Предохранение от порчи
Подойти к Леонтьеву-исследователю по-прежнему страшно – нужно быть уверенным, что не покажешься на его фоне мелким и заурядным писателем, жалким школяром. Р.А.Гоголев, надо отдать ему должное, справляется со своей задачей блестяще
Константин Николаевич Леонтьев был обделен читательским вниманием (и пониманием) не только при жизни, но и после смерти. Для перечисления тех, перед кем открылась оригинальность и глубина проповедуемых им идей, хватит пальцев одной руки. В начале 90-х, спустя сотню лет после кончины, этот несомненно величайший гений русской политической и историософской мысли ворвался в нашу общественную жизнь на правах современника. Его мировоззрение увлекает, стиль восхищает, аналитические прогнозы поражают точностью, а по способности угадывать тайны истории приближаются к пророчествам. Подойти к Леонтьеву-исследователю по-прежнему страшно – нужно быть уверенным, что не покажешься на его фоне мелким и заурядным писателем, жалким школяром. Бледно, очень бледно порой смотрятся в своих оценках Константина Николаевича даже такие философские «монстры», как Владимир Соловьев, Николай Бердяев и о. Георгий Флоровский.
Роман Александрович Гоголев, надо отдать ему должное, справляется со своей задачей блестяще. Ему на всем протяжении монографии удивительным образом удается сохранить правильную дистанцию по отношению к «объекту» исследования: она не слишком велика, чтобы не судить Леонтьева холодно и отстраненно (как поступали почти все), но и не слишком коротка, чтобы раствориться в предмете (что тоже случается с леонтьеведами, поскольку Леонтьев – автор, столь сильно завладевающий сознанием, что его хочется порой, как Пушкина, просто цитировать без комментариев). Одним словом, Роману Гоголеву удалось создать настоящую научную монографию – и при этом не быть скучным.
В книге дан ценный критический разбор литературы о Леонтьеве, который вызовет не раз ироническую улыбку на губах читателя. Некоторые оценки современников сегодня уже просто смешны: «Страшное дитя», «Первый русский эстет» и т.п. Даже Алексей Федорович Лосев выглядит, мягко говоря, чудаком, когда характеризует мировоззрение Леонтьева как «исторический сатанизм». Вообще же цель книги Романа Гоголева – реконструкция философии истории Леонтьева, понятой в контексте исторической герменевтики.
Дмитрий Андреев – заместитель главного редактора журнала «Политический класс» и редактор интереснейшего «Эсхатологического сборника» – в своем послесловии к книге отмечает, что Роман Гоголев предлагает собственное оригинальное понимание творческой эволюции Леонтьева в направлении от безудержного эстетизма к монашеской аскезе: «Прошедшее ХХ столетие во многом прояснило вопрос о том, кем на самом деле является Леонтьев в своих прогнозах: реалистом или мечтателем. Его историософия – это призыв к постоянному творческому усилию личности для предохранения истории от окончательной порчи».
Гоголев Р. «Ангельский доктор» русской истории (философия истории К.Н. Леонтьева: опыт реконструкции). Серия «АИРО–Первая монография», АИРО–ХХI. – М., 2007.
Новости сайта
версия для печати
отправить email
gogolev.jpg, 2 Kb
