25 августа 2019
На посту

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















ПРАВАЯ.RU
6 апреля 2012 г.
версия для печати

Нас подморозили

Все стало невозможным, декоративным. А если предположить, что этого нет – все вдруг становится возможным. За что держаться, к чему апеллировать? Имея «невозможность греха» во плоти, а не в морали, подтвержденной авторитетами, - мы не испытываем рефлексивного желания присоединиться к осуждающим, не нуждаемся в лишнем подтверждении того, что все делаем правильно. Но это действительно необходимо нам, если мы не доверяем себе, если чувствуем, что «исполнение закона» чревато для нас самих неприятными открытиями. Мы чувствуем, что можем себя неприятно удивить – и принимаем меры заранее.

Солнце уже теплое – почти жаркое, но ветер все еще ледяной. И, кажется, так даже надежнее, чтобы все оставалось подмороженным.

Вы пишете, что оправдывая панк-молебен, мы тем самым позволяем грешницам коснеть в грехе, призываем их и далее совершать подобные «акции» и вообще хотим превратить православные храмы в концертные площадки. Это опасение объяснимо – прежде всего психологически.

Жесткой дисциплинарной реакции требуют те, кто опасается за себя, за собственные реакции. «Если ТАКОЕ бывает в христианстве, значит вообще все можно, значит и я могу во все тяжкие пуститься». Воцерковление делает особенно непримиримыми ко всему, что не вписывается в современный православный канон, тех, кто пришел в Церковь, порвав с прежней жизнью – с героином, рок-музыкой, арт-сквотами или порно-бизнесом. Формализация церковной жизни для такого человека выступает гарантией невозвращения к прежним слабостям. Страх признать историчность и условность морально-нравственных запретов объясняется неуверенностью в том, что удастся удержаться от всех тех грехов, которые яростно осуждает моральный ревнитель. Постоянное обвинение другого в блядстве, грехе, кощунстве, антицерковности – молитва о себе, просьба к другим подтвердить недопустимость чего-либо. Потому как в противном случае сложно отказать себе в том же самом. Здесь есть и обида – неужели им можно, а я живу в воздержании?

По этой же логике многие голосовали за Путина – чтобы самим не пуститься вразнос. Кто-то «завязал» и не хочет «развязываться», другой вернулся в семью и не хочет новых «приключений». Кого-то ужас до чего тянет бросить офис и рвануть на Болотную, к новым знакомствам, — и вот он держится, не бросает и не рвет. И голосует за того, кто предотвратит это искушение, весь этот оранжад.

Да, Путин – не идеал, но если Путина нет, то все возможно, все позволено. Потому как – Дмитрий Данилов писал об этом – путинизм выжег на много миль вокруг себя политическое и социальное поле. Все стало невозможным, декоративным. А если предположить, что этого нет – все вдруг становится возможным. За что держаться, к чему апеллировать? Имея «невозможность греха» во плоти, а не в морали, подтвержденной авторитетами, — мы не испытываем рефлексивного желания присоединиться к осуждающим, не нуждаемся в лишнем подтверждении того, что все делаем правильно. Но это действительно необходимо нам, если мы не доверяем себе, если чувствуем, что «исполнение закона» чревато для нас самих неприятными открытиями. Мы чувствуем, что можем себя неприятно удивить – и принимаем меры заранее.

Так что было бы, если бы верующие не заявили об оскорблении чувств, а приняли случившееся в XXC как то, что «случается» в христианской традиции. «Иногда такое бывает – и бывало уже неоднократно». Ну или смирились бы, скрипя зубами, как скрипят зубами верующие в Храме Гроба Господня, глядя как арабы, забравшись друг к другу на плечи, криками и фаерами славят Воскресение Спасителя? По стране покатилась бы волна антипутинских молебнов, молодежь нарядилась бы в балаклавы и стала бы массово требовать канонической оценки патриаршей собственности?

Кто-то пишет: мне было бы отвратительно видеть эти пляски, если бы я оказался тогда в XXC.

Разоблачения в принципе отвратительны. И, конечно, лучше бы дело разоблачения – от неканоничной поддержки одного кандидата до отсуживания квартиры и проч. – взяли на себя те, кто сам отвратился от мира – монашествующие. Но они молчат и лишь распространяют информацию по «секретным каналам». Если взять за критерий «отвратительность» — много ли в храме чего останется? Одному отвратительны новостильные иконы, другому – алчные сытые батюшки, другому – не слишком стильно одетые прихожане… И напротив – разве не является детским сластолюбием требование, чтобы повторялось лишь то, что приятно, что приносит положительные эмоции. Скажем, пасху Христову каждый день праздновать – яйца красить, стол накрывать. Благодать. Православие. Приятно…

«Отвратительная» молитва задумывалась как «чрезвычайная мера» в ответ на действия, которые сложно называть каноничными – потому и прозвучала она так, что все о ней говорят. Если бы панк-молитвенницы хотели новые каноны учредить, то пошли бы в альтернативные церкви, каких немало нынче. И, кстати, альтернативные пастыри их сегодня осуждают именно за то, что они патриарха Кирилла патриархом почитают.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019