4 августа 2020
Правление
Политическая история

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Народный портал русского движения Латвии
26 октября 2004 г.
версия для печати

ТЕРРОР И ОБЩЕСТВО (I)

Жесточайшие террористические акты августа – сентября 2004 года, потрясшие весь мир, заставляют задуматься о причинах и следствиях терроризма, о сути этого явления, заставляют искать в истории его аналоги. Особенно – в российской истории, в т.н. «революционно-освободительном движении». Как же осуществлялся политический террор в России? Против кого он был направлен? Чего добивались террористы?

История – самая пристрастная из наук. Ее факты интерпретируются и искажаются в угоду господствующему строю или настроению общества, замалчиваются, корректируются, да просто по каким-то загадочным причинам выпадают из оборота. И порой лишь жесточайшая необходимость заставляет нас возвращаться к тем или иным данным истории, ибо, как известно, нет ничего нового под солнцем, и все уже было в истории, и все повторяется – в том или ином виде, все возвращается на круги своя…

Жесточайшие террористические акты августа – сентября 2004 года, потрясшие весь мир, заставляют задуматься о причинах и следствиях терроризма, о сути этого явления, заставляют искать в истории его аналоги. Особенно – в российской истории, в т.н. «революционно-освободительном движении».

Как же осуществлялся политический террор в России? Против кого он был направлен?

Чего добивались террористы?

I

О, этот век, воспитанный в крамолах,

Век без души, с озлобленным умом,

На площадях, в палатах, на престолах

Везде он правды стал врагом!

Ф.И. Тютчев.

Несомненно, первым политическим убийством, направленным на разрушение существующего строя, нужно считать убийство графа М.А. Милорадовича во время восстания декабристов в 1825 году. Напомним, что Милорадович, особо отличившийся во время Отечественной войны 1812 года, был воистину народным любимцем, героем. Графский титул он получил в 1813 году – именно за военные заслуги. С 1818 г. исполнял обязанности военного губернатора Санкт-Петербурга. 15 декабря 1825 года был убит декабристом Каховским выстрелом в спину. (Были и другие жертвы – во время церемонии присяги в лейб-гвардии Московском полку были тяжело ранены полковой командир П.А.Фредерикс, генерал-майор В.Н.Шеншин и полковник Хвощинский.)

Благодаря энергичным действиям Николая I, подавившего восстание на Сенатской площади, политические убийства были на время приостановлены. «Я видел, — вспоминал позднее Николай I, –что или должно мне взять на себя пролить кровь некоторых и спасти почти наверно всё, или, пощадив себя, жертововать решительно государством».

Необходимо напомнить, что в планах декабристов, в случае их победы, было немедленное и беспощадное физическое уничтожение всей царской семьи, включая малолетних детей и даже великих княжон, живших в Западной Европе. Кому готовилась такая страшная участь, мы можем увидеть на примере одной из них — Екатерины Павловны, сестры императора Александра I, которая была в ту пору королевой Вюртемберга, одного из беднейших немецких государств. В самом начале ее царствования в Вюртемберге разразился голод. Екатерина Павловна всё свое приданое – миллион золотых рублей – отдала на ликвидацию голода, закупки продовольствия, организацию первого ссудного банка (первого банка вообще в стране), касс взаимопомощи крестьян и ремесленников; на открытие ремесленных училищ, гимназий для девочек «простого звания». Недолгое царствование «кёнигин Катарины» оставило по себе такую память, что жители Баден-Вюртемберга по сей день чтут ее, как святую. Ее именем называют корабли и гимназии; к храму-усыпальнице Екатерины, находящемуся в окрестностях Штутгарта, каждые выходные нескончаемым ручейком текут люди, чтобы поклониться праху женщины, которая в свое правление предавалась не удовольствиям светской жизни, но по двенадцать часов в день работала над тем, чтобы государство выбилось из нищеты – и добилась этого.

Другие планы декабристов были не менее ужасающими. Так, Якубович, готовый убить императора, предлагал отворить кабаки для черни, напоить солдат и мужиков, а затем направить эту толпу на Зимний и на разграбление богатых кварталов Петербурга. В случае же неудачи разрабатывался вариант поджога столицы. Пестель, не одобрявший «революций снизу», разрабатывал не менее радикальные сценарии – от уже упоминавшегося убийства всех членов императорской фамилии до установления десятилетней диктатуры, отвлечения народа завоевательными войнами. Для осуществления этих планов предполагалось ужесточить политический сыск, установить репрессивный аппарат огромной мощи — число жандармов предполагалось увеличить до 113 000 человек ( в десять раз больше, чем их было при самодержавии Николая I ). Общеизвестно, что казнь пятерых декабристов, руководивших заговором, а также ссылка участников заговора в Сибирь была потрясением для России. Не было, пожалуй, ни одного исследователя этого периода русский истории, который не заклеймил бы «тирана» Николая I — «Палкина», «Кровавого» — (который, заметим в скобках, так и не решился своей рукой подписать приговор). Общеизвестны и «Во глубине сибирских руд»и «Колокол», выходивший в Лондоне с силуэтами казненных декабристов на обложке, и поэма «Русские женщины» Некрасова, и многое, многое другое… Почти 200 лет русское общество находилось под властью мифа о бестрепетных борцах с «деспотизмом и тиранией».

Что же «деспотизм»? Удивительно, но факт – после восстания, следствия и наказания заговорщиков число сотрудников 3-го отделения не было увеличено. Практически не расследовались связи декабристов в провинции и за границей, не было проведено никаких мер по пресечению антимонархической агитации, исходившей из-за рубежа. Николай I, внимательнейшим образом изучив материалы следствия по делу декабристов, направил свой взор на необходимость государственных преобразований на национально-религиозных основаниях, в то же самое время не оставляя без внимания материальные достижения Запада, признав необходимость преобразований в государстве. Он был, как отмечает Б.Н. Тарасов, самым национально мыcлящим государем со времен Петра I [i].

Разумеется, в данной работе мы не можем объять всю историю революционного движения в России, оттого за кадром остаются иные, весьма значительные, моменты. Мы сосредоточимся на том, что нам кажется наиболее актуальным, наиболее созвучным дню сегодняшнему.

Если говорить о «союзниках» царского правительства в его преобразованиях, то естественным образом встает вопрос о славянофилах, людях, упорным многолетним трудом обосновывающих тезисы национальных начал упрочения Российского государства, христианской национальной политики, принципов подлинного просвещения народа. Казалось бы – труды славянофилов должны были бы приветствоваться и поощряться государством. На деле же отмечался весьма прискорбный парадокс – «И.С. Аксаков без особого преувеличения замечал, что «ни один западник, ни один социалист не подвергается такому гонению». Говоря о постоянно приготовляемых правительством цензурных и запретительных ловушках для славянофилов, А.И. Герцен писал: «Оно (правительство – К.М.) само поставило знаменем времени народность, но оно и тут не позволяет идти дальше себя… Надобно слуг и солдат, которых вся жизнь проходит в случайных интересах и которые принимают за патриотизм дисциплину» [ii]. Славянофильские издания закрывались; за резкую критику правительства по поводу положения дел на национальных окраинах, особенно в Прибалтике и в Польше, где управление оставалось в руках элементов, враждебных России, славянофилы подвергались преследованиям вплоть до заключения в Петропавловскую крепость (Ф.Самарин)…

Подобные парадоксы показательны и для последующих периодов. Думается, что они имеют место быть и в наши дни, когда практически ни одно национально-ориентированное издание России не получает хоть сколько-нибудь значимой поддержки на государственном уровне.

II

«Декабристы разбудили Герцена», герцены и плехановы с мартовыми из Лондона и Цюриха, Парижа и Баден-Бадена вели революционную агитацию – но пока это были только первые, глухие отзвуки грозных подземных раскатов, которые страшно и неотвратимо грозили России землетрясением, потрясением основ государственности и общественного согласия.

Каждый из нас помнит и дело петрашевцев, и Нечаева, и «неистового Виссариона», и легальных марксистов, и народников. Каждый из нас читал «Письмо Белинского к Гоголю», каждый знает о шестидесятниках, о революционных демократах и истории «освободительного движения». Но не все представляют себе, как выглядело это «освободительное движение» на практике, а не в литературе.

Обратимся же к некоторым фактам, фактам более поздней истории, систематизированным, напр., А. Гейфманом [iii]. Они указывают, что только за период с 1894-1917 руками террористов самых разных толков было совершено около 21000 покушений, причем 17 000 имели смертельный исход, что «…почти вдвое превышает число террористических актов во всем мире в пресловутые годы разгула терроризма (конец 60-х -- середина 70-х ХХ века). И ведь современные экстремисты взрывают сразу самолет или гостиницу, а террористы в начале века поодиночке отстреливали "идейных противников", – пишет А. Гейфман [iv]

21 000 покушений – это только с 1894 года. А до этого?

Вот деятельность организации «Народная Воля», продолжавшаяся с 1879 по 1890-е гг. Во главе организации находился исполнительный комитет в составе Желябова, Михайлова, Морозова, Фигнер, Перовской и др. В период с 1879 по 1883 г. у народовольцев было около пятидесяти региональных отделений и 500 членов. Выходил и печатный орган – газета «Народная воля», просуществовавшая до 1885 года. В программе предусматривалось уничтожение самодержавия, созыв Учредительного собрания, введение демократических свобод, передача земли крестьянам. Методами достижения были избраны как агитация, так и политический террор, главным объектом которого стал Император Александр II. На Императора было подготовлено 8 покушений, последнее завершилось убийством царя-освободителя…

Велики были его деяния! Много славы и добра принес он России и русскому народу. Именно в его царствование совершилось освобождение крестьян – исключительное по своей важности событие, прошедшее удивительно организованно и мирно, осуществились подготовляемые предыдущим царствованием Николая I судебная и земская реформы.

Не случайно именно он был избран жертвой революционного террора, вдохновители которого боялись, что его дальнейшая государственная деятельность укрепит любовь народа к царю, а реформы – лишат революционное движение почвы, укрепив крестьянство.

Именно с Александра II начинается мартиролог, пусть и неофициальный, российских новомучеников. Поэтому многие верующие вполне правомерно считают, что храм Спаса-на–Крови в Петербурге, воздвигнутый на месте убийства Государя, является памятником всем, кто пал от рук террористов.

Превратив террор в главное орудие своей борьбы и осуществив убийство нескольких государственных деятелей, руководство партии народовольцев с 1879 г. сосредоточило свое главное внимание на царе. 26 августа 1879 г. был утвержден "смертный приговор", вынесенный царю на Липецком съезде партии. Отметим только одно из неудавшихся покушений, стоившее жизни 11 гвардейцам. Более 30 человек, случайно оказавшихся на месте покушения, получили тяжелые увечья.

Это было знаменитое покушение в Зимнем дворце 5 Февраля 1880 г. Взрыв, произведенный работавшим во дворце столяром С. Халтуриным при содействии А. Желябова, разрушил помещение главного караула и смежных с ним комнат и повредил пол в столовой, где обычно в это время обедал царь с семьей. По чистой случайности царь, находившийся в другом помещении дворца, остался жив. При этом погибло много невинных людей — караульных солдат и офицеров. Но охота на царя продолжалась и после этого.

Главным организатором подготовки покушения 1 марта 1881 г. был Андрей Желябов, фактически ставший руководителем партии после ареста ее лидеров А. Михайлова, Н. Морозова и других. Практическое руководство покушениями взяла на себя С. Перовская, так как Желябов по чистой случайности был арестован. За ежедневными передвижениями царя было установлено постоянное наблюдение, и С. Перовская регулярно записывала его результаты. На пути следования царя по Екатерининскому каналу должны были стоять бомбометальщики, которые по знаку Перовской, стоявшей на противоположной стороне канала, должны были пустить в ход свое оружие. Их было четверо — Михайлов, Рысаков, Емельянов и Гриневицкий. Если по какой-то причине один из бомбометальщиков не смог бы осуществить свою акцию, ее должен был завершить другой.

1 марта карета с Государем, направлявшимся в Зимний дворец из Михайловского манежа, свернула с Инженерной улицы на Екатерининский канал. Первым бомбометальщиком оказался простой доверчивый рабочий Т. Михайлов, который в последний момент одумался. Но вместо того, чтобы предупредить конвой, он пошел вдоль канала к Михайловскому саду. В это время, по знаку С. Перовской, другой террорист — мещанин Н. Рысаков — приблизился к карете и бросил бомбу под ее колеса.

В результате взрыва один конвойный казак был убит и один ранен. Был убит перебегавший дорогу мальчик. Государь остался невредим. Выйдя из кареты, он направился к Рысакову, узнал его имя, а затем справился о состоянии конвоя. Но когда он возвращался в карету, третий бомбометальщик И. Гриневицкий, польский студент, живший в Петербурге по подложному паспорту, швырнул бомбу между собой и государем, смертельно ранив его и себя.

Доставленный в Зимний дворец, Государь скончался.

Народовольцы рассчитывали, что убийство царя послужит сигналом для народного восстания, но этого не произошло. 29 марта суд вынес приговор подсудимым – А .Желябову, С. Перовской, Н. Кибальчичу (изобретателю снарядов), Т. Михайлову и Н. Рысакову — смертную казнь. Приговор был приведен в исполнение 30 марта. О моральном состоянии общества в эту страшную годину свидетельствуют, например, такие факты.

Накануне вынесения приговора в Петербурге в зале Кредитного товарищества состоялась публичная лекция молодого модного философа Владимира Соловьева. Вдруг лектор заговорил о цареубийцах. Он фактически потребовал от сына убитого, Императора Александра III, прощения цареубийцам: "Царь должен простить. Если он христианин, он должен простить. Если он действительный вождь народа, он должен простить. Если государственная власть вступит на кровавый путь, мы отречемся от нее". Эта мысль, как оказалось, отвечала каким-то подспудным ожиданиям аудитории. Невозможно передать, что творилось в зале. Как сообщают свидетели и биографы Соловьева, поднялась просто буря одобрительных криков. Восторженная молодежь вынесла оратора на руках…

И еще один человек обратился к новому царю с письмом. То был властитель дум русского общества, великий писатель Л. Толстой. И он тоже требовал простить цареубийц. Вот что он писал: " Любезный брат мой!.. Их идеал есть общий достаток, равенство и свобода… отдайте добром за зло, всем простите. Как воск от огня, растает всякая революционная борьба перед царем-человеком, исполняющим закон Христа».

Александр III, заметим, хорошо знал произведения Толстого, в частности, неоднократно перечитывал «Войну и мир». Он не ответил Толстому…

Вопреки распространенному мнению, Вл. Соловьева также не ожидали никакие репрессии. Философ подал в отставку сам; министр просвещения, барон Николаи, принимая прошение об отставке (Соловьев был приват-доцентом санкт-петербургского университета) заметил, что он этого не требовал. Но Соловьев, тем не менее, на долгие годы заслужил славу чуть ли не мученика «проклятого царского режима».

Как мы уже указывали, несмотря на осуждение и казнь народовольцев, их газета продолжала выходить еще 4 года; до конца 1890-х действовали и кружки. Продолжалась и агитация. Источники указывают на «волну арестов» начала 1880-х гг., однако удивительно, что организация, насчитывающая всего-то 500 человек, продолжала существовать и после якобы имевшей место быть «волны»…

Любопытно, что орган народовольцев издавал Лев Тихомиров, впоследствии известный мыслитель, глубоко исследовавший религиозно-нравственные идеалы русской государственности. Тихомиров после убийства Александра II фактически встал во главе организации. Именно в этом качестве он и предотвратил планировавшееся убийство Александра III, несмотря на то, что верхушка народовольцев готова была готовить теракты против последнего.

Очень любопытным представляется факт, что Тихомиров, как говорят источники, вынужден был после казни первомартовцев покинуть Россию. Правда, произошло это только в 1882 году. Видимо, «страшный маховик репрессий», как принято называть действия царской администрации по отношению к террористам, не захватил главу организации, а уж покинуть «полицейское государство» и вовсе не составило труда…

Тихомиров обосновался во Франции. В эмиграции он прозрел. Ему открылась истинная суть происходящего с Россией. Недавний революционер пишет брошюру «Почему я перестал быть революционером» и издает ее. В 1888 году он подает на высочайшее имя прошение о помиловании и возвращении на Родину, которое и было ему даровано высочайшим повелением. По возвращении он сразу и безоговорочно становится ярым сторонником монархии, публикует статьи в «Московских Ведомостях» и в «Русском обозрении». А в 1907 году становится… советником Столыпина – как специалист в рабочем вопросе!

Когда мы читаем страшную, кровавую, беспримерно жестокую историю революционного террора в России, нас не оставляет ощущение, что власть все время как бы опаздывала, проигрывала террористам, проявляла поразительное благодушие и терпимость. Наверное, метаморфоза, произошедшая с Тихомировым, не остановила бы любой истинно полицейский режим от ссылки в Нарымский край навеки…Наверное, власть, не боящаяся крови, сумела бы вытрясти из Тихомирова все адреса, пароли, явки, имена западных покровителей, сделала бы его агентом и до конца жизни не спускала бы его с крючка. Этого не произошло. Благородство и честь не позволили царскому правительству пойти на подлость и низость, не позволили запятнать свое имя политическими преступлениями…

III

Но это – традиции тысячелетнего царства, стороившегося на принципах отцовства. Отец-Император не мог преступить нравственный закон, закон любви. Недаром Александр III был назван Миротворцем – именно в его царствование утихла революционная смута, стихли страшные преступления. Стихли относительно...

Что же «дети»? Что общество?

От ликующих, праздно болтающих,

Обагряющих руки в крови

Уведи меня в стан погибающих

За великое дело любви.

Вот что пишет исследователь вопроса А.И. Суворов [v] :

«…социально-политические особенности России служили питательной средой для эскалации терроризма, формировали благоприятную нравственную атмосферу в обществе для его распространения. Ряды террористов пополнялись, их "подвиги" прославлялись. Они получали не только поддержку — и материальную — состоятельных либералов. Для широких кругов российской интеллигенции того периода, как отмечали многие крупные теоретики права, было присуще пренебрежение к правовым нормам общественной жизни. Некоторым больше импонировал принцип — цель оправдывает средства.

[…]

П.И. Новгородцев писал: "Политическое миросозерцание русской интеллигенции сложилось не под влиянием государственного либерализма Б.Н. Чичерина, а под воздействием народнического анархизма Бакунина. Определяющим началом было здесь не уважение к историческим задачам власти и государства, а вера в созидательную силу революции и в творчество народных масс".

Подобные же оценки правосознания российской интеллигенции содержатся в трудах И. А. Ильина, В. А. Маклакова, П.Б. Струве, И.А. Покровского и др.

[…]

Атмосфера ослепления российского общества в отношении террора к концу 70-х годов высветилась в связи с процессом над террористкой В. Засулич.

Вынесение оправдательного приговора за явно умышленное покушение на убийство петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова было встречено, по словам председательствующего на суде А.Ф. Кони, невиданным восторгом и ликованием не только в зале суда, но и за его пределами.

Даже находившийся в зале суда Ф.М. Достоевский, до этого обличивший в романе "Бесы" терроризм в форме нечаевщины, высказался, по словам публициста Г.К. Градовского, за оправдание преступницы, при этом заметил: "чего доброго ее теперь возведут в героини". В последнем великий писатель оказался прав: террористку поставили на пьедестал.

[…]

Зато резонанс того, что произошло в петербургской судебной палате, был велик в России и за ее пределами, послужив импульсом и началом массового российского политического терроризма. Нельзя не согласиться с профессором Ю.Р. Носовым, который пишет: "Никаких случайностей не произошло; все дело в том, что общество хотело, точнее сказать, общество жаждало пришествия терроризма. Можно воспринимать это как коллективное ослепление, временное умопомрачение, синдром самоуничтожения, садомазохизм, наконец, но факт остается фактом: общество само накликало на себя терроризм, благословило его (потом спохватилось — да поздно)» Маховик террора начал раскручиваться: вооруженные кружки и группы, подпольные типографии, динамитные мастерские… В преступную деятельность вовлекались новые силы.

В центре и на периферии совершались покушения на губернаторов, градоначальников, видных деятелей полиции и жандармерии, суда и прокуратуры»

Однако после примерно полутора десятка лет затишья развернулась вторая, еще более кровавая волна этого средства политической борьбы.

На вооружение тактику террора приняли эсеры, анархисты, максималисты, национальные политические объединения Польши, Прибалтики, Кавказа. Приложили к этому руку и социал-демократы, в том числе большевики. Террористы этого периода получали активную поддержку либеральной оппозиции.

Бывший начальник Петербургского охранного отделения генерал А.В. Герасимов впоследствии писал, что в 1905 г. " особенными симпатиями среди интеллигенции и широких обывательских, даже умеренных слоев общества пользовались социалисты-революционеры. Эти симпатии к ним привлекала их террористическая деятельность. Деньги в кассу их центрального комитета притекали со всех стороны в самых огромных размерах ".

Согласно «Книге русской скорби», выходившей с 1908 по 1914 год, жертвами этой кровавой вакханалии стали высшие должностные лица страны, такие, как министр народного просвещения Боголепов, уфимский губернатор Богданович, министры внутренних дел Сипягин и Плеве, вел. кн. Сергей Александрович; московский градоначальник гр. П.П. Шувалов, бывший военный министр генерал-адъютант Сахаров, начальник московский сыскной полиции Войлошников, тамбовский вице-губернатор Богданович, начальник пензенского гарнизона генерал-лейтенант Лисовский, начальник штаба Кавказского военного округа генерал-майор Грязнов, тверской губернатор Слепцов, вице-адмирал Чухнин; самарский губернатор Блок, пензенский губернатор Хвостов, командир лейб-гвардии Семеновского полка Мин (Семеновский полк – один из двух самых элитных полков Российской Империи наряду с Преображенским), симбирский губернатор Старынкевич, бывший киевский генерал-губернатор, член Государственного совета гр. Игнатьев, акмолинский губернатор Литвинов, петербургский градоначальник фон-дер-Лауниц, главный военный прокурор Павлов, пензенский губернатор Александровский (его предшественник тоже был убит), одесский генерал-губернатор Карангозов, начальник главного тюремного управления Максимовский, экзарх Грузии архиепископ Карталинский и Кахетинский Никон, владимирский губернский предводитель дворянства Куломзин, начальник Петербургского охраного отделения Карпов, и, наконец, председатель Совета министров Столыпин.

Это далеко не полный список. Это только некоторые высшие должностные лица. Как писал В.В. Шульгин, депутат Государственной Думы: «Однажды во время одной из своих речей в Государственной Думе, упомянув о революционном терроре, Пуришкевич при помощи думских приставов развернул черную ленту, на которой тесно одна к другой, были наклеены фотографии убитых: ленты хватило чуть ли не на всю ширину зала».

Естественно, в распоряжении Пуришкевича не было фотографий «простых» жертв террора – полицейских, преподавателей, священников, рабочих, мастеровых, тех, кто осмеливался высказываться против революционных настроений, царящих в обществе. Особенно часто жертвами такого террора становились монархисты. Так, в 1906 году была взорвана петербургская чайная «Тверь», принадлежащая Союзу Русского Народа и организованная на добровольные пожертвования с целью поддержать безработных рабочих, дать им бесплатное питание. После этого, как пишет Дм. Галковский, многие рабочие «каялись» на рабочих собраниях, на заседаниях стачечных комитетов, просили простить им их «заблуждения», клялись «работать на революцию»....

Да и немудрено. Жертвами террора становились министр и урядник, губернатор и учитель, священник и рабочий депо, крестьянин и земский стражник — вся трудовая Россия, цвет русского народа.

…Сергей Николаевич Поддубный. Кондуктор Екатерининской железной дороги. Родом из курской губернии. В своей должности состоял десять лет. Один, без оружия попытался у себя в поезде помешать "революционной экспроприации". Был застрелен. Его тело встречало более пяти тысяч человек. Поддубного знали и любили. У него осталась вдова и трое малолетних детей.

…Григорий Антонович Есин. Урядник Чембарского уезда, Пензенской губернии. Крестьянского рода. В своей должности состоял с 1897 года. Отличался исключительной добротой и вниманием к людям, и за это качество пользовался особой любовью и уважением населения. 9 декабря 1906 года, проверяя документы у двоих неизвестных, приехавших в село и остановившихся у бывшего семинариста и члена РСДРП, был застрелен. Позднее суд установил, что убийцы Есина ограбили в соседнем селе винную лавку и сделали запись в кассовой книге: "Деньги изъяты на нужды революции".

…Отец Владимир Троепольский. Уроженец Орловской губернии, выпускник местной духовной семинарии. Убит 28 декабря 1905 года в Алупке. Из-за своей активной проповеднической деятельности стал ненавистен революционерам. Посыпались угрозы. Несмотря на уговоры семьи, священник отказался перевестись в другой приход. Трое убийц пришли к нему средь бела дня. Отец Владимир вышел к ним в сад перед домом. Вышла в сад и матушка. Вдруг один из пришедших нанес удар ножом в живот. Смертельно раненый священник стал оседать на землю, его поддержала жена. В этот момент во двор выбежали дети.

И тут случилось удивительное — один из злодеев упал на колени, ловя губами слабеющую руку пастыря и моля о прощении. Умирающий движением руки благословил его, прощая ему свою смерть. Но остальные "товарищи" отказались потверже и несколькими беспощадными ударами добили мученика. Обезумевшая матушка упала на колени и стала умолять этих зверей не трогать детей, коих в семье было пятеро. Она предложила убийцам все семейные сбережения — 250 рублей. Хладнокровно взяв эти деньги, нелюди удалились. Задание революционного комитета было выполнено.

Да, тут не до монархических организаций. Тут, когда отца убивают на глазах у детей – пойдешь и упадешь в ноги «стачечному комитету». А если убивают священника, пастыря, то, будьте уверены, никакой Меньшиков в «Новом Времени» не убедит Алупку в том, что возмездие убийцам неизбежно. Впрочем, моральный террор являл также достаточно жуткие примеры. Не надо было и убивать...

Но вот пример совершенно из ряда вон выходящий:

…Владимир Николаевич Борк. Сын полковника жандармского управления и комиссар по крестьянским делам Радомской губернии. Неутомимо разъезжал по самым глухим местам, разбирая земельные и иные споры, был знаем и любим крестьянами. Неоднократно публично выказывал себя резким противником любой революционной смуты в деревне. С началом аграрных беспорядков он был буквально засыпан угрозами. Незадолго до смерти получил письмо уже от "серьезных" адресатов, которые не боялись подписываться. На письме стоял штамп польской социал-демократической партии.

В это же время он полностью отказался от предлагавшейся охраны, а на уговоры ответил: "От засады два человека все равно не спасут, а на открытое нападение ни волки, ни революционеры никогда не решатся».

Владимир Николаевич оказался прав. Во время заседания земельного комитета в местечке Илжа, куда он приехал по крестьянской жалобе, он был убит в спину пятью террористами. Во время покушения изба была полна народа, и убийц многие, естественно, видели и запомнили в лицо. Крестьяне решили их найти и опознать. Однако все свидетели были перебиты. Среди них оказались две женщины. Когда убийцы пришли к одной из них, вдове, матери шестерых детей, ее семилетняя дочка кинулась в ноги к подонкам: "Не режьте матку! Она у нас одна, а нас шестеро". В ответ (эту леденящую подробность выяснило официальное следствие) один из пришедших со смехом (!) раскроил прикладом ружья русую голову девочки (Выделено мною – К.М).

…Семен Васильевич Руденко. Родился в 1866 году. Из духовного звания. Окончил Новороссийский университет, юридический факультет. На государственной службе был с 1891 года. Наказной атаман Кубанского Казачьего войска. Должность, на которой он бесстрашно встретил смерть, — правитель канцелярии начальника Кубанской области.

Рано утром 21 сентября 1907 года раздались четыре револьверных выстрела. Террористы подстерегли Руденко на пути в Кубанскую статистическую комиссию, секретарем которой, несмотря на большую загруженность, он состоял. Его первыми словами, когда незадолго до смерти он пришел в себя, были: "Где портфель?.. В нем важные документы». В последний путь Семена Васильевича провожал весь Екатеринодар.

Уже после его смерти было опубликовано открытое письмо Руденко всем, кто угрожал ему. Приводим его с незначительными сокращениями.

"В последнее время ко мне разными путями, иногда даже через третьих лиц, доходят угрозы лишить меня жизни за то, что я противодействую "освободительному движению" и являюсь виновником репрессий, принимаемых в отношении разных лиц. При последней угрозе мне преподан даже совет — поскорее оставить службу в Кубанской области, так как моя участь решена; до сих пор меня щадили, как сказано в угрозе, только благодаря моей безукоризненной честности.

Дабы желающие привести свои угрозу в исполнение не подумали, что я оставляю свою службу здесь именно ввиду их угроз, считаю нужным при помощи печати заявить убийцам, что никакие угрозы, являющиеся следствием строго исполнения мною обязанностей службы, не удержат меня от исполнения долга и верности службе Государю Императору. Что касается признания убийцами моей честности, то в таком признании я не нуждаюсь. Лучшим ценителем моей честности является для меня моя совесть, которая ни в чем не упрекнула меня за время моей девятилетней службы в Кубанской области, хотя мои недоброжелатели и говорят, что я принес много зла. К сведению убийц сообщаю, что, презирая всякие угрозы вообще, я еще после первой угрозы, присланной мне в начале "освободительного" движения, перестал носить при себе оружие, которое носил раньше, и в то же время не изменил и не изменю, подобно другим, ни своим убеждениям, ни долгу службы".

Вот такой «стан погибающих за великое дело любви»… В память всех, «верных долгу и присяге слуг царских, павших от руки злодеев-революционеров при исполнении долга на службе Царю и Отечеству» в 1909 году был воздвигнут храм-памятник русской народной скорби в честь иконы Божией Матери, именуемой «Отрада и Утешение». На белых мраморных досках, размещенных внутри храма, золотыми буквами были начертаны имена «крамолою убиенных».Для вечного поминовения в них были вписаны имена 52 офицеров и 258 солдат, 6 казачьих офицеров и 79 казаков, 2 адмирала, 27 флотских офицеров и матросов, а также 1413 должностных лиц и чинов полиции, а также 40 высших должностных лиц, начиная с вел. кн Сергея Александровича.

Храм образа Богородицы «Отрада и Утешение» расположен на Ходынке, в Москве. Он сохранился до наших дней и не так давно передан Церкви.

IV

Небывалую жатву скорби принесла революция 1905 года. Подробное описание событий самой революции и событий, предшествовавшей ей, мы находим в книге принца С.С. Ольденбургского «Царствование императора Николая II» [vi]

Книга крайне интересна тем, что характеризует состояние русского общества в царствование Николая II. Автор приводит многочисленные цитаты из различных печатных изданий, как правого, так и левого толка, в том числе выходивших за границей. Вот один из образчиков. «В свирепой трудной борьбе с самодержавием необходимы все наличные силы, несмотря на то, какого цвета или формы их отличительные ярлыки или какую кличку они для себя почему-либо выбрали. Единственным символом веры, единственным sine qua non мы признаем только враждебность принципу самодержавия. Вы – наш союзник, раз Вы искренне верите в этот тезис; а как Вы считаете нужным уязвить и уничтожить его – это дело вашей собственной совести и понимания» («Современник», Лондон, 1897 г.).

В 1905 г. Гапон писал в газете «Революционная Россия», выходившей также за границей: « Министров, градоначальников, губернаторов, исправников, городовых…- убивайте. Все меры, чтобы у вас были вовремя оружие и динамит, знайте, приняты. По указанию боевого комитета восставайте. Водопроводы, газопроводы, телефоны, телеграф, освещение, конки, трамваи, железные дороги – уничтожайте… Раздавим внутренних кровожадных пауков нашей дорогой родины (внешние же не страшны нам)». Эти тексты перепечатывались в газетах, совершенно легально выходивших в России, в качестве «документов»! Они практически беспрепятственно поступали в Россию из-за границы, распространяясь повсеместно.

Но и не только печатные издания… 6 августа 1905 года у финского побережья сел на мель пароход «Джон Графтон», команда взорвала его и разбежалась. Но часть груза –1780 ружей швейцарского образца, 97 ящиков взрывчатых веществ – попала в руки властей. Надо думать, что этот пароход был не первым и далеко не единственным. Очевидно, Гапон знал, что говорил, когда упоминал о принятых мерах по обеспечению оружием. Вот только кто финансировал и разлагающую общество прессу, и закупки динамита целыми пароходами?

А что же «кровожадные пауки» — например, вел. кн. Сергей Александрович, сын убиенного Императора и родной дядя царя-мученика Николая II, человек, которого революционные круги считали главою «партии сопротивления»?

Решение о его убийстве было принято партией социалистов-революционеров. Осуществление этого преступления стало делом боевой организации социалистов-революционеров, во главе которой в то время стоял Евно Азеф.

Великий князь уже не занимал пост генерал-губернатора Москвы. 1 января 1905 г. Государь удовлетворил его прошение об отставке. За ним сохранился лишь пост командующего Московским военным округом. Поэтому мотивы убийства можно оценить скорее как идейные, а не политические. Великий князь Сергей был убит за свои православно-патриотические убеждения. Он получал угрожающие письма; анонимные обращения приходили и к его жене. Великий князь Сергей был в любой день готов принять смерть (здесь и ниже выделено мною – К.М.). 4 февраля 1905 г. он выехал из Николаевского дворца в губернаторский дом. В 2ч. 47м. на Сенатской площади Кремля в карете, в которой ехал великий князь, разорвалась со страшной разрушительной силой бомба, брошенная И.П. Каляевым, уроженцем Варшавы (мать его была полячка). Тело убитого было растерзано, и вел. кн. Елизавета с великим самообладанием собирала его по частям. Уцелели нательный крест и образки. Останки были уложены на носилки, покрыты шинелью стоявшего здесь солдата, отнесены в Чудов монастырь и поставлены близ раки свт. Алексия

[…]

На третий день по смерти Великого Князя произошло событие, которое открывает нам ту духовную высоту, на которой стояли и охваченная горем вдова и убиенный ее супруг.

"Через два дня, во время молитвы о дорогом муже, она вдруг ясно почувствовала, что великий князь от нее что-то просит. Она поняла, что ей нужно снести Каляеву прощение великого князя, которое он не успел дать" [vii]. Свидание было устроено 7 февраля в канцелярии арестного дома Пятницкой части. Слова, сказанные вел. кн. Елизаветой Феодоровной Каляеву косвенно подтверждают, что христианское прощение, данное убийце, исходило от убиенного: "Я хотела бы только, чтобы вы знали, что великий князь простит вам, что я буду молиться за вас [viii]...".

Именем Каляева были названы две улицы в г. Москве. Лишь недавно одна из них вернула себе имя Долгоруковской.

Часто приходится слышать, что революция 1905 г. была «потоплена в крови», что репрессии были ужасающими. Посмотрим, как дело обстояло в действительности. В действительности же манифестом от 17 октября народу были дарованы гражданские свободы, освободительное движение одержало большую победу. Как выразился В.В. Розанов, «начальство ушло». Совершенно свободно собирались революционные партии, открыто вели пропаганду в войсках, обсуждали возможность вооруженного восстания. Цензура совершенно прекратила работу. Стали выходить газеты крайних направлений. Даже «Новое Время» Суворина устами известного публициста Меньшикова прославляло «борцов за свободу».

Синод постановил осудить послание митрополита Владимира, призывавшего народ на борьбу с крамолой. Начались военные бунты в Воронеже, Владивостоке, Кронштадте, Киеве, Ревеле.

И ликующая передовица «Новой Жизни» — «Одно военное возмущение за другим! Одна кровавая баня за другой! Не умирающему абсолютизму остановить лавину революции. Она докатится до конца!»

ЦК партии эсеров в ноябре 1905 года вынес постановление о замене индивидуального террора массовыми методами борьбы. Террор от этого нисколько не уменьшился.

Любопытно, что только в конце 1905 г. стали самоорганизовываться т.н. «правые» партии – монархическая партия Грингмута, Союз землевладельцев (Павлов, Чемодуров и др.), Союз русских людей (кн. Щербатов), Союз русского народа (Дубровин, Булацель). Эти, как их принято называть, «махровые контрреволюционеры и черносотенцы» требовали от царя не введения военного положения, не арестов революционных агитаторов, не расстрелов и казней террористам, как можно было бы предполагать… Нет! Они уповали, что созыв Государственной Думы даст возможность избрать уполномоченных, преданных царю и Отечеству!

Интересно, кстати, проследить, как проходил т.н. «государственный террор», «реакция», какие меры, в действительности, были предприняты правительством для остановки кровавой резни и массовых убийств. Как известно, 2 августа 1906 года было произведено покушение на П. Столыпина, ставшего премьер-министром чуть больше месяца назад и остававшегося министром внутренних дел, а 19 августа 1906 года по его инициативе был спешно принят закон о военно-полевых судах для гражданских лиц, к моменту окончания действия которого в апреле 1907 года, за 8 месяцев, было расстреляно или повешено более 1000 осужденных, главным образом террористов и экспроприаторов…

Каково же количество жертв террора? Начиная с октября 1905-го, в стране было убито и ранено 3611 государственных чиновников, к концу 1907 года число государственных чиновников, убитых или покалеченных террористами, достигло 4500. Если прибавить к этому 2180 убитых и 2530 раненых частных лиц, то общее число жертв в 1905-1907 годах составляет более 9000 человек! С начала января 1908 года по середину мая 1910 года было зафиксировано 19957 терактов и революционных грабежей [ix].

В то же самое время в 1905 году, согласно подсчетам Департамента полиции, только 10 смертных приговоров, вынесенных гражданским лицам военными судами, оказались приведенными в исполнение, в 1906 году их число повысилось до 144, а в 1907 году — до 1139, но с падением революционной активности понизилось до 825 в 1908 году и 717 в 1909 году, причем 27 июня (10 июля) 1907 года в военный судебный кодекс была внесена поправка, сокращавшая срок предварительного расследования с трех дней до одного [x]. Вообще, смертные приговоры приводились в исполнение не всегда и заменялись каторжными работами или тюремным заключением. Так, с января 1905 года по апрель 1907 года действительно казнено было меньше трети лиц, приговоренных к смерти военными окружными судами; соответственно в 1908-1909 годах за политические преступления, в том числе вооруженные нападения, было осуждено 16440 гражданских и военных лиц, из них 3682 были приговорены к смерти, а 4517 — к каторге; большей частью преступлений, каравшихся смертью, были террористические акты и экспроприации [xi].

Таким образом, знаменитые военно-полевые суды, описанные во всех учебниках, действовали вовсе не так беспощадно, как это принято считать, и уж во всяком случае не адекватно преступлениям.

Добавим, что кульминацией столыпинской политики борьбы с террором, многократно клеймившейся за ее якобы жесточайшие методы и казни «без суда и следствия», стало убийство самого премьер-министра в 1911 году… Последние же акты революционного террора случались еще и в 1916 году.

Приведенные факты нельзя истолковать иным образом, как тот, что в конце XIX – начале XX века была развязана самая настоящая террористическая война против мирного населения.

читать часть II


[i] .«Куда движется история? Метаморфозы людей и идей в свете христианской традиции», СПб., 2002 г.

[ii] Тарасов, ук.соч., стр.93

[iii] «Революционный террор в России 1894-1917»

[iv] "Огонек", № 34, 24 августа 1998 Грань веков/ Террор: Романтика с большой дороги

[v] «Политический терроризм в России XIX — начала XX веков: истоки, структура, особенности»

[vi] М., «Терра»- «Terra», 1992 г.

[vii] Белевская-Жуковская М. Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, — "Материалы к житию...", с. 131

[viii] Рассказ Каляева о свидании с великой княгиней Елизаветой Феодоровной, — Убийство великого князя Сергия Александровича социалистом-революционером И. Каляевым, М., б.г., с.56/ свящ. Афанасий Гумеров "Долг и правда: жизнь и мученическая кончина великого князя Сергея Александровича"

[ix] Гейфман, ук.соч.

[x] Там же, стр. 316-317

[xi] Там же.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020