2 апреля 2020
Правые мысли
Книги/Журналы

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Сергей Лабанов
24 января 2007 г.
версия для печати

История обращенная в Апокалипсис

Б.Н. Тарасов. Историософия Ф.И. Тютчева в современном контексте. – М.: Наука, 2006. – 159 с.

Ф.И Тютчев признавался, что связывать прошлое и настоящее на больших расстояниях, совмещать время и вечность, уяснять возможные судьбы человеческого рода есть настоятельная потребность его существа. Именно этой стороне его творчества посвящена книга Б.Н.Тарасова

Борис Николаевич Тарасов известен читателю по книгам «Паскаль», «Чаадаев», изданным в серии ЖЗЛ, трудам «Непрочитанный Чаадаев, неуслышанный Достоевский» (1999), «Куда движется история? (Метаморфозы идей и людей в свете христианской традиции» (2002), «Мыслящий тростник» ( Жизнь и творчество Паскаля в восприятии русских философов и писателей)» (2004) и др. В своей новой книге автор рассматривает на основе разнообразного историко-культурного и современного материала целостную историософскую систему великого русского поэта Ф.И. Тютчева.

Идеи Тютчева соотнесены здесь с размышлениями представителей русской классической литературы и философии, а также ряда современных и зарубежных культурологов (А. Дугин, Р. Гальцева, С.Г. Бочаров, В.Н. Виноградов, А.С. Панарин, Бьюккеннен, Бзежинский, Тойнби), с дискуссиями о месте и роли России на путях перехода истории от модерна к постмодерну. В разделе «Приложения» публикуются статьи Ф.И. Тютчева «Записка» и «Россия и революция» и комментарии к ним.

Книга делится на две основные части. В первой части «Бог, человек и история, Россия, Европа и революция» автор показывает взаимосвязь геополитических, христианских, политических идей Ф.И. Тютчева с современностью. Вторая часть « «Недостатки охранителей обращаются в оружие разрушителей…» «Тайна человека» и «Письмо о цензуре в России» Ф.И. Тютчева» посвящена взглядам поэта на цензуру и свободу и на то, зачем она нужна, что особенно актуально для сегодняшнего дня.

Тютчев признавался, что связывать прошлое и настоящее на больших расстояниях, совмещать время и вечность, уяснять возможные судьбы человеческого рода есть настоятельная потребность его существа. «Ближайший исход так невозможно предугадать, — писал поэт в одном письме, — как нельзя предугадать, какая будет погода через неделю, но что касается окончательного результата, то это совсем иное: он может быть вычислен как вычисляют затмение, которое произойдёт через пятьсот лет».

Как раз такая «дальнозоркая» методология, предложенная Тютчевым (с исполинским размахом её временных рамок и глубинным христианским контекстом) оказывается принципиально антиутопичной, в высшей степени реалистичной, и как справедливо считает Тарасов, прагматичной, позволяет угадывать и не столь отдалённые исходы и верно оценивать конкретику текущей жизни.

Безусловно, тютчевская методология понимания истории чрезвычайно важна именно сегодня, когда формируется новая имперская реальность, зачастую не видимая обывателем за лукавым фасадом демократии, прав человека, национального самоопределения, а с другой стороны, скрывающейся сама по себе замаскированной политикой двойных стандартов, хитроумной борьбой за мировые ресурсы, информационным насилием и плутократическими интересами. Данная реальность никак не характеризуется чётко ни в геополитических, ни в духовно-нравственных, ни в социально-исторических измерениях. Между тем, вся мировая история представляет из себя не что иное, как соперничество мировых империй. Несмотря на то, что два последних века эта борьба происходит под прикрытием борьбы идеологий.

Так что же, по мнению Ф.И.Тютчева, должно определять смысл существования человека и государства? Прежде всего нравственность и любовь к ближнему. И эти требования распространяются у Тютчева в том числе и на международную политику (казалось бы в самую безнравственную сферу человеческой деятельности). К такому выводу поэт пришёл, проведя 22 года на дипломатической службе в Европе (Мюнхене, Генуе, Турине), а затем будучи цензором и крупным государственным чиновником уже в России.

В своём творчестве поэт неоднократно поднимал проблемы сочетания нравственности и целесообразности в бытии, жизни и политике. Он постоянно жестко выступает против так называемых «двойных стандартов» как в политике, так и в человеческих взаимоотношениях.

На протяжении всей своей жизни Тютчев, также как и другие лучшие умы России XIX века, на которых обращает внимание Тарасов: А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь, П.Я. Чаадаев, Ф.М. Достоевский, славянофилы, К.Н. Леонтьев, Н.Я. Данилевский искали прообраз подобной жизни в России и в русской цивилизации. Однако, уже в том же XIX веке, этот образ начинал тускнеть после глобальной европеизации страны, осуществлённой Петром I. Отсюда вполне понятно стенание поэта по поводу того, «откуда, как разлад возник?». А ведь действительно — разлад возник между космополитическим дворянством, чиновничеством, интеллигенцией и народом, живущими прежними идеалами и традициями.

В своих депешах императору Николаю I, он, призывает самодержца к тому, чтобы русская внешняя политика, наконец-то, соответствовала интересам России и противостояла бы экспансии со стороны Запада. Помимо всего прочего, Тютчев в своих депешах критикует политическую суть ещё молодого тогда государства – США.

Тютчев ставил перед собой задачу – сказать «чистую правду», в том числе о новых политических технологиях в «революционное» и «апокалиптическое» время и об их связи с «тёмной основой нашей природы». Когда на Западе приписывали России стремление получить какие-то особые выгоды для себя от признания независимости Греции Тютчев писал одному своему немецкому корреспонденту: «Что партия, враждебная всему доброму и честному в Природе Человека, попыталась всеми возможными способами, per fas и nefas, силой и хитростью, соблюдением договоров и нарушением их, погубить несчастную Грецию – это понятно, ибо это было в её интересах, а ведь известно, что интерес, самый низменный, самый гнусный интерес – единственное правило, единственный двигатель этой партии. Но то, что обманутый в своих расчётах, парализованный Высшей Силой в своих замыслах, отчаявшийся доконать свою жертву убийца пытается теперь прикинуться её покровителем с тем, чтобы выдать истинного покровителя за убийцу, вот это уже слишком».

Но, то, что Тютчеву казалось «слишком», стало в наши дни, едва ли не нормой мировой политики. Теперь уже чересчур «гнусными и низменными» оказываются интересы всего «доброго и честного в Природе Человека». А отсюда громадная роль идеологических дизайнеров и имиджмейкеров, так сказать, поставщиков сцены, чья задача часто состоит в том, чтобы с помощью информационных манипуляций, двойных стандартов «упаковать» убийцу в покровителя, выдать захватчика за защитника в долгосрочной геополитической игре передела мира и перераспределения его ресурсов, в «исторической борьбе» Христианства и Революции.

Очень актуальной, хотя и до сих пор недостаточно полно осмысленной стала критика Тютчевым – на примере труда маркиза де Кюстина «Россия в 1839 году» – представления о нашей стране как империи зла. С точностью отдельных наблюдений де Кюстина, касающихся аристократических придворных и чиновничьих кругов или бездумной подражательности Западу, соглашались многие в России, в том числе и Тютчев, и даже сам Николай I. Но именно Тютчев одним из первых уловил, как он выразился, «водевильный» подход к России в «книге господина де Кюстина», который не зная русского языка, истории, литературы, наспех проезжал большие расстояния, избегал разговоров с представителями разных сословий, неточно излагал факты, но при этом распространял узкий круг сведений и впечатлений на всю страну, отождествляя «фасадность» придворного окружения с сущностью всей нации, превращал повторяющиеся скороспелые суждения в метафорические и категорические глобальные обобщения.

Б.Н.Тарасов приводит несколько откровенно русофобских цитат де Кюстина: «Россия – «пустыня без покоя и тюрьма без досуга», «государство, где нет никакого места счастью», она «возникла лишь вчера, и история её богата лишь одними посулами», а «единственное достоинство русских – покорность и подражание», они – «скопище тел без души». Более того, «русская цивилизация ещё так близка к своему истоку, что похожа на варварство. Россия – не более чем сообщество завоевателей, сила её не в мышлении, а в умении сражаться, то есть в хитрости и жестокости (…) Рим и весь католический мир не имеют большего и опаснейшего врага, нежели император российский».

Как справедливо отмечает Тарасов, подобные умозаключения А. де Кюстину диктовало не стремление к полноте истины, а, напротив, своеобразное мифотворчество, связанное с «перевариванием» западным идеологических стереотипов и страхов, достоверных и недостоверных сведений о стране «северных варваров» из различных газет и журналов, бесед, анекдотов, слухов. Тютчев, который сам был непосредственным свидетелем роста антирусских настроений в прессе Европы 30-40-х годов XIX века, первым выступил против нарочитого и искусственного создания из России образа врага, превращения её в «пугало» и «людоеда».

Тютчев, одним из первых, вводит в употребление термин «русофобия» в связи с конкретной ситуацией – революционными событиями в Европе 1848-49 гг. И само это понятие возникло у него не случайно. В это время на Западе усилились настроения, направленные против имперской политики России и собственно русских. Причины такого положения виделись Тютчеву в стремлении европейских стран вытеснить Россию на обочину мировой политики, если не силой оружия, то презрением. Западные страхи по поводу России, показывает Тютчев, во многом проистекают от незнания, поскольку учёные и философы Запада «в своих исторических воззрениях» упускают целую половину европейского мира. Известно, что Россия была буквально вынуждена, охраняя свои интересы и интересы европейской безопасности подавить революции в Австрии, Германии и заметно повлиять на ситуацию во Франции.

Но, в то же самое время, Тютчев надеялся, что такая враждебность Запада по отношению к России, во многом отрезвит наших людей, негативно и предвзято относящихся к своей стране. Он считал, что это заставит их вернуться к своим истокам и «углубиться в самих себя».

Тютчев долгое время видел главную беду России в том, что в Европе существует предвзятое мнение по отношению к России. Но вернувшись на родину, и погрузившись в самую гущу высшего света и чиновничества запрещающих больше патриотов-монархистов, славянофилов и почвенников, чем западников и либералов, он понял, что начинать преобразования надо у себя дома. Так, например, своей дочери Анне, он писал следующее: «Сталкиваясь с подобным положением вещей, буквально чувствуешь, что не хватает уважения, что разум ужасен. Почему имеет место такая нелепость. Почему эти жалкие посредственности, самые худшие, самые отсталые из всего класса ученики. Эти выродки находятся и удерживаются во главе страны, и обстоятельства таковы, что у нас достаточно сил, чтобы их прогнать».

Очень точно о Тютчеве высказался, в свое время знаменитый богослов протоирей Георгий Флоровского: «Великий тайнозритель природы Тютчев и в истории оставался прозорливцем. Политические события были для него тайными знаками, символами подспудных процессов в глубинах. По ним он разгадывал последние тайны исторической судьбы… История обращалась для него в Апокалипсис».


Прикреплённый файл:

 tarasov.jpg, 4 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020