19 июля 2019
Правые мысли
Фильмы

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Бражников
3 мая 2004 г.
версия для печати

Благодать в Догвиле, или Почему мiр должен быть уничтожен?

Ларс фон Триер. "Догвиль": Триер, кажется, единственный сегодня в Европе, пытается быть в искусстве христианином...

Давно собирался написать о последнем фильме Триера и решил воспользоваться вчерашним поводом: канал ren-tv пообещал показать картину вместе с фильмом о том, как снимался «Догвиль». Несмотря на то, что вместе с рекламными роликами чудовищной длины фильм шёл около 4-х часов, я все же в 2 часа ночи засел смотреть о том, как сделан «Догвиль» фон Триера. Но подобно тому, как статья Эйхенбаума «Как сделана «Шинель» Гоголя?» ничего не сообщает мне о Гоголе, так и тут время было потрачено напрасно, ничего нового ни о Триере, ни о фильме «Догвиль» узнать мне не удалось.

Всё же мне удивительно, что сегодня в Европе живёт и работает Ларс фон Триер, плоть от плоти, кровь от крови европейской культуры. Художник, который, хочет он того или нет, рассказывает правду о Западе. Может быть, он и оставлен, чтобы рассказать нам всем, как и почему гибнет Западный мiр?

Рядом с ним нет никого. Актеры не понимают тысячной доли того, что он заставляет их делать. Авторы документального фильма о «Догвиле» – скорее фильма о пустоте – не понимают (и даже не пытаются вникнуть) в замысел, сосредотачиваются на самой работе и, естественно, не находят ничего, кроме фигуры самого режиссера, которая так и остается для них неразгаданным иероглифом. Они привычным западным стандартом ищут «индивидуальность» и пытаются ее показать в Триере, тогда как ее в нем нет, и даже облагораживающая приставка «фон» оказывается выдуманной им самим, как выдуманной и не существовавшей в Европе сегодня представляется власть аристократии.

Догвиль, Собачья Деревня, «Собакино» или «Собачье», или, может быть,«Пёсий град» – такое название Ларс фон Триер подбирает для места, служащего метафорой человеческой цивилизации. По видимости, это американский провинциальный городок, но таков Западный город вообще, город в стране заходящего солнца.

Замкнутый город, закрытость которого подчеркнута прозрачностью стен. Отсутствие неба. Лишь однажды героиня фильма открывает тяжелую штору в кабинете Слепого, и яркий свет ударяет ей в лицо. Свет заходящего за горы солнца. Закатный свет, которого не видит Слепой. Свет, предвещающий конец. Вновь это освещение возникает в последней сцене, в зареве пожара, в котором гибнут все жители Догвиля.

Город-мiр – нам хорошо это известно из классики. Город, в который приходит весть инобытия – приезжает героиня из иного мира. В конце она покинет это проклятое место, преданное смерти и огню. Это, в общем, сюжетная схема гоголевского «Ревизора». С двумя отличиями: 1) вместо немой сцены – у Триера идёт сцена Суда, расправы; 2) Ревизором оказывается женщина. Сосредоточимся на этих отличиях.

Идея Спасительницы-Жены в западной сюжетике получила гораздо более развитое воплощение, чем в русской, восточно-христианской. От Жанны д’Арк до героини недавнего фильма «Пятый элемент» Люка Бессона. Так или иначе, мы имеем здесь дело с трансформацией образа Богородицы, сходящего с иконы и постепенно подвергающемуся апостасийному снижению в западной культуре. В фильме «Пятый элемент» это особенно заметно, поскольку понятно, что тот эмансипированный вариант спасительницы полублудницы-полукислотной барышни может привести человечество только в Вавилон, но никак не к Царствию Небесному. Тем не менее, Люк Бессон хочет сказать именно это: да, вот такая современная девушка, да, вот такая вызывающе-пустая и глупая, но – в ней наше спасение. Как говаривал мой друг-азербайджанец, пока не стал суфием: Бабы – это Абсолют!

В таком контексте, в такой традиции творит и Ларс фон Триер. Но его женский персонаж не совсем «баба», и при несложной расшифровке имени и сюжета оказывается символическим образом Благодати. Грейс (Grace) – приходит, как сказано, из иного и (поскольку Догвиль – метафора человеческого) не из человеческого мира. Этот мир соотносится с Догвилем как город с деревней или, если угодно, как Град небесный с Градом земным. Он представлен бандитами, гангстерами. Образ Разбойника, действительно, восходит к архетипу Ангела – Божия, если разбойник «благородный», как Дубровский или Робин Гуд, либо падшего – если разбойник обыкновенен. Собственно, то, что Грейс – дочь главного гангстера и бежала от него к людям Догвиля – выясняется, как и положено, в самом конце, перед расправой, а до этого происхождение Грейс вполне сохраняет таинственность.

Итак, захудалый Догвиль благословен Господом! Благодать послана людям. Жалким, измотанным, ничтожным, порабощенным протестантской этикой существам. Перед нами именно протестантская община – причем без пресвитера, со временно замещающим его болтуном и, как выясняется потом, настоящим иудой. Таков точный образ еретической «люторовой» секты, а если чуть-чуть расширить символическое толкование, вообще апостасийной церкви последних времен, когда часть духовенства отпадет и станет слугами антихриста, как следует из пророчеств. Итак, как сказано в фильме, у этой общины никогда не будет священника. Таким образом, эти люди будут лишены Таинств. Следовательно, они лишены даже теоретических шансов на спасение. Угнетает ли это их? Нимало. Они не взыскуют Града. Не ведут долгих ночных споров о Боге и смысле бытия, как русские мальчики. Напротив, они очень разумны. Ночью спят. Днем работают. В общем, они ни в чем и ни в ком не нуждаются. Они счастливы? Нет. Но они и не хотят быть счастливыми. Они предпочитают жить без драматических перипетий от счастья к несчастью. Они теплохладны, про которых Господь сказал изблюю из уст Моих.

Но даже к таким, оказывается, может снизойти Благодать. Грейс, споря с отцом о смысле вины и наказания, приходит в Догвиль. Разумеется, ее с радостью встречает фантазер и предатель Том, который, вполне в протестантском духе, хочет использовать Благодать для назидательного примера в своей игре в пресвитера. Именно самовлюбленный проповедник Том, пишущий графоманские романы, вводит Благодать в дома жителей общины.

Что же – община? Поначалу община отворачивается от Грейс. Это понятно: ведь Благодать людям последних времен не нужна – они прекрасно научились обходиться и без нее, они удобно устроились в этом мире без Бога. Однако, когда Том, убеждая их, таки заставляет жителей принять этот дар небес – оказывается, что без Благодати жить довольно трудно. Даже непонятно, как раньше удавалось обходиться без нее. На Грейс вешают все дела, все свои проблемы. Но Грейс, естественно, легко и с удовольствием несёт этот крест помощи «труждающимся и обремененным», вроде бы страждущим людям. Оказывается, что и с Благодатью жить совсем неплохо, можно вписать ее в человеческий мiр и списать на нее все свои несчастья, все беды, все трудности.

Однако, проблема все же в том, что Грейс – не совсем человек, она из другого мира. Она не только легко несет крест за всех, она пытается сделать что-то ещё в своей жажде помочь. Она готова признать и согласиться с любой оценкой себя, она легко сносит обиды, она позволяет командовать и понукать собой; она хочет привнести в Догвиль свет – свет настоящий.

Но свет как раз Догвилю и не нужен. Помощь по хозяйству – ещё куда ни шло, это можно принять. Но свет... Свет, который высветит всю убогость, всю мерзость запустения их жизни, всю ничтожность их существования – свет закатного солнца Догвилю не нужен.

А готовность, уступчивость и на все согласность Грейс оборачивается против ее женской природы. Грейс доверилась городу – и город ее отблагодарил по-своему. Перелом начинается с того, что Грейс начинают разыскивать. Это и дает толчок тому столь хорошо знакомому нам сюжету, в котором вот уже более 2000 лет ничего не меняется. Граждане Догвиля оказываются, как когда-то фарисеи, законопослушны. Их закон, правда, лишён каких бы то ни было религиозных оснований, но он весьма действенен. Когда на щите появляется фотография Грейс, ее начинают подозревать в преступлении. Притом, что все ее дела говорят об обратном. Жители Догвиля, правда, не сдают Грейс сразу, но оттого, что они не рассказали о ней полицейскому, им самим начинает казаться, что они совершают преступление. Так, по-видимому, казалось когда-то и фарисеям, которые спали и видели, как сдать Спасителя на суд римских властей.

Она преступница, это ясно. То, что она показала им, сродни обещанию разрушить и в три дня восстановить иерусалимский храм. Ведь она поставила под сомнение целесообразность всей их деятельности. Если со всеми их делами, в принципе, может управиться один человек, то чем же они занимаются целыми днями? Для чего существуют? Их ответ «чтобы работать» не выдерживает, в свете проделанного Грейс, никакой критики.

И хотя доказательств вины никаких нет, отношение к Грейс меняется. Нужно какое-то обоснование. И оно лежит, конечно же, в экономической сфере: «С экономической точки зрения, пребывание ее в городе становится невыгодным». Благодать не приносит прямого дохода – вот гениальная догадка жителей Догвиля! Словно целый сонм западных писателей от Адама Смита и Маркса до Джорджа Сороса сошлись в этом выводе. Однако, сначала этот вывод приводит только к «реформам»: надо заставить Грейс работать больше. Притом, что, ежедневно обслуживая полтора десятка человек, выполняя за них работу, она уже была, кажется, на пределе человеческих возможностей. Но Грейс и не совсем человек – она принимает новые правила игры – начинает работать быстрее и эффективнее, не отвечая на начавшиеся упреки и замечания. Он не устает делать добро. «Но счастливее от этого никто не становился, скорее наоборот». От этого известия у Грейс впервые и появляется мысль о необходимости отдыха. Она проявляет слабость – и люди тут же этим пользуются.

В фильме несколько персонажей-архетипов: помимо Грейс-Благодати, это Мать по имени Вера, упоминавшийся уже Слепой, Садовник Чак. Первыми прямое зло приносят Грейс, естественно, дети. Затем Садовник, их отец, в котором просматриваются черты древнего Змея, искушает и совращает Грейс. Для него Благодать особенно невыносима. Красота Грейс разоблачает безобразный утилитаризм его унылого, всецело подчиненного пользе существования. Красота разжигает в нем потребность любви, которая, в соответствии с его свойствами, носит грубо прикладной характер. Череда символических половых актов оттеняет, как это обычно у Триера, физиологизм, антиэротизм действия. Видимо, Триер принципиально спорит с эстетизацией полового акта, начавшейся в конце 60-х в европейском кино и приобретшей к настоящему времени уже безусловный характер. Сексуальность – новая мораль Европы, как писал Бодрияр, и Триеру важно, конечно же, быть аморальным, с этой точки зрения. Иначе он не достигнет той свободы выражения, которой пользуется.

Никто из жителей Догвиля неспособен на любовь и даже на благодарность за то, что для них совершается по Благодати. Именно это и ломает в конечном счете Грейс. Она оказывается неспособной полюбить Садовника (да это и впрямь едва ли невозможно; можно ли верующему полюбить сатану?) – угрюмую, скучную, злобную, закрытую от мира, в сущности своей ветхую, душевно мёртвую тварь – не Садовник, а Леший какой-то, который, если его разбудить и оживить, начинает зверски насиловать. Грейс увлекается, думая, что это действительно стоящая задача – пробудить спящего, расшевелить мертвого, коснуться лучом Благодати полностью угасшего, безблагодатного существа. Но это вам не Красавица и Чудовище, миф преображения здесь не срабатывает, поскольку Христа в душе Садовника нет и быть не может. Грейс сталкивается с невыполнимой задачей: полюбить чудовище без надежды на его преображение. Если в оригинале мифа чудовище по крайней мере гостеприимно, то Чак с самого начала как раз подчеркивает свое нерасположение и вражду к Грейс. Затем он совершает то, после чего выносить его становится тяжелейшим испытанием. При этом Грейс пытается скрыть свою ненависть к Чаку, а он прямо спрашивает: почему она его не любит? Ведь благотворительность не любовь (об этом на Западе уже вряд ли кто-нибудь помнит).

Его жена, такая же безблагодатная Вера, множество детей которой оказываются не благословением, а именно наказанием, разумеется, при первой возможности не верит честности Грейс и становится во главе заговора женщин против неё. Кульминация фильма: торжествующая добродетель на глазах Грейс разбивает фарфоровые фигурки – символическую награду за ее труды. Здесь Николь Кидман, специализирующаяся на сдержанных характерах женщин, впервые плачет – и, действительно, Триер – всей проделанной эстетической работой над фильмом – добивается того, что фарфоровые фигурки воспринимаются живее живых, их жаль больше, чем детей Веры, которых впоследствии точно так же убивают на ее глазах (возмездие есть возмездие, что делать: какой мерой меряете, такой и вам отмерено будет, не судите и не будете судимы!).

Но жители Догвиля, истинные протестанты, не могут не судить. Напротив! Право судить приносит им неизъяснимое наслаждение. Они крайне довольны, что присудили в свое время Грейс остаться в их городке, теперь они довольны, что осуждают ее на муки. После того, как Грейс пошла по рукам, благочестивые и добродетельные догвильцы сажают ее на цепь и привязывают к шее колодку. При этом, само собой, все происходит очень гуманно: с Грейс разговаривают предельно вежливо: так, подставь шею, подвигайся, ничего? Не слишком тянет? Не считай, пожалуйста, это наказанием. И вы, сербы, не считайте, пожалуйста, наказанием, что мы вас побомбили, что ваши храмы разрушены и превращены цыганами в сортиры, что вашу землю захватили дикие албанцы; и вы, иракцы, не считайте, пожалуйста, наказанием, что мы применяем кассетные бомбы и поймали вашего лидера, который несколько десятилетий обеспечивал вам мир и процветание. И вы, русские, ни о чем не жалейте и забудьте свою историю! «Мне очень жаль, — восклицает добрый, бесконечно добрый и гуманный Том, — что все мои друзья ведут себя так нецивилизованно!»

Том любит Грейс – поэтому ему, единственному, она отказывает в близости. Ведь между близостью с жителями Догвиля и любовью нет ничего общего. Том любит – и поэтому предает. Он сам придумывает план побега Грейс и сам же раскрывает этот план догвильцам, после чего Грейс и сажают на цепь.

Мы не знаем, простил ли Господь Иуду, поцеловавшего его в Гефсимании, но Грейс Тома – не простила. Его она убивает лично, пуская ему пулю в затылок. По зрелому размышлению, нахожу, что здесь Ларс фон Триер сворачивает влево, к своей революционно-хипповской юности. Грейс достаточно было бы дать пистолет Тому – он застрелился бы сам.

Из всего города в живых остается только пёс с пророческим именем Моисей. Город, действительно, становится в конце Догвилем – городом одной собаки. Живую собаку, кстати, мы не видим – как и всё настоящее в Догвиле – она только обозначена, нарисована мелом на полу. Иногда слышится ее лай. Из всех жителей города собака, единственная, пострадала от Грейс – придя в город, Грейс была голодна и украла у Моисея кость. Всем остальным Грейс только отдавала – собака же, в отличие от остальных, была Благодатью чего-то лишена; ей соответственно и воздается.

Триер у авторов фильма о Догвиле эдакий сумасшедший, чудак, гений, руководствующийся своей прихотью. Между тем известно, что у Триера есть учитель, которому он следует, в том числе и в «Догвиле», есть определенные философские взгляды и в своем искусстве он, кажется, единственный сегодня в Европе, пытается быть христианином.

Однако, какое до этого дело жителям Догвиля? Их интересует лишь то, как что работает и сколько производит. Благодать же приспосабливается под повседневные нужды. Как писал Сальвадор Дали: унитаз – смысл и венец человеческой цивилизации. Поправимся: западной. В этот огненный унитаз и спускается город Догвиль, и у зрителя не должно быть сожаления по этому поводу. Гибель Догвиля заслуженна и оправданна. После всего происшедшего кто посмеет обвинить Грейс?

Божественная благодать обращается у людей в животную страсть. Если бы ангелы Господни сегодня явились бы в мир, чтобы помогать людям, их сначала бы прогнали, а потом, пригласив, изнасиловали и превратили в животных и биороботов. Вместо преображающей, обожающей силы Божественная Благодать будит в людях животное начало и более того: ее саму они склонны воспринимать как животное. Грейс в конце фильма – что-то вроде загнанной лошади. На ней ездят, ее же и имеют. Ее же и привязывают, чтобы не сбежала.

Подобно этому сотворенный Господом Адам в современных учебниках биологии оказался человекообразной обезьяной, а Сам Господь – всего лишь необыкновенным человеком, кудесником и мудрецом. Эманация Благодати – инволюция человеческого, апостасия.

Хватит! Доколе можно это терпеть? Пора закрывать занавес.

«Есть город, без которого мiр станет лучше, и это – Догвиль!»

И есть цивилизация, без которой мiр станет лучше и вздохнет свободнее, — это Запад.

Но есть род ищущих Господа, и об этом европеец Ларс фон Триер ничего не может нам рассказать. Ибо его Благодать-Грейс всего лишь ангелична. Людей же, род которых не прейдет, Церкви, которую не одолеют врата ада, ни один, даже самый прозорливый житель Запада уже не видит. И мир иной представляется, даже самым чутким художникам Европы, немилосердным, но лишь несущим справедливое возмездие. Ангелы несут не Благую Весть, но лишь карающий меч и похожи на гангстеров, разбойников с большой дороги. Ещё вопрос – Господни ли они. Но кто бы они ни были — в день Суда Содому и Гоморре будет отраднее, чем жителям современной Догвиль-Америки и Догвиль-Европы. Гангстеры уже на полпути к Догвилю, и Суд не за горами.


Прикреплённый файл:

 dogvil.jpg, 23 Kb

Смотрите также в интернете:

pravaya.ru/side/123/504


Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

17 июня 12:54, Роман Гоголев:

Догвилль

Фильм "Догвилль" является демо-версией "Рассекая волны".- Только посмотрев "РВ" становится понятным что хотел сказать Триер образом Грейс, ибо Кидман своей отвратительной игрой исказила всё до неузнаваемости.-

Пустые разговоры Грейс с отцом о какой-то великой правде элиты, ответственности и т.п. никак не укладываются в контекст христианских ценностей.- Папа больше похож на фюрера, чем на кого-нибудь ещё... По сравнению с "РВ" никакого новаторства, кроме ПОЛНОГО ОТСУТСТВИЯ ВСЯКОЙ ТРАНЦЕНДЕНЦИИ - нет.-


23 июля 23:09, Анна:

Илья, замечательная статья!

на уровне фильма!

Благодарим.

Пишите еще.


4 февраля 23:39, Посетитель сайта:

интересная статья


24 апреля 10:05, Annet:

Фильм похоже написан опираясь на старый завет (Содом и Гоморра). И концовка фильма об этом говорит! А как же Новый Завет говорящий о непротивленнии злу. Идея Христа, что зло порождает зло. Убийство порождает еще большие убийства.


14 сентября 13:39, Aspirant:

Dogvil

Statia zamechatelnaya! Molodets avtor, nechego dobavit. Film proanalizirovan s tochki zrenia Xristianstva. Interesnie paraleli.

A vot Annet ya bi posovetoval prochitat povnimatelnee Novii Zavet, tam takze yasno skazano o sudnom dne posle vtorogo prishestvia Xrista i Apocalipsise. Togda vse budet namnogo xuze chem Sodom i Gomora.

Vetxii i Novii Zaveti ni v koem sluchae ne perechat drug drugu esli posmotret glubze. Oni mogut pokazatsia perechushimi tolko s vneshney (profanicheskoi) tochki zrenia.

Prochitayte ves Novii Zovet tselikom i voobshe VSYU Bibliyu tolko posle etogo pishite na etu temu. Nepolnost i poverxnosnost- yavnii priznak profanizma, chto takze est priznak sovremennoi zapadnoi civilizacii.


20 ноября 20:08, Посетитель сайта:

Не надо сводить все к западу и протестантизму - надо мыслить шире, мiр Догвиля - это наш мiр.


5 января 02:52, Посетитель сайта:

Понравилось в статье лишь то, что автор статьи раскусил всю идею фильма и все это передал словами, всю суть плюс комментарии :)

А вот то что автор судит о Западе не вписывается в "не судите и не судимы будете"... Автор статьи считает что Запад - это то место, без которого всем будет лучше?..

А почему вам так не нравится Запад?.. Может быть потому что там живут лучше чем в России? Разумеется запад делает свои ошибки. Точнее не сам запад, а отдельные его личности: скажем, президент... его прихвостни :)

Ну а если бы в России правил осел (впрочем, Путину до осла ой как недалеко!), то что же получается Россия тоже такое место без которого миру было бы лучше?..

Автор, может быть всем было бы лучше, чтобы никого не было бы вообще?.. Без планеты земля говна во вселенной созданноой господом богом, в котором верят многие, была бы лучше.

Автор убей себя об стену, как следствие своих мыслей и суждений... или просто живи.


6 апреля 17:59, Посетитель сайта:

Догвиль

Автор настолько проникся идеей фильма, что сам ненароком влился в образ героев Догвиля когда рассуждал обо всем том что западней, мне бы очень хотелось чтоб Илья как-нибудь это прокомментировал.


10 апреля 19:22, Посетитель сайта:

Англо-саксы, с их протестантизмом, пуританизмом и андерстейтментом зло однозначно. А вот континентальная Европа родила Триера. Ни в этом ли еще один смысл фильма - противостояние Европейской континетальной культуры с культурой и моралью пуритан?

В любом случае говорить о всем Западе что он зло было бы неправильны. Повторюсь, он, Запад, родил Триера. А кого мы на сегодняшний день можем поставить рядом? Ни Астрахан, ни Балабанов, ни, тем более Звягинцев и рядом не стояли.


15 сентября 16:32, Светлана:

Фильм просто замечательный, оставил в душе след.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019