывающее митрополиту Новгородскому и Санкт-Петербургскому Гавриилу обязать архиепископам Славянскому и Могилевскому (на территории чьих епархий находилось Стародубье, Злынка и Зыбка) дать старообрядцам священников для ведения службы по старым обрядам до «общего дальнего распоряжения». С одной стороны, это был первый шаг в правильном направлении. Но будущее «общее дальнее распоряжение» могло быть любым, как благоприятным (то есть поставление хорепископов), так и иным. Скорее всего, практичная Императрица «прощупывала почву».

Тем временем Великим Постом 1784 года инок Никодим на пути из северной столицы в свой монастырь простудился, продержался на ногах до Пасхи, но к концу Светлой Седмицы слег. Он понял, что по не ведомым ему (да и нам сегодня) причинам Бог не дал ему довести свое дело до конца. Во вторник на Фоминой он пишет митрополиту Гавриилу прощальное письмо (это письмо полностью приведено в «ПП» № 12 (15) за декабрь 2003 г.). В пятницу 12 мая 1784 года он тихо отошел ко Господу.

Незадолго до смерти иноком Никодимом была составлена большая книга, известная как «Статьи инока Никодима». По некоторым сведениям, она также была отправлена на прочтение митрополиту Гавриилу. Книга содержит, прежде всего, обоснование правильности старых обрядов в духе «Диаконовых ответов» [9]. Но инок Никодим также и выражал надежду на соединение старообрядчества с господствующей Церковью, дабы были прогнаны «вся ереси, расколы и вражды за индияны и ефиопы». «Статьи инока Никодима», изданные малым тиражом в Москве в 1911 году, и сегодня ждут своего издателя.Осуществление начертания инока Никодима и диаконовского согласия, бесспорно, стало бы началом выздоровления Русской Церкви, а, следовательно, и государства. Не случайно уже в 1819 году екатеринбургские купцы говорили министру просвещения и духовных дел князю А.Н.Голицыну: «Вашему сиятельству небезызвестно, когда правительство, успокаивая старообрядцев, по разным до сего жалобам, позволило иметь церкви на пунктах митрополита Платона. Что же из сего вышло? Из церквей сих некоторые запустели, другие остались при нескольких семействах, -- следовательно, только расселили старообрядцев, а если бы оно тогда же позволило приблизиться более к коренному нашему положению, не было бы ни единого разделения, и ныне, чем ближе и неизменнее то у нас останется, что было до лет Никона Патриарха, тогда не только все старообрядцы соединятся с первородною древнею, но и самые перекрещенцы, безпоповщина и прочие надежно убедятся (их произвело одно и то гонительное время Патриарха Никона) [10], и духовное правительство узрит одних прямо старообрядцев не по своим каким-либо умствованиям, но по тем же святым преданиям, догматам и уставам, от крещения князя Владимира до лет Никона свято и всеми чтимых». [11] В XVIII веке, когда раскол еще не превратился в застарелую болезнь, это было еще возможно. В предыдущем очерке серии «Лица» («Правда Православия», № 16 (12), 2003) мы уже отмечали, что Император Павел, налагая свое одобрение на прошение московских старообрядцев, выдержанное в строго «никодимовских» тонах, выказывал свое единомыслие с ними, но позиция Синода была иной, и Правила Единоверия оказались урезаны. П.И.Мельников-Печерский прямо указывал: «Главная причина неуспеха Единоверия заключалась в том, что старообрядцы не получили просимого Никодимом архиерея и оставлены были под властью православного (так, увы, писали в XIX веке – В.К.) епархиального начальства». [12] На протяжении всего XIX столетия на осуществлении именно никодимова начертания основывали свои прошения о нуждах Единоверия протоиерей Иоанн Верховский, знаменитый Тертий Иванович Филиппов и другие поборники древлего благочестия в Русской Церкви. Именно он был положен в основу решений по вопросам Единоверия на Поместном Соборе 1917-18 гг., причем институту единоверческих епископов был придан статус викарных архиереев, что в целом соответствовало идеям именно диаконовского согласия. Первый единоверческий епископ священномученик Симон (Шлеев) носил титул епископа Охтенского, по названию единоверческого кладбища северной столицы, вокруг которого и жили преимущественно единоверцы (статус хорепископа). Но времени для исполнения вековых чаяний уже не оставалось – наступало историческое возмездие и изменение всех внешних форм жизни.

[1] Прославлен Юбилейным Поместным Собором Русской Православной Церкви (Московского Патриархата) в 1988 году.

[2] Прямые свидетельства об этом см. в кн. «Саровские старцы. Общежительная Саровская пустынь и достопамятные иноки, в ней подвизавшиеся». М., Сретенский монастырь, 1996.

[3] См. в т. ч. Сенатов В.Г. Философия истории старообрядчества. М., 1912, Гавриил Васильевич Сенатов сам был единоверцем. В своей книге он указывал, что до «великих реформ» (на западный лад) Александра II едва ли не треть сельских храмов, не приписанных к единоверию, тем не менее полностью или частично придерживалась древнего чина.

[4] См. в т.ч. Протоиерей Георгий Флоровский. Пути русского богословия (люб. изд.).

[5] Об институте хорепископов подробно см. Цыпин Владислав, протоиерей. Церковное право. М., 2000.

[6] Это вывод не наш, а протоиерея Владислава Цыпина. – В.К.

[7] Цит. по Верховский Тимофей, протоиерей. Искание глаголемыми старообрядцами в XVIII веке архиерейства, СПб, 1883, сс.11-14.

[8] Ф.Е.Мельников. Краткая история Древлеправославной (старообрядческой) Церкви. Барнаул, 1999, с.164.

[9] См. в т.ч. Старообрядчество. Лица, события, предметы и символы. Опыт энциклопедического словаря. М., Церковь, 1996, с. 193.

[10] Справедливости ради следует отметить, что собственно массовые гонения начались не при Никоне, но по непосредственному указанию Царя Алексея Михайловича уже после «суда» над Патриархом. Это признают как решительные сторонники Никона (в т.ч. прот. Лев Лебедев), так и столь же решительные его противники (напр., Б.П.Кутузов, рецензия на новую книгу которого в настоящее время готовится для «ПП»).

[11] Цит. по П.И.Мельников (Андрей Печерский). Очерки поповщины. М., изд. «Правда», 1976, с.356.

[12] Там же.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2018