"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Борис Межуев
10 августа 2004 г.
версия для печати

Россия в объятиях мирового большевизма

Мировая революция началась, причем в числе ее участников — по разным сторонам баррикад — наследники политического течения, возникшего в Лондоне примерно сто лет назад и за это время сумевшего, скажем с некоторой долей преувеличения, завоевать весь мир...

Появившийся на свет около 100 лет назад большевизм в отличие от всех других идейных течений в нашем Отечестве смог стать не узко-российским, но мировым явлением. Это политическое движение оказалось наиболее восприимчиво к каким-то глубинным тенденциям истории XX века — времени очень странного перехода от «глобализированного» белым человеком универсума к нынешней цивилизации, расколотой на полюса Севера и Юга, сверх-изобилия и сверх-нищеты.

Глобальный характер большевизма наглядно проявляется в левом движении во всем мире, для которого наиболее значимыми идейными авторитетами остаются Лев Троцкий и Мао Цзедун — представители именно большевистской версии марксизма.

Мы знаем, что каждый из этих деятелей развивал свое идейное учение, в значительной степени отличавшееся от ортодоксальной версии коммунизма, господствовавшей в Советском Союзе. Одним из важнейших пунктов расхождения с советским вариантом коммунизма было учение о мировой революции, собственно, и сделавшее идейное наследие обоих большевиков столь привлекательным для гошизма 60-х годов и нынешнего левого антиглобализма. Очевидно также, что представление о необходимости и неизбежности мировой революции соответствовало курсу большевистской партии вплоть до сталинско-бухаринского поворота 1920-х в сторону «социализма в одной стране», который Троцкий окрестил «большевистским термидором». Однако если мы обратимся к подлинному учению творца Октябрьской революции о «мировой революции», мы увидим, что оно отличалось от того, что принято называть «маоизмом», едва ли не в большей степени, чем от учения о «социализме в одной стране». «Мировая революция» по Троцкому и «мировая революция» по Мао — это совсем не одно и то же.

Как известно, учение Троцкого о «мировой революции» является одним из аспектов его концепции «перманентной революции». Сам термин «перманентная революция» будущий вождь IV Интернационала заимствовал у своего соратника по событиям 1905 г., русско-немецкого революционера Александра Парвуса, впоследствии проявившего себя в качестве тайного посредника между Лениным и немецким Генеральным штабом. Так вот, Троцкий вместе с Парвусом исходили в 1905 г. из того, что в революционной ситуации в России демократическая, то есть буржуазная, революция должна немедленно перерасти в пролетарскую. Мне кажется, Троцкий небезосновательно ссылался здесь на работы Маркса времен европейской революции 1848 г., в которой великий основоположник обнаруживал следы того же самого перерастания. Вообще, Троцкий справедливо увидел в марксовом учении о революции подтверждение невозможности для разрушившего феодальный строй капитализма справиться с теми внутренними противоречиями, которые и вызвали его к жизни. Капитализм, по Марксу, — это фактически и есть перманентная революция, который при своем развитии, а точнее разложении неизбежно порождает социализм, ведет к установлению всеобщего равенства.

Но проблема была в том, что Маркс писал все-таки о европейской революции и, соответственно, европейском пролетариате, а не об «отсталых» в политическом и социально-экономическом отношениях народах, трудовое население которых состояло преимущественно из крестьянства. И ортодоксальные последователи Маркса — те, кого мы привыкли называть «меньшевиками» — полагали, что ни о каком самостоятельном выступлении пролетариата в России, не говоря уже о еще более отодвинутых вглубь Азии странах, не может быть и речи. Да и остальные большевики, включая Ленина, считались с реалиями и, отвергая в отличие от меньшевиков союз с либеральной буржуазией, все-таки находили возможным соглашение с крестьянством, точнее, с его представителями — так наз. демократическими или мелкобуржуазными партиями, типа эсеров.

Позиция Троцкого отличалась и от ленинско-большевистской, и от меньшевистской. Демократическая революция в России, по его мнению, должна сразу же перерастать в пролетарскую. Поэтому и необходима здесь диктатура пролетариата. Но на кого может опираться пролетариат в крестьянской стране? И вот здесь Троцкий и выдвигал свое знаменитое положение, за которое он поплатился потерей власти в России, — пролетарская революция в крестьянской стране должна полагаться на поддержку пролетариата, как говорил он, «передовых стран», то есть промышленно развитых стран, в которых в отличие от России существуют все предпосылки для социализма. Иначе говоря, пролетарская революция в отсталых, небуржуазных, странах должна перерастать в интернациональную — в ином случае, полагал Троцкий, порожденный ею строй обломится под грузом тех же самых противоречий, что сведут в могилу капитализм.

Итак, по Троцкому, периферия революционизирует центр, но при этом каким-то очень странным образом прежние иерархические отношения между ним и периферией сохраняются и даже укрепляются — центр в процессе мировой революции восстанавливает свое доминирующее положение. Данный тезис, мне кажется, очень важен для понимания «троцкизма», этого очень странного сочетания революционной романтики с сухим рационализмом Просвещения. Троцкий — убежденный западник, для него пролетарская революция представляла собой окончательную победу города над деревней, рационализма науки над стихийностью чувства (вспомним все, что нам стало известно в последнее время, в основном благодаря популярным исследованиям Александра Эткинда, об увлечении Троцкого психоанализом, прежде всего, как орудием преодоления неконтролируемых сознанием человеческих страстей), в конечном счете, мирового города над мировой деревней, Запада над Востоком. Да. Восток может «проснуться», революционизироваться раньше Запада, но коммунисты должны стремиться к тому, чтобы лидерство над революционным движением захватили их сторонники, то есть фактически — агенты западной цивилизации, ее будущего, а не настоящего, и, в конце концов, противодействуя мировой буржуазии, они помогли бы и западным рабочим сбросить оковы капитализма.

На самом деле, Троцкий — это не столько предтеча нынешнего антиглобализма, сколько создатель очень специфической версии глобализма. Не случайно, некоторыми нынешними ультралевыми идеологами ему ставится в вину недооценка революционного потенциала «африканских» и «азиатских» народов, вытекающего из их национально-культурной специфики. И, конечно, далеко не случайно, что многие идеологи американского гегемонизма: Джеймс Бернхэм, Макс Щахтманн, крестный отец «неоконсерватизма» Ирвинг Кристол — были выходцами из троцкистского крыла Коммунистической партии. Им потребовалось для оправдания своей агрессивно про-американской позиции только сказать, что западное общество и, в первую очередь, США в процессе эволюции достигли более высокой по сравнению с капитализмом фазы технологического развития, при которой господствуют уже не владельцы собственности на средства производства, а менеджеры и интеллектуалы. Достигнув этой стадии эволюции, общество обретало моральное право осуществлять экспансию своих ценностей в более отсталые страны, то есть выполнять, как сказали бы братья Стругацкие, миссию прогрессоров — ускоренного «совершенствования» отсталых в своем развитии народов.

«Мировая революция», согласно версии другого большевика — Мао Цзедуна, являла собой нечто принципиально иное. Для Мао, как и для его последователя Пол Пота, истинными носителями революционного начала в мире являются именно эти якобы задержавшиеся в развитии народы периферии — жители мировой деревни. «Мировая революция» и представляет собой, таким образом, восстание мировой деревни против мирового города, иными словами, народов Востока против Запада. «Культурная революция» для Мао, так же как и чудовищные действия Пол Пота по насильственной деурбанизации страны — представляли собой попытку радикального очищения от скверны городской, буржуазной, культуры. Вероятно, существуют определенные нити, связывающие маоизм с хомейнизмом, а последний с тем своеобразным изводом европейского леворадикального движения, который называется «политическим исламом». Все это в совокупности, как мы видим, является вовсе не аналогом «троцкизма», а радикальной ему альтернативой.

Мне как-то доводилось на страницах журнала «Смысл» возвещать наступление мировой революции, предсказанной вождями большевизма. Несмотря на кризис (вероятно, все-таки временный) мирового антивоенного движения, размах которого пришелся на конец февраля — начало марта 2003 г., я не откажусь от своих слов. Мировая революция началась, причем в числе ее участников — по разным сторонам баррикад — наследники политического течения, возникшего в Лондоне примерно сто лет назад и за это время сумевшего, скажем с некоторой долей преувеличения, завоевать весь мир.

«Мировой город», страдающий от избытка потребления и контролирующий природные ресурсы всего мира, столкнулся с «мировой деревней», странами, не попавшими в «золотой миллиард», которым не оставлено права распоряжаться собственной судьбой — как то показывает пример «демократизирующегося» Ирака. Это столкновение, хотя напрямую и не затрагивает Россию, все-таки касается ее по краям — проходя через Северный Кавказ, Среднюю и Центральную Азию, Дальний Восток. После 11 сентября мы ближе всего подступили к черте, отделяющей нас от рокового шага вступления в «глобальный конфликт».

Россия, по словам поэта, раздула пожар мировой революции, но будем надеяться, что ей самой не придется сгореть в ее пламени.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2016