5 апреля 2020
Правые мысли
Книги/Журналы

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Наталия Ганина
20 сентября 2004 г.
версия для печати

«МУЖЕСТВУ ТЕЗОИМЕНИТЫЙ» (Ю.В. Кривошеев. Гибель Андрея Боголюбского. Историческое расследование. СПб., 2003)

Святой благоверный князь Андрей Юрьевич Боголюбский (между 1110-1115 + 1174) занимает исключительное место как во внешней, так и в духовной истории Древней Руси. Воин и строитель, предшественник московских Великих Князей и Царей как в славе, так и в скорби (как известно, в день памяти св. блгв. кн. Андрея Боголюбского произошло убиение Царской Семьи...

Святой благоверный князь Андрей Юрьевич Боголюбский (между 1110-1115 + 1174) занимает исключительное место как во внешней, так и в духовной истории Древней Руси. Воин и строитель, предшественник московских Великих Князей и Царей как в славе, так и в скорби (как известно, в день памяти св. блгв. кн. Андрея Боголюбского произошло убиение Царской Семьи [1] ) – прикосновение к его судьбе никого не оставляет равнодушным, и само отношение к этому князю всегда показательно. Даже вне либералистских обличений в «разорении Киева», в академической среде послевоенных лет (1947 г., симпатии к Руси и русскому на государственном уровне!) его имя вызвало столь резкое идеологическое неприятие, что подготовленную к печати научно-популярную книгу Н.Н. Воронина «Андрей Боголюбский», в отличие от книги А.С. Орлова о князе Владимiре Мономахе или исследований о «нейтральном» Юрии Долгоруком, погубили разгромным отзывом вопреки поддержке крупнейших ученых и искусствоведов (драматическая история этого труда, побуждающая задуматься о «возможностях и невозможностях» послевоенного сталинизма, документально прослежена на с. 190-217 книги Ю.В. Кривошеева [2] ).

Таким образом, любое обращение исторической науки к памяти св. князя Андрея Боголюбского, и особенно – к теме его гибели и посмертной судьбы, является важным прецедентом. Однако нельзя не видеть, что эта тематика предполагает определенный уровень осмысления. Требования, предъявляемые материалом, могут бросаться в глаза, и тогда игнорирование их делает работу плоской (например, вопрос об этническом соотнесении убийц) – а могут быть и не столь очевидными. Так, например, пусть это и покажется кому-то парадоксальным, о надлежащем уровне исследования свидетельствует ссылка на работу В.Н. Топорова «Древняя Москва в балтийской перспективе» при обсуждении заговора Кучковичей (с. 94).

Стремясь к возможно более полному и объективному рассмотрению темы убийства св. Андрея Боголюбского, автор рассматривает факты в разных аспектах, выделяя соответственно «социальную», «религиозную», «родовую», «семейную» и иные версии, которые не противоречат друг другу, но представляют собою различные ракурсы осмысления материала. Насколько можно судить, наиболее традиционной является здесь «социальная версия», то есть вопрос о недовольстве князем разных слоев общества (с. 58-76), наиболее примечательной – «религиозная», или же прослеживание предметных реалий ритуального убийства (с. 76-85; отметим, что подход автора, равно как и рецензента, к этой теме лишен любых вненаучных устремлений), а наиболее «авторской» – «ментальная», где делается попытка наложения на ситуацию древнерусских представлений о «заложных покойниках» (с. 118-131). Впрочем, о последней версии следует сказать, что при всей свободе суждений, обусловленной разнообразием данных и давностью времени, всё же вряд ли стоит объяснять оставление тела князя без погребения народным представлением о том, что скончавшихся от руки убийц нельзя хоронить вместе со всеми. Не менее автора ценя этнографические разыскания Д.К. Зеленина о «заложных покойниках» (людях, умерших неестественной смертью и погребавшихся особым образом), мы не видим оснований для сопоставления. Говоря определеннее, убиенный – не безвестный утопленник, а князь, которого запретили хоронить убийцы. Тем самым поступок Кузмища Киянина (Кузьмы Киевлянина), из верности позаботившегося о теле своего князя – не «презрение к суевериям», а акт верности, равный поступку Антигоны.

В целом же книга Ю.В. Кривошеева – вполне добросовестное и, как ясно чувствуется, любовное обобщение обширного исторического и краеведческого материала. Важно, что история св. Андрея Боголюбского не ограничивается июнем 1174 г., но и далее разворачивается во времени. Особенно примечательно здесь странствие св. мощей князя и эпопея «восстановления облика» (поразительная по содержанию глава с традиционно-некорректным названием «Страсти по Андрею»).

В феврале 1919 г. во владимiрский Успенский собор вошла «комиссия» и присутствии соборного причта, обозначенного как «понятые», открыли раку с мощами св. Андрея Боголюбского. Однако мощи не были тогда изъяты из собора и довольно долгое время находились в нем как «музее», пока летом 1934 г. не были вывезены в Ленинград Н.Н. Ворониным. К чести сотрудников музея, они тревожились о судьбе «экспоната» и неоднократно направляли в Ленинград запросы (ср., например, телеграмму: «Музей просит немедленно выслать костяк для [sic!] Боголюбского» – с. 173). В 1935 г. мощи вернулись во Владимiр, а ленинградские археологи сообщили о результатах исследования: «Этому человеку было за шестьдесят, но он выглядел моложе своих лет. Окружающие считали его заносчивым и спесивым...». Последнее предположение было сделано «по шейным позвонкам – они рано срослись, и человек был лишен возможности сгибать шею». Кроме того, «он не избегал драк и... обнаруживал недюжинную силу... Нравственный облик этого человека не был омрачен распутством...» (с. 177-178). Вскоре это привлекло внимание антрополога М.М. Герасимова, который приступил к «восстановлению облика» князя по своей обычной методике. Наиболее остро в ходе работы обозначилась проблема «монголоидного влияния» (согласно летописям, мать князя состояла в родстве с половецким ханом Аепой) при том, что исследуемый череп определялся как «нордический, близкий к курганным славянам» (с. 181). В итоге глазам, бороде и усам скульптурного портрета были гадательно приданы монголоидные черты, и улыбающаяся «маска лица» отозвалась чем-то сходным... с Лениным. «Лицо, осуществляющее восстановление, «одухотворяет» восстанавливаемый облик, придает ему некую субъективную «человечность», – поясняют криминалисты (с. 184).

Честная глава св. Андрея Боголюбского была возвращена во Владимiр в 1943 г.

Дальнейшая судьба мощей тиха, но всё еще лишена покоя. В 80-е годы ими активно заинтересовался судебно-медицинский эксперт из Владимiра М. Фурман. «12 мая 1982 г, после получения разрешения, М. Фурман направился в фонды музея. «Меня встретили три милые женщины – сотрудницы фондов. Одна, вероятно, старшая, сказала подруге: «Принеси-ка нам, пожалуйста, Андрюшу, он по списку на антресолях лежит»... Служительница внесла большие деревянные ящики, по виду похожие на те, что употребляются для почтовых посылок. В них, бережно обложенные ватой и старыми газетами, находились кости скелета человека. Каждая в отдельности завернута в «Известия», все газеты датированы 1948 годом» (с. 186). Фурман надеялся уточнить реконструкцию, предложенную Герасимовым, подвергнуть мощи компьютерному анализу и – само любопытное – генной экспертизе, ибо, по его словам, он надеялся едва ли не отыскать потомков князя (с. 188). Однако, как попросту замечает автор книги, «ничего этого не произошло». Напротив, Фурману твердо отказали, и он горестно заключил: «Я понимал, что в наши (? – Фурман всюду выступает как энтузиаст-одиночка. – Н.Г.) планы вмешались какие-то посторонние, мощные и влиятельные силы» (с. 188). Что уж имелось под этим в виду – обком КПСС, КГБ (дело разворачивалось во второй половине 80- годов) или «настойчивые обращения архиепископа Серапиона передать мощи Успенскому собору» – не нам судить, но удивительным образом и впрямь была пробита какая-то брешь. Все взволновались. По свидетельству сотрудницы музея А.И. Аксеновой, секретарь обкома по идеологии кричал ей по телефону: «Даю тебе две недели! Чтоб мощей во Владимiре не было!», а она срочно созванивалась с Ленинградом и московским Историческим музеем на предмет принятия мощей «на временное хранение», т.е. фактически эвакуации их из Владимiра, однако... все ответили ей отказом. «Спасает ситуацию уполномоченный Совета по делам религий во Владимiре» – верно, из тех же «володимерцев», что в XII в. встречали тело князя у Серебряных ворот – убедивший обком, что при передаче мощей Церкви «не будет никакого религиозного «взрыва» (с. 189). Передача мощей архиепископу произошла 3 марта 1987 г.; реставраторы обернули святыню в особую бумагу и поместили в специально изготовленный ими красивый ларец. «Поздним вечером в присутствии нескольких представителей мощи были переложены в раку на то же место в Успенском соборе, как... 713 лет назад!» (с. 189).

А ставшему невольным орудием Промысла М. Фурману осталось лишь сетовать: «И по сей день притяжение А. Боголюбского преследует меня... Не раз корил себя, что не сделал хотя бы несколько фотографий скелета, тех ранений, что видел воочию. Ведь в портфеле лежал заряженный фотоаппарат... Оставил на потом, а продолжения-то не последовало. Теперь до останков этой выдающейся личности не дотянуться науке, судебным медикам, археологам, историкам. Они канули в вечность, ушли в иные измерения, иные мiры» (с. 187).

------

Автор исследования – историк Владимирского края, и потому в книгу, помимо летописных контекстов, теоретических и документальных глав, вошел рассказ об экспедиции на черные озера Пловучее и Поганое, где, по преданию, были потоплены в коробах предатели-Кучковичи. Здесь исторические соображения уступают место эпическим, и «вставная новелла» о походе по следу легенды сообщает исследованию особенную живость. Книга завершается размышлениями автора о памятнике князю Андрею Боголюбскому. Представляется, однако, что каменный или металлический памятник святому – нечто, идущее вразрез со всей традицией древней Руси и, значит, ненужное самому святому благоверному князю Андрею, вряд ли пожелавшему бы видеть свой «истукан» в сердце Владимiра. Однако пекущийся об увековечении его памяти исследователь выполнил свой долг: сама эта книга – уместный и достойный памятник.

[1] 4 июля ст. ст. (богослужебный день начинается с вечера). С этим днем (преп. Андрея Критского) память св. Андрея Боголюбского соотносится как в дореволюционных святцах, так и в настоящее время. Сам же св. Андрей был убит в ночь на 29 июня ст. ст. (память свв. апп. Петра и Павла). Ю.В. Кривошеев со ссылкой на Е.В. Голубинского отмечает, что в 1702 году празднование святому князю было установлено 5 июля; причина расхождения этой даты с ныне принятой нам неизвестна.

[2] Заслуги Н.Н. Воронина как историка и искусствоведа несомненны, однако при изучении приводимых Ю.В. Кривошеевым документов выясняется, что именно Воронин выступил в 30-е годы инициатором рентгенологического исследования «костных остатков и мумий владимiрских князей: Андрея Боголюбского, Георгия и Глеба» (с. 168-169).


Прикреплённый файл:

 Гибель Андрея Богоюбского, 6 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

20 сентября 09:08, Валерия:

Огромное спасибо за статью! Личность св. Андрея Боголюбского действительно обладает необычайной притягательной силой, близко и дорого. Знакома ли Вам книга: Андрей Боголюбский. Серия: Русские святые и подвижники. М., 2000? По сути это просто житие, лишенное подробностей о судьбе мощей князя, но одно из первых изданий повествующих о нем не так, как в советских учебниках.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020