19 октября 2019
Правые мысли
Книги/Журналы

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Дмитрий Данилов
27 декабря 2007 г.
версия для печати

Заговор модернистов против Церкви

Столь точное описание Марселем Лефевром в книге "Они предали Его" болезней веры, страдающей от модернистской ереси, пугает. На фоне тех угроз, которые сегодня есть в Русской Церкви, давно настала пора для православного «Pascendi». Потому что самое страшное, что может нас ожидать – это приход в будущем Патриарха-модерниста

ЛефеврОдной из самых странных книжных новинок уходящего года стало первое русское издание центрального труда архиепископа Марселя Лефевра «Они предали его. От либерализма к апостасии», выпущенное петербургским издательством «Владимир Даль». Странной эта книга стала не только потому, что ее оригинал увидел свет еще двадцать лет назад. Странно само по себе то, что имя ее автора – самого известного фрондера в истории католичества XX века, ультраконсерватора и непримиримого борца с идеями Второго Ватиканского собора — вновь напомнило о себе в период, когда Апостольский престол в лице Бенедикта XVI начал сворачивать курс реформ Второго Ватикана, а в Русской Православной Церкви, наоборот, все чаще стали слышны голоса, говорящие языком внутрицерковного модернизма.

Вся жизнь монсеньора Марселя Лефевра (1905-1991) была подчинена борьбе за веру и чистоту католической традиции. В 42 года молодой миссионер кюре Лефевр назначается епископом Сенегала, а всего год спустя – уже апостольским посланником во Французской Африке (должность, равная посту нунция). В 1962 году Лефевр избирается наместником Конгрегации Святого Духа, насчитывающей более 5 тыс. членов. Папа Иоанн XXIII назначает Лефевра ассистентом престола понтифика и членом Центральной предсоборной комиссии. Однако спустя три года после Второго Ватиканского собора (1962-1965) Лефевр оставляет свои высокие должности и, начиная с 1969 года, выступает со все более радикальными обвинениями в адрес собора. В ноябре 1970 года прелат основывает в швейцарском Эконе братство священников имени св. Пия X. Постепенно он становится мировой знаменитостью из-за своей твердой приверженности мессе латинского обряда, а также критике и резкого неприятия модернистским нововведениям Второго Ватиканского собора в литургической, богословской и миссионерской практике. Его взаимоотношения с папой-модернистом Павлом VI все более затрудняются, хотя до 1975 года Лефевр воздерживается от прямой критики понтифика. В 1975 году Павел VI требует от него «публично засвидетельствовать подчинение Второму Ватиканскому собору, постсоборным реформам и направлениям, связанным с самим Папой». После этого Лефевр пишет: «Теперь я принужден высказать все, что я думаю относительно Собора и его последствий. Самим этим фактом я должен с неизбежностью коснуться вопроса Папы. Нет больше возможности этого избежать». Мятежный архиепископ публикует свое письмо друзьям и благодетелям 3 сентября 1975 года, в котором подвергает резкой критике политику папы. В 1976 году выходит книга Лефевра «Я обвиняю Собор».

Лефевр. 1955 годВскоре после этого следуют санкции со стороны Ватикана. Когда, находясь в Риме, Лефевр выступил против определения папы Павла VI нашего мира, как «в какой-то степени самодостаточности», обвиняя папу в том, что тот дезавуировал догмат о падшести человеческой природы, из канцелярии понтифика ему позвонили и потребовали навсегда покинуть Рим и больше никогда сюда не приезжать. Вскоре после санкций Апостольского престола против Лефевра и его братства, непреклонный прелат служит в Лилле в августе 1976 года «запрещенную мессу» перед 10 тысячами верующих в присутствии 400 журналистов. Его разногласия с Ватиканом еще больше обострились после того, как он, не ограничившись лишь обучением своих слушателей, стал самостоятельно посвящать их в сан священнослужителей без санкции на то святого Престола. В ответ на это Ватикан в 1975 году приостановил религиозные полномочия Лефевра, а в 1976 году запретил совершать богослужения и таинства. Но Лефевр проигнорировал это решение и продолжал свою деятельность.

Влияние Лефевра продолжало расти. Дошло до того, что в 1984 году Ватикан разрешил ему совершать мессу на латыни, но Лефевр на этот жест примирения не ответил. В 1986 году Лефевр резко осудил Иоанна Павла II за организованную им в Ассизи Международную молитву за мир, на которой присутствовали делегации различных Церквей и религиозных организаций мира. С крайней нетерпимостью глава традиционалистов воспринял и посещение папой в том же году синагоги в Риме. Он часто выступал с заявлениями в поддержку Пиночета в Чили. Лефевр активно поддерживал ультраправых во Франции и их лидера Ле Пена.

В 1987 году Лефевр объявил, что намерен самостоятельно, без санкции на то Римской курии, посвящать в сан епископов и 30 июня 1988 рукоположил в епископы 4 человек. Это был открытый вызов Ватикану, который был расценен как схизматический акт и 1 июля все они были отлучены от церкви вместе с Лефевром и его сторонниками. Но одновременно появилось апостольское послание Иоанна Павла II "Ecclesia Dei", где недвусмысленно говорилось о том, что двери Церкви всегда открыты для традиционалистов. В соответствии с этим посланием была создана специальная комиссия из 8 человек, главная задача которой заключалась в проведении анализа проблем, связанных с движением традиционалистов в современном католицизме и изыскать возможности возвращения сторонников Лефевра в лоно Церкви. Однако Лефевр не шел ни на какие компромиссы и скончался, так и не примирившись с Римом.

Итак, чем же интересен труд приговор Второму Ватикану человека, которого его современники называли «одиноким рыцарем» в Церкви?

В первую очередь, тем, что все его предостережения о грядущей духовной катастрофе Римской церкви, которые были даны еще в 1960-е годы, сбылись сегодня. Тезис «открытой церкви», провозглашенный Вторым Ватиканом, де-факто поставил на первое место антропоцентрический принцип, который можно обозначить так: «все для Человека» вместо «все для Бога». Под дипломатическим приемом провозглашения «Церкви сегодняшнего дня», «эволюции веры», «Церкви религиозной свободы» современный католицизм возвел на престол Его Величество Человека, окончательно сослав Господа Бога на далекие небеса. Рационализм, гуманизм, либерализм, экуменизм, субъективизм, толерантность, равенство, — все эти базисные для современного общества идеологемы не могли не появиться в обществе, окончательно освобожденном от последних остатков христианской свободы и совести. Обеспокоенный коллега Лефевра Андре Пьеттр так пишет в книге «Церковь миссионерская и демиссионерская»: «Уже не говорят о чуде, об искуплении, о Евхаристии, о Приснодевстве, о молитве, о благодати, о грехе…, но о диалоге, о свободе, о радости, о любви… Короче говоря, отрицают молчанием… Надо иметь мужество признать, — сегодня в рамках Христовой Церкви – другая церковь».

Когда 19 июля 1570 года папа Пий V вводил новый служебник, то он издал декрет, который должен был оставаться в силе навсегда с тем, чтобы к нему ничего не прибавлялось и ничего бы из него не выпускалось. «Ни в какое время в будущем, — писал папа, — никакой священник в миру или из ордена не может быть принужден к употреблению иного способа совершения мессы. В силу своего апостольского авторитета мы предписываем и устанавливаем, что наше нынешнее повеление и декрет должны сохраняться постоянно и никогда не могут быть отменены или изменены в будущем». Указ папы издан навсегда и угрожает тому, кто нарушил бы его, «гневом Божиим и блаженных апостолов Петра и Павла».

Как же быть католику, знающему этот декрет, когда ныне ему предоставляется на выбор несколько новых «пробных» литургий с одобрения законного преемника папы Пия V? Мессы с джазом, мессы с кукольным спектаклем для детей, совместные моления с представителями иных конфессий и вер, отказ от осуждения лжерелигий и примирение с ними, отказ от креста в детских учреждениях, как от «излишне психологически травмирующего символа», присутствие животных на богослужениях, танцы, причастие, осуществляемое мирянами и так далее, – все это прямые последствия торжества в католицизме тезиса «Церкви диалога». Стремление «не отставать от жизни», а наоборот, использовать инерцию наступивших времен в чисто утилитарных целях экспансии веры, размывает истинные цели и задачи этой веры, нивелируют пути сотериологии в бесконечном моральном опыте.

Протоиерей Александр Шаргунов, написавший блестящее предисловие к книге Лефевра, так характеризует это явление: «Перед нами мессианский гуманизм, где Бог растворяется в человечестве. Это страшное размывание границ света и тьмы, не может, разумеется, не вызывать жгучей тревоги у многих католиков».

Лефевр недоумевает: как могло статься, что вместо отказа «изобретать истину», современное западное богословие, не только протестантское, но и католическое, субъективирует истину, уравнивает мышление и объект мышления. Разум больше не смиряется перед сверхрассудочной истиной, имеющей надчеловеческий, трансцендентный характер, а напротив, создает истину, подчиненную исключительно путям человеческого ratio. Вещи уже более не являются тем, чем они есть, но тем, что я мыслю. Субъект, точнее – падший человеческий разум, становится центром всех вещей.

ЛефеврИстоки Второго Ватиканского собора и первые семена либерализации католической церкви Лефевр находит в номинализме позднего средневековья. Именно номинализм, по Лефевру, привел поначалу к Лютеру с его сугубо внешним и номинальным представлением об искуплении, а потом — к Декарту и Канту с их идеями непостижимого божественного закона, в результате чего субъективизм оказался систематизированным, а разум замкнулся в себе самом (таковы cogito Декарта и «категории» Канта). Затем Руссо окончательно свел естественный закон к совокупности представлений человека о самом себе, разделяемом большинством людей. Тем самым субъект и его мышление оказались в один прекрасный момент беззащитными перед общественным мнением, которое создается отныне технологиями группового манипулирования, разрабатываемыми СМИ, находящихся в руках различных групп интересов – от рядовых публичных политиков до масонов. «Идя своим собственным путем, интеллектуальный либерализм впадает в тоталитаризм мысли, — предупреждает Лефевр. – После отказа от объекта, на наших глазах происходит распад субъекта, готового теперь подчиняться любым разновидностям рабства». В итоге, этому рабству «мнений времени» оказалась склонена даже католическая церковь, несмотря на жесткую консервативную политику пап XIX и начала XX веков и открытое неприятие католического либерализма.

Лефевр вслед за кардиналом Суэненсом, назвавшего год Второго Ватиканского собора «1789 годом для Церкви», величает либеральный курс Второго Ватикана, «противоестественным союзом между Церковью и революцией», который взрастил чудовище. Об этом он достаточно недвусмысленно пишет в первой части своей книги: «Либерализм, натурализм и, наконец, рационализм суть не что иное, как различные стороны того, что следует называть Революцией». Однако, с точки зрения Лефевра, сами по себе революционные изменения в католической церкви, веками живущей в консерватизме, без действия внутрицерковных модернистских сект совместно с беспрецедентной активностью масонских кругов произойти не могли. Лефевр чужд истеричной конспирологии, оперирующей догадками и аналогиями, в его руках – статистически сухой приговор документов, которые слишком прямолинейны, чтобы врать. Заговор против Римской курии, который замышлялся не одно столетие, раскрывается.

Лефевр так пишет о модернистском заговоре в церкви: «Модернисты берутся приспособить евангельские заповеди к ложной критической науке и к ложной имманентистской философии своего времени, пытаясь сделать христианскую истину доступной умам, приученным к отрицанию сверхъестественного». Лефевр напоминает о секте либеральных модернистов в католической церкви XIX века – об отцах Фелисите де Ламенне, Марке Санье и канонике Рока, которые во многом заложили фундамент либеральной парадигмы в католичестве – идеи «религиозной свободы», «живой церкви», «эмансипации» и «эволюции веры». Принцип «примирения» Церкви с идеями 1789 года, идеями прогресса и «миссии свободы» позволил их моральным преемникам философу Жаку Маритену и отцу Иву Конгару подготовить благодатную почву для реализации модернистского переворота на Втором Ватиканском Соборе. «Стоит ли говорить о том, что модернизм и либеральный католицизм очень родственны друг другу и пользуются аналогичными тактиками?» — вопрошает Лефевр. По мысли кардинала, сами по себе церковные либералы не могли прийти в столь триумфальное наступление, если бы не деятельность тайных обществ, чьими идеями об «улучшении человека» и прямыми планами по уничтожению папства «консервативного разлива» все они так или иначе вдохновлялись.

Примечательно, что Лефевр чужд маргинальных спекуляций на тему масонского заговора против папства, его обвинительный тон сух и строго документален, что раскрывает планы масонов по либерализации и экуменизации католической церкви особенно ясно и зловеще. Так, например, вышеупомянутый каноник Рока (1830-1893) , который открыто проповедовал революцию в церкви, за что был впоследствии отлучен, в своем XIX веке предвещает реформы Второго Ватикана с пугающим спокойствием и точностью: «Такие формы богослужения, как литургия, церемониал, ритуал, предписываемые Римской Церковью, будут подвергнуты преобразованием на экуменическом Соборе (…) , который вернет их к благородной простоте золотого века апостолов, соответствующей и новому мировоззрению, и современной цивилизации». А вот что Рока писал Папе Римскому: «Готовится жертвоприношение, которое станет торжественным покаянием (…). Папство падет, погибнет от священного меча, который выкуют Отцы последнего Собора».

Любопытно, что попавшие в руки папы Григория XVI секретные бумаги, связанные с «Верховной вентой» карбонариев, и охватывающие период между 1820 и 1846 годами, были опубликованы по инициативе папы Пия IX Кретино-Жоли в книге «Римская церковь и революция». Письма, о которых идет речь, повергают в настоящий шок просто-таки сатанинской осведомленностью о будущем, которое неуклонно приближается. Вот что пишут масоны свыше 150 лет назад: «Папа, каким бы он ни был, никогда не придет в тайные общества; им самим следует сделать первый шаг к Церкви, дабы подчинить себе и ее, и Папу. Труд, который мы решили предпринять, не является делом одного дня, месяца или даже года; он может потребовать многих лет, возможно, целого века; но смерть одного солдата в наших рядах не означает прекращения боя (…). Мы должны просить, мы должны искать, мы должны ждать, подобно евреям в ожидании Мессии, нужного нам Папу (…). Это вернее приведет нас к захвату Церкви, чем памфлеты французских братьев и даже, чем золото Англии (…). Чтобы получить Папу требуемых качеств, нам нужно подготовить для него – для этого Папы – поколение, достойное царства, о котором мы мечтаем. Оставьте в стороне стариков и людей зрелого возраста; обратитесь к молодежи и , насколько это возможно, к детям (…). Среди них вам нетрудно будет создать себе репутацию добрых католиков и патриотов. Эта репутация откроет молодым священникам и монахам доступ к нашим доктринам. За несколько лет это молодое духовенство постепенно возьмет в свои руки все функции Церкви; оно будет руководить, управлять, судить, оно войдет в ближайшее окружение властей и будет призвано, чтобы призвать нового Понтифика, который, подобно большинству его современников, обязательно будет в той или иной степени привержен итальянским и общечеловеческим принципам, распространение которых мы начинаем сейчас (…). Если вы хотите установить царство избранных на троне Вавилонской блудницы, то пусть к вам присоединится духовенство, убежденное, что идет под знаменем апостольских Ключей. Вы будете проповедовать революцию с тиарой и мантией, с крестом и хоругвями в руках (…). Сейчас мы лишь робко приступаем к осуществлению этого плана, за которым мне всегда виделся сверхчеловеческий расчет».

Для Лефевра совершенно очевидно, чьей именно расчет проявился с удивительной точностью в 1962-1965 годах. Это — расчет сатаны.

Папа Иоанн XXIIIИнтересно сравнить эту мысль с воспоминаниями папы Иоанна XXIII, которые передает о. Каприле в своей книге «История Второго Ватиканского Собора». Иоанн XXIII обратился к идее созвать экуменический Собор, к которой склонялся и его предшественник Пий XII, за чтением документов во время прогулок по Ватиканским садам. Как передает отец Каприле, папа неоднократно повторял, что оно было вдохновлено самим Святым Духом: «Повинуясь внутреннему голосу, в котором Нами было услышано послание свыше, Мы сочли нынешний момент уместным для того, чтобы дать католической Церкви и всему человеческому сообществу новый экуменический Собор». Совершенно очевидно, пишет Лефевр, это «вдохновение» имело совсем иной источник, не имеющий никакого отношения к Святому Духу.

Лефевр находит почти не прикрытые усилия масонов, направленные на подрыв папской кафедры и авторитета католицизма в мире. Он вспоминает знаменитую встречу с масонами из ложи Бнай-Брит кардинала Би в Нью-Йорке, состоявшуюся перед самым открытием Второго Ватиканского Собора. Кардинал так обратился к масонам: «Масоны, чего вы хотите? Чего вы ждете от нас?». Показателен ответ масонов: «Мы хотим от вас религиозной свободы». Разумеется, вздохнувший с облегчением католицизм немедленно предоставил им такую «малость», расценив это как «примирение» и великолепный компромисс с масонством. Но отцы Собора, видимо, не знали древнюю православную притчу о монахе, которого очень тяжело терзал бес. Невыносимо страдая, монах искал облегчения и бес сказал ему: «Отступлю от тебя, если согласишься совершить одно из трех: напиться вина, лечь с женщиной или убить человека». Монах решил, что убийство и блуд – слишком тяжкие и смертные для монаха грехи, а вот пьянство – незначительный грех. Он напился и бес исчез. Монах обрадовался, выпил еще и в пьяном разуме не заметил сам, как пошел куролесить и оказался, в конце концов в чужом доме в постели с женщиной. Потом внезапно пришел ее муж, завязалась драка и монах случайно убил его. Так, «малость» из выбора, предоставляемого князем мира сего, заключала в себе всю полноту погибели. И мы видим, что именно либеральное сознание соглашателей и модернистов, привело к тому, что вместо открывающихся «беспрецедентных перспектив» миссии католической церкви в новом обществе, произошло нечто прямо противоположное. «Нет ничего удивительного в том, что верная Собору Церковь без остатка утратила миссионерское рвение, сам дух Церкви!» — пишет Лефевр.

Согласно рекомендациям Собора, папский престол захотел дать новые определения отношениям с государствами, отвергнув юридическую гегемонию католицизма над другими религиями. Церковное право адаптируется к новой общественной реальности. Например, в Колумбии в этом смысле была изменена Конституция — так же как в Испании — несмотря на протесты, открыто выраженные главами государств. То же происходит и в Италии.

Монсеньор Лефевр видит в этом настоящее предательство: «Покончено принципиально с государством, исповедующим христианскую веру». Это и есть «цель диавола, стоящего за франкмасонством, — разрушение Церкви с оставлением для всех ложных религий свободы выражать себя и с запретом государству созидать в социальной сфере Царство Господа нашего Иисуса Христа».

Результатом всего этого, напоминает Лефевр, было вторжение в Латинскую Америку сект, прибывших из Северной Америки с большой суммой долларов, сект, которые до этого были запрещены государствами, защищавшим веру своих граждан. В итоге количество отошедших от Церкви исчисляется от 40 до 60 миллионов» (между 1968 и 1988 гг.). В сфере нравственности умаление влияния католической Церкви столь же впечатляюще. За исключением Ирландии, Церковь проиграла все сражения против пропаганды разврата.

Наступило время, когда резко уменьшилась посещаемость храмов. Число практикующих католиков и кандидатов в священники значительно сократилось. Если в 1965 году во Франции было еще 41 000 посвящений, то спустя двадцать лет — не более 28 000. После полутора веков открытого противостояния тех, кто верит в Христа Бога и тех, кто не верит в него, наступил индифферентизм с его толерантностью как норма развитых обществ. Экономический и научный рационализм занял место священного, свобода выбора, примат индивидуальной совести лишил Церковь учительства в сфере нравственности.

Перемены в глубинах современной ментальности не могли не отразиться в общественной организации Церкви. В конце 1968 года богослов отец Буйе констатирует: «Если посмотреть на все открытыми глазами, следует откровенно признать: то, что мы видим, напоминает не возрождение католицизма, а его ускоренный распад». Заигрывания Ватикана с марксизмом, потепление отношений с коммунистическими режимами не открыло двери людских сердец в России и других странах для Божьей Матери, как выражается Лефевр, а наоборот, извратило сам католицизм. В итоге этих заигрываний в странах Латинской Америки возникла «теология освобождения» — доктрина, еще радикальнее, чем либеральный модернизм, — соединяющая принципы веры и идеалы революции, благословляющая классовую борьбу и революционное насилие, проповедующая Христа, как «первого революционера» и марксиста. Венесуэльский богослов-иезуит Педро Триго между прочим утверждает, что «теология освобождения» явилась не самопроизвольным отклонением в ересь, а реакцией церкви в Латинской Америке на решения II Ватиканского собора.

Поэтому стоило лишь согласиться в малом с сатаной, как распад всего строения католической веры пошел далее — Второй Ватиканский Собор был уже «делом техники». Он был неизбежен, потому что на нем работала огромная пропагандистская машина политтехнологий, которая привела идею церковного модернизма к абсолютному торжеству. Все – от захвата Соборных комиссий модернистки настроенными епископами до подчинения под полную власть модернистов Института документации и откровенной подделкой итоговых церковных документов было произведено с точностью и разыграно, как по нотам. Сопротивление небольшой группы епископов-консерваторов, к которым принадлежал и сам Лефевр, было бессмысленно, потому что модернистам покровительствовал сам папа Павел VI – первый в истории откровенный папа-либерал.

Папа Пий X (Джузеппе Сарто)«На этом соборе имел место заговор, заговор подготавливался заранее в течение многих лет. Все было сделано, чтобы обсуждение отцов не было свободным, чтобы группки, нацеленные на разрушение Церкви, могли манипулировать епископами», — говорит Лефевр. Канонизированный католической церковью святой папа Пий X в своей знаменитой энциклике «Pascendi Dominici gregis» («Необходимо пасти стадо Господне»), изданной 8 сентября 1907 года, сосредоточился целиком на разборе модернистских заблуждений. Для Лефевра эта энциклика особенно важна, так как она полностью раскрывает не только суть модернизма, как деструктивной системы, а и ее психологию и методы. Иногда возникает впечатление, что эта энциклика написана в наши дни, причем не только для католической Италии, сколько для православной России. Стоит набраться терпения, но оно того стоит, ибо наиболее важные части из нее следует процитировать полностью. Итак, Пий X пишет:

«Высказаться без замедлений особенно побуждает Нас то, что ныне защитников заблуждений надо искать не только среди открытых врагов. Поистине всего печальнее и опаснее то, что они скрываются в самой среде и недрах Церкви, тем более вредные, чем менее они заметны. Мы говорим, возлюбленные братья, о великом числе католиков-мирян, а также, что ещё прискорбнее, священников, которые под видом любви к Церкви, без основательного знания философии и богословия, но насквозь пропитанные ядовитыми учениями, почерпнутыми у врагов Церкви, выдают себя, забыв о скромности, за основателей этой Церкви; плотными рядами нападают они на всё самое священное в деле Христовом, не щадя даже самой личности Воскресшего, Которого они в святотатственной дерзости принижают до простого человека.

Эти люди удивляются, что Мы причисляем их к врагам Церкви, но этому не удивится тот, кто отложив вопрос об их душевных побуждениях, коих судьей может быть только Бог, рассмотрит их учение и характер их рассуждений и поступков. И не отступает от истины тот, кто считает, что у Церкви нет врагов опаснее, ибо они не вне Церкви, а внутри, как мы сказали, замышляют Её погибель; опасность проникла в самые жилы и тело Церкви, и удары их тем вернее, чем ближе знают они Церковь. При том они направляют секиру не на ветви и сучья, но на самый корень, а именно на веру и глубочайшие фибры веры. Затем, подрубив этот корень бессмертия, они стараются распространить яд по всему дереву, так что ни единая часть католической веры не спасается от их рук, и нет ни одной, которую они не старались бы разрушить. Они прибегают к тысяче средств для своей цели, и нет ничего более коварного и лукавого: ибо они так незаметно и обманчиво смешивают в себе рационалиста с католиком, что легко вводят в заблуждение неосторожных людей. Далее, в своей дерзости они не останавливаются ни пред какими выводами и готовы открыто и упорно защищать их. Легко может ввести в обман то, что к этому присоединяется у них жизнь в высшей степени деятельная, усердие и горячность во всякого рода занятиях и, по большей части, достойная похвалы строгость нравов. Наконец, что почти отнимает надежду на исправление,– их учение так овладело их душой, что они отвергают всякую власть и не терпят никакой узды; полагаясь на ложное сознание, они усиленно стараются приписать ревности к истине то, что на самом деле следует приписать одной только гордости и упорству. Мы, конечно, надеялись исправить этих людей и прибегли сначала к мягкости, относясь к ним как к сыновьям, затем к строгости и, наконец, скрепя сердце, к публичному порицанию. Вам известна, возлюбленные братья, тщетность Наших усилий: склонив на час голову, они скоро поднимали её ещё надменнее. Если бы дело касалось их одних, Мы могли бы, пожалуй, оставить их, но дело касается безопасности католической религии. Поэтому было бы преступлением хранить долгое молчание, и необходимо прервать его, чтобы снять маску с этих людей, и показать всей Церкви, каковы они на самом деле.

Коварная тактика модернистов (как, обыкновенно, их вполне справедливо называют), заключается в том, что они излагают своё учение не систематически и не в целом виде, но в виде разрозненных и как бы случайно рассыпанных положений, дабы придать им вид двусмысленный и неопределённый, хотя на самом деле, они вполне определённы и последовательны. Поэтому, прежде всего, следует сделать общий обзор их учений и указать объединяющую их связь. Затем Мы исследуем причину их заблуждений и укажем средство для отвращения зла.

И так они следуют избранному пути, невзирая на порицания и осуждение, прикрывая личиной покорности свою безграничную дерзость. Притворно склоняя голову, они тем смелее добиваются всеми силами своего ума и энергии осуществления намеченной цели. И делают это они намеренно и сознательно: во-первых, потому, что они стремятся влиять на власть, а не уничтожать её, а во-вторых, потому, что для них важно оставаться в лоне Церкви, чтобы постепенно изменить коллективное сознание. Говоря это, они не замечают, что коллективное сознание не согласно с ними и что поэтому они не имеют права выдавать себя за его истолкователей.

Быть может, кому-нибудь покажется, возлюбленные братья, что Мы слишком долго остановились на изложении учения модернистов. Но это было необходимо, как для того, чтобы избежать обычного упрёка в том, что Мы не знаем их истинного учения, так и для того, чтобы показать, что модернизм представляет собой не ряд отрывочных, ничем не связанных между собой положений, а один законченный организм, части которого так связаны, что если признать одну, остальные следуют с необходимостью. Поэтому Мы воспользовались несколько дидактической формой и не выбрасывали иногда даже, обычных у модернистов, варварских терминов. Если теперь Мы оглянемся на всю систему в целом, то никто не удивится, что Мы определим её, как собрание всех ересей. В самом деле, если бы кто поставил себе задачей, собрать во едино, как бы сок и кровь всех ересей, сколько их не было, то никто не мог бы сделать этого совершеннее, чем сделали модернисты. Они пошли в этом отношении так далеко, что разрушили не только католическую религию, но, как мы уже указали, и всякую религию вообще. Вот почему рационалисты рукоплещут им, а более откровенные и свободные из рационалистов приветствуют в них своих самых деятельных помощников.

Для более глубокого понимания модернизма и изыскания более верных средств для излечения этой раны, теперь нужно, возлюбленные братья, исследовать причины, породившие и питающие это зло. Несомненно, что ближайшая причина лежит в извращении ума, а дальнейших причин две: любопытство и гордость. Одного, несдерживаемого благоразумием, любопытства достаточно для объяснения какого угодно заблуждения. Поэтому справедливо писал Наш Предшественник Григорий XVI: «Весьма печально видеть, до чего доходят блуждания человеческого разума, когда он стремится к новшествам и вопреки увещанию Апостола, пытается мудрствовать более, чем следует, и, через меру полагаясь на себя, думает отыскать истину вне Католической Церкви, в которой истина находится без малейшей тени заблуждения ». Но ещё более содействует ослеплению души и вовлечению её в заблуждение гордость. Она в доктрине, как у себя дома, получает пищу отовсюду и принимает различные виды. Вследствие гордости они так уверенны в себе, что считают себя самих как бы образцом для всех. Вследствие гордости они хвалятся, что только они одни обладают мудростью и надменно говорят, мы не таковы, как прочие люди; чтобы не стать на ряду с прочими, они изобретают самые нелепые новшества. Из гордости они отвергают всякое подчинение и стремятся соединить власть со свободой. Из гордости, забыв о самих себе, думают реформировать только других, не чувствуя никакого уважения к власти, не исключая и власти верховной. Нет пути к модернизму прямее и короче, чем гордость. Если какой католик, мирянин ли, священник ли, позабыл об основной заповеди христианской жизни, обязывающей нас отказываться от себя, если мы хотим следовать за Христом, и не уничтожил гордость в сердце своём, то он как нельзя более подготовлен к усвоению заблуждений модернистов. Поэтому, возлюбленные братья, вашей первой обязанностью должно быть: противостоять таким гордым людям, назначая их на мелкие должности; их нужно тем более понизить, чем выше они превозносятся, чтобы они, занимая низшее место, имели бы менее возможности вредить. Кроме того, вы должны тщательно испытать воспитанников ваших семинарий, как непосредственно сами, так и через начальников этих семинарий и, если найдете у кого дух гордыни, решительно не допускайте его в клир. О, если бы всегда проявлялась нужная здесь бдительность и твердость!

В виду этого неудивительно, что модернисты со всею злобою и ненавистью преследуют католиков, мужественно борющихся за Церковь. Нет таких обид, которых они не носили бы им, но чаще всего они обвиняют их в невежестве и упорстве. Если же они боятся учёности и умственной силы противника, то пытаются лишить его влияния намеренным замалчиванием. Такое отношение к католикам заслуживает тем большего порицания, что в то же время они без всякой меры превозносят похвалами всякого соглашающегося с ними. Если появится книга, всецело проникнутая новшествами, то они встречаются и принимают её с великими рукоплесканиями. И чем смелее извращает она старое и отвергает церковное учительство, тем более мудрой объявляют они её. Наконец, если кто-либо из них подпадает под осуждение Церкви, что приводит в ужас всякого доброго католика, они тесным строем окружают его; не только открыто и неустанно превозносят, но и почитают его, почти как мученика за истину. Увлечённые и смущённые этим шумом похвал и оскорблений, молодые умы, не желая прослыть невеждами, или желая казаться учёными, к тому же ещё побуждаемые любопытством и гордостью, часто уступают натиску и бросаются в модернизм».

Вам ничего это не напоминает, любезный читатель? Иногда возникает впечатление, что Пий X писал образы модернистов с некоторых сегодняшних православных, отстаивающих русофобскую и антинациональную «миссию без границ» и «модернизацию на основе традиции» в Русской Православной Церкви, как это делает, к примеру, околоправославный провокатор пресс-секретарь Союза Православных Граждан Кирилл Фролов, обнаглевший за последнее время до той степени, что уже не соглашается с выводами канонического Собора Украинской Православной Церкви, соборно осудившей деструктивную деятельность дочерней структуры СПГ.

Но что же это за такая «модернизация на основе традиции»? Может не так страшен черт, как его малюют? Увы, с «традицией» не все так просто. Для Фролова эта традиция заключается в том, что он ратует за институциональную перезагрузку РПЦ по католическому образцу: введение католических по форме и по духу орденов и конгрегаций, форсирование модернистского теократического проекта в РПЦ, где Церковь, подобно Ватикану стояла бы над государством и диктовала ему свою волю во всех вопросах его жизнедеятельности, став, по сути государством в государстве.

Но Фролов отнюдь не одинок. Уже слышны голоса о чисто ватиканской по сути "миссии примирения и терпимости", проектов создания "толерантного Православия". Модернисты есть и в епархиях РПЦ, и в миссионерских структурах, но они, в отличие от католического Запада не так многочисленны на фоне правоконсервативного епископата и священства, не говоря уже о мирянах. Речь идет о той части Церкви, которая пока еще в России преобладает. Но столь точное описание болезней веры, страдающей от модернистской ереси, их источника, а также предвидение их пагубных последствий, данное Пием X, на фоне тез угроз, которые сегодня существуют в Русской Церкви, говорят о том, что давно настала пора для издания в Московской Патриархии своего, православного «Pascendi». Потому что самое страшное, что может нас ожидать – это приход в будущем Патриарха-модерниста.

Архиепископ Лефевр в старом облаченииЛефевр выстраивает рецепт спасения от модернистско-либеральной заразы: вместо сокровенного принципа модернистов «восстановить все в человеке», следует выдвинуть прежний принцип: «восстановить все во Христе». «Нужно выстроить заново бастионы веры, — пишет Лефевр, восстановить бастионы веры: сначала святое таинство мессы, каким оно было всегда, каким его знали святые; затем наши капеллы – наши истинные приходы; наши монастыри; наши большие семьи; наши предприятия, верные мирскому учению Церкви; наших политиков, решительно проводящих политику Иисуса Христа – всю ткань христианской общественной жизни с ее христианскими обычаями и отношениями». Лефевр призывает к «крестовому походу», чтобы «вновь сделать христианство таким, каким его желает видеть Церковь». Отсюда первая задача – возвращение политики и идеологии Церкви к прямому наследию «ангелического доктора» — Фомы Аквинского. Формирование священства – главная цель в этом процессе, которую он ставит перед собой, ибо как он говорит, «нет сокровища более великого в Святой Церкви, чем святой священник».

Однако, все ли так просто на путях побега, предлагаемых Лефевром из еретической бездны, куда завела католицизм логика его апостасии за последний век? Неужели действительно корень искажений веры следует искать лишь в позднем номинализме, как полагает благочестивый прелат? Конечно, Лефевр подходит к сути одного из главных вопросов об изначальных искажениях в католической вере – развенчанию тезиса о непогрешимости папы. Но пойти далее оказавшийся в полном тупике Лефевр не решается. Единственное, что он может по этому поводу сказать: «Этот дух схизматиков». Но разве Лефевр — по крайней мере в этом пункте — не тот же самый «схизматик» по отношению к католической Церкви, под которыми он подразумевает прежде всего православных?

Однако мужества признать правоту православного учения относительно ложного догмата о непогрешимости папы, а значит, и всех заблуждений папизма, ему все-таки недостает. «Кроме тех случаев, когда папа употребляет харизму непогрешимости, он может ошибаться, — пишет Лефевр. — Почему же мы должны соблазняться и говорить: “Это не папа”, как Арий соблазнялся уничижением Господа, взывавшего среди Крестных Страстей: “Боже Мой, зачем Ты Меня оставил!” и делал вывод: “Значит Христос — не Бог”». Мы не знаем, до какой степени папа, «влекомый не знаю каким духом, каким воспитанием, подчиняясь неизвестно какому давлению или пренебрежению» может привести Церковь к утрате веры. Но мы «констатируем факты. Я предпочитаю исходить из этого принципа: мы должны защищать нашу веру. Здесь наш долг не допускает и тени сомнения».

Готовность принять желаемое за действительное явно подводит здесь монсеньора Лефевра. Невозможно понять, как этот не знающий компромиссов с ложью выдающийся богослов начинает путаться, когда речь заходит о догмате примата и непогрешимости папы, сравнивая совершенное безгрешное стояние в истине Христа Бога, вольно приобщившегося всей человеческой немощи, с отступлением от истины «влекомого неизвестно каким духом» еретика папы!

И действительно, если ложь очевидна, что же мешает ее увидеть вдумчивому и честному человеку, католику, тем более, разоблачающего ошибки и ереси современного католицизма? Здесь одним только номинализмом и рационализмом, возникающими как бы ex nihilo, не обойтись. Отец Александр Шаргунов констатирует, что центральное место в заблуждениях католицизма занимает учение об исхождении Святого Духа «и от Сына» (Filioque). Именно оно, в конечном счете, приводит ко всем перечисленным выше искажениям. «Перспектива Filioque подчинила икономию Святого Духа икономии Христа, т. е. профетическую свободу — сакраментальному и иерархическому институту. Но только в сотрудничестве человеческой свободы и Святого Духа человек обретает свой религиозный смысл, только в Святом Духе осуществляется откровение подлинной свободы, правды и красоты. Не в противопоставлении себя Богу, но в тайне обожения. Ослабление пневматологического аспекта Церкви приводит к почти полной утрате темы свободы, благовествуемой Истиной, и христианство все более приобретает черты религии закона и наказания, — пишет отец Александр. — Предвидение Бога, превращенное в явление материального порядка, проблема свободы и благодати, поставленная в категориях причинности и противопоставления — все это, несомненно, коренится в нарушении равновесия в христологии и пневматологии (…). Нарушение таинственного равновесия между сущностью и ипостасью в подходе к тайне Святой Троицы, вызванное введением Filioque, в какой-то мере закрыло Бога в Его сущности и сделало невозможным различать божественные энергии, действительно проникающие порядок творения. Ударение на искупительных заслугах Христа с исключением обожения человеческой природы в Богочеловеке (человеческая природа, рассматриваемая как включающая в себя плоть земли), лишило учение об искуплении космических измерений. Падшая природа, подчиненная необходимости и смерти грехом человека, просто отождествлялась с Божиим творением, и это привело в области богословия к болезненным явлениям. Католическая Церковь пыталась превратить тайну в науку, которая противопоставлялась естествознанию. Она пыталась поставить предел исследованиям, и, говоря словами современных философов, превратила Бога в «бога пробелов» в человеческом знании (…). Именно вследствие Filioque и чрезмерного акцента на христологии, вызванного этим догматом, делается у католиков акцент на институциональном аспекте Церкви, и рождается стремление организационно усовершенствовать и укрепить Церковь по стихиям мира сего. В результате земная ее часть становится почти самодовлеющей. В какой-то степени происходит разрыв, разделение Церкви земной и Церкви небесной».

И мы видим, что в основе большинства заблуждений католичества действительно лежит «умаление» Святого Духа в пользу Христа, нашедшее свое крайнее выражение в догмате об исхождении Духа Святаго «и от Сына» — и приведшее к оскудению жизни в Духе. Отсюда – и потеря сверхрассудочной веры святых Отцов, потеря понимания жизни в действии нетварных божественных энергий. Это привело к утрате сверхрационального богословия и подмене его чисто рациональными конструкциями. Вспомним «откровения» мистиков XIII столетия и «голоса свыше», призвавшие папу Иоанна XXIII к идее созвать экуменический Собор. Полное отсутствие в католицизме сверхрационального опыта, восходящего к святым Отцам древней православной Церкви, позволяет католикам в любом внешнем проявлении трансцедентного мира видеть исключительно божественное послание, забывая о том, что сам сатана способен принимать образ «ангела света» (2 Кор.11:14).

Все это стало одной из причин не только современного безверия, с чем так пытался бороться Второй Ватикан, но и причиной еретических заблуждений, чем Второй Ватикан, безусловно является. Но корень зла лежит не в номинализме или рационализме самих по себе, а в католицизме в целом. Заметим – ни Контрреформация, ни авторитет консервативных пап XIX — начала XX столетия, не усиление ультраконсервативного ордена Opus Dei в 1980-х годах, не смогли спасти католицизм от постоянно увеличивающейся эрозии его веры и институций.

Можно подумать, что современный неоконсерватизм Бенедикта XVI, вернувшего обряд мессы на латыни, начавшего крестовый поход против «теологии освобождения», означает курс на сворачивание реформ Второго Ватикана. Но это жестокое заблуждение. Когда некоторые наши демагоги с восторгом пишут о Бенедикте XVI, как о папе, якобы при котором, у русских правых патриотов должно возникать чувство гордости, что они живут в одно с ним время, они демонстрируют банальное невежество и более ничего. «Консерватор» кардинал Ратцингер во времена Второго Ватиканского Собора был одним из его наиболее либерально настроенных экспертов. Его консерватизм заключается только в том, что он признает кризис католической Церкви как факт неоправданных ожиданий насчет прогресса веры, как дух оптимизма, который витал непосредственно перед Собором. Но по своей сути Бенедикт XVI является не более, чем либеральным папой, взявшим на вооружение традиционализм и консерватизм.

Вот что говорит сам кардинал Ратцингер в 1984 году в беседе с Витторио Мессори: «Проблема 1960-х годов заключалась в том, чтобы принять наилучшие ценности из числа тех, которые выработала за последние 200 лет либеральная культура. Хотя эти ценности возникли за пределами Церкви, они могут найти свое место – будучи очищены и исправлены — в ее (Церкви) видении мира (…). Сейчас нужно искать новое равновесие». Хорош консерватор, который пишет об «очищении» веры в точно таких же терминах, что отцы-основатели католического либерализма вроде Ламенне и Рожера! В книге «Принципы католической теологии» 1985 года Ратцингер пишет следующее: « Ей (Церкви) нужно было отказаться от многих вещей, которые доселе гарантировали ее безопасность и считались ее неотъемлемым достоянием. Ей нужно было разобрать старые укрепления и всецело довериться защите, которую дает ей вера».

Бенедикт XVIИтак, мы видим, что несмотря на изменившиеся обстоятельства, на весь свой «консерватизм» 80-х годов, кардинал Ратцингер по своей сути продолжает оставаться самым что ни на есть закамуфлированным либералом, который апологетизирует Второй Ватиканский Собор. В отличие от Лефевра, который устыдился своих подписей под документами Второго Ватикана (впоследствии Лефевр утверждал, что отказался поставить свою подпись под тремя из принятых Собором документов, включающими наиболее спорные фрагменты: Догматической конституцией о Церкви «Lumen gentium», пастырской конституцией о Церкви в современном мире «Gaudium et spes» и Декларацией о религиозной свободе «Dignitatis humanae» (подписав, при этом, все остальные документы, в том числе Конституцию о священной литургии «Sacrosanctum Concilium». Но как выяснил епископ Бернар Тиссье де Маллере, автор «Биографии» Лефевра, непреклонный прелат все же подписал все эти документы, хотя и голосовал против принятия «Gaudium et spes» и «Dignitatis humanae»), Ратцингер не устыдился и даже изрек: «Я оправдываю Собор!».

Достаточно посмотреть на последние усилия Ватикана по созданию «фанарского папства», Равеннских соглашений, появление Opus Dei в России, совсем недавно открывшего свое представительство в Москве, чтобы понять: Православие будут стараться разрушить извне симбиозными способами: извне — под маской католического неоконсервативного экуменизма, а изнутри – под личиной православного модернизма, взявшего на вооружение методы чисто либеральной дезинтеграции под личиной апелляции к исконно православному традиционализму и консерватизму. Лефевр – католик, совесть которого не вынесла дальнейшего пути распада и соглашательства, — грозно предупреждает: способы и методы борьбы модернистов с христианской верой универсальны, потому что применимы ко всякой религии, как к католической, так и православной. Не потому ли, что направления борьбы либерального модернизма создавались некогда одними и теми же людьми с сомнительной репутацией вольных каменщиков?


Прикреплённый файл:

 Они предали Его, 5 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

29 декабря 00:46, Михаил Чернушенко:

Запад изначально склонен брать за точку отсчета не Бога, а человека

Блаженному Августину, да и в целом западному богословию и западной философии, в основании которых лёг августинизм, кроме придания особого значения принципу рационального познания по отношению к предметам веры, характерен и другой момент. А. И. Бриллиантов, в своей работе «Влияние восточного богословия на западное в произведениях Иоанна Скота Эригены» (М.: Мартис, 1998), кроме рационализма относит к западным особенностям ПСИХОЛОГИЗМ и СУБЪЕКТИВИЗМ. По его замечанию, для Августина «не внешний объективный мир представляет интерес, а внутренний мир душевной жизни (…). На первом плане у него стоит отношение к факту самого субъекта, его чувствования и стремления. Он предполагает, что самый этот субъективизм должен иметь, так сказать, объективное значение, потому что психическая природа у всех одинакова» [сс. 132-133]. «Человек, насколько он может возвыситься до постижения Духа абсолютного и Его жизни, по Августину, может достигнуть этого только исходя из познания собственного своего духа, будучи создан, как учит и Библия, по образу Бога» [с. 137].

Можно отметить, что даже к учению о Троице Августин подходит через рассмотрение психологических фактов, и в результате, например, делает внешне красивый, но богословски совершенно неприемлемый вывод о том, что Святой Дух есть любовь между Отцом и Сыном. Это стало впоследствии одной из причин возникновения филиоквистского богословия.

Нужно вспомнить жизненный путь Августина. В дохристианской молодости Августин 10 лет был активным сторонником манихейства – дуалистического и рационалистического учения. В нем мир и Бог понимались материалистически, добро и зло противостояли друг другу как равные противники. В 383 году Августин переехал в Рим, а через год – в Милан. В это время он разочаровался в манихействе, и ищет истину. Он поражен проповедями Амвросия Медиоланского, которые сочетали красоту римской речи и требования благочестия с логичной аргументацией, в которой уместно применялась знакомая уже Августину неоплатоническая терминология. Три года, в течение которых Августин восходил к принятию крещения от руки Амвросия в 387 году, были насыщены изучением Священного Писания и – параллельно – неоплатонической философии Плотина и Порфирия в латинском переводе. А Плотин, надо сказать, философ хотя и сложный для понимания, но для тех, кто дал труд следить за его построениями, он очень убедителен. Его построения непротиворечивы и последовательны. Он восходит к вершинам абстрактного умозрения через рассмотрение собственного ума человека. Напомню о триаде Плотина: душа, ум, единое (это если смотреть «снизу»). Единое непостижимо, но к пониманию того, что оно существует, мы приводимся «снизу», через рассмотрение того, что у нас есть: нашего собственного сознания.

Естественно, что философия Плотина стимулировала очень сильный интерес ко внутренним процессам в человеческом уме как к корреляту Божества. Августин в высшей мере обладал даром самоанализа. А критическое отношение к платонизму у него появится много позже, и оно не затронет этого принципа: возможности мыслить о Боге через рассмотрение человека.

Внутренний кризис Августина осложнялся еще и его нерешительностью порвать с прежними привычками «вольной жизни». Известно, что он в конце концов преодолел эту трудность с помощью прямого божественного вразумления, что не могло не сказаться в его рассуждении о решающем значении благодати в спасении человека в ходе его спора с пелагианами.

Пелагиане, как известно, утверждали, что человек спасается сам, своими усилиями вести правильную жизнь. По сути отрицалось как значение грехопадения Адама, так и Христовой жертвы. Спасение, естественно, понималось как некая награда за «верную службу». Учение пелагиан можно рассматривать как результат перенесения на христианскую почву устойчиво усвоенных римлянами принципов рационализма, в частности, юридизма и стоицизма. (А другое течение античной мысли, платонизм, сказалось на христианской почве появлением гностицизма и оригенизма).

Возражение Августина против п… [используйте форум для подробного обсуждения http://forum.pravaya.ru]


29 декабря 00:48, Михаил Чернушенко:

Православное понимание

Чтобы не оставить этот комментарий без указания на православное понимание пелагианской проблемы, скажем, что с восточной, православной, точки зрения, трудность разрешения пелагианского спора на Западе связана с тем, что там падший человек мыслится полностью лишенным благодати. То есть Адам мыслится как натуральный «человек сам по себе», без благодати. Затем Бог ему благодать даровал, а за совершенный грех снова отнял ее, как будто бы это просто какие-то звездочки на погонах, которых можно лишить за преступление.

В православном понимании человек, каким он был сотворен, и каким он воссоздается во Христе, – это никогда не человек сам по себе, а человек и благодать (божественные логосы) в неразрывном единстве. Благодать входит в конституцию самого человека. Даже в падшем состоянии в человеке действуют благодатные токи, без которых он просто бы исчез из бытия. Грех лишь нарушает правильный личностный выбор естественных, природных стремлений человека, что спутывает их иерархию и формирует ложные цели и мотивы поступков.

Падение человека и начало его разрушения произошло именно в той области, в которой он должен был осуществить своё назначение – в области произволения, которым он должен был направить все силы своей души к Богу в целях соединения с Ним. В этой же области и должно осуществиться уврачевание человека – как во Христе через восприятие человеческой воли, так и в каждом христианине силой божественной благодати. Первый плод ее – вера. Затем в Таинствах, прежде всего в Евхаристии, благодать, подаваемая человеку, устраняет в нем всё неестественное, укрепляет естество в первоначальной красоте и увенчивает его обожением, к достижению которого, действительно, естественной силы в нашей природе нет. Но, совершая всё это, благодать осуществляет лишь то, что намечено идеей человека. Она поэтому нисколько не упраздняет естественных сил человека и даже необходимо предполагает эти силы и в них соответствующую наклонность к восприятию ее. При отсутствии этого момента она остается бездейственной. Спасение всегда совершается по свободной воле человека, а не по принуждению. Оно необходимо включает в себя момент исцеление от греха, а не просто освобождение от наказания за грех, как часто мыслится в западной юридической теории спасения.


29 декабря 11:58, Михаил Чернушенко:

"Возражение Августина против пелагианства..."

Возражение Августина против пелагиан сводилось к тому, что человек очень глубоко поврежден грехом, настолько, что он без благодати даже захотеть двинуться к Богу не сможет. И лишь посещение благодати вырывает человека из духовного плена и возвращает к Богу.

При определенном утрировании из доводов Августина можно сделать вывод о том, что Бог одних предызбрал ко спасению, и они спасутся, а других нет, и они тем самым обречены на погибель. Такие выводы действительно сделали в 16-м веке кальвинисты, что (как показано у Макса Вебера) стало одной из причин возникновения капитализма и в конце концов нынешнего глобального западного миропорядка (второй причиной было овладение небольшими группами лиц техникой банковского кредита, то есть возможностью делать «виртуальные» деньги как бы из ничего).

Пелагианство, казалось бы, в чистом виде давно исчезло, но на самом деле оно сохранялось и в Римской церкви в виде учения о заслугах, и вообще стало повсеместно частью обыденного сознания морализирующих обывателей, которым не нужна Церковь с ее четким учением о Христе, потому что у них-де «Бог в душе». Нетрудно видеть, что пара пост-кальвинистский фундаментализм с одной стороны и самонадеянный расчет на свою праведность с другой оказывается неким идеологическим мотором, движущим мир к его предсказанному концу.

И вот что любопытно: на Западе противник пелагиан, Августин, оказывается, идет тем же путем, он исходит из рассмотрения человека и делает выводы о Боге! То есть словно бы не замечается тот отлично известный Августину факт, который он же и доказывает, что человек поврежден, что его нельзя брать за критерий.

В восточном богословии отношение человека к Откровению представляется как отношение ума созерцающего или воспринимающего существующую объективно истину и полагающего ее в основание своих выводов как нечто само в себе достоверное.

«По своему содержанию восточное богословие хочет быть, прежде всего, развитием данных, заключающихся в Откровении, через применение к ним логических операций ума, а не рефлексиею над опытом собственной жизни и деятельности человека» [с. 170], пишет А. И. Бриллиантов. «Для блаженного Августина (…) человек является исходным пунктом даже в его спекуляции о Боге. Наоборот, у Дионисия (Ареопагита) идея Божества служит точкой отправления при определении сущности духовно-религиозной жизни самих конечных существ» [с. 195]. Такой подход типичен для всего восточного богословия.

Ко времени пелагианских споров на Востоке уже вполне было разработано (отцами-каппадокийцами) и воспринято ясное и, кстати, вполне рациональное учение о различении природы и ипостаси – учение, которое на латинском Западе фактически никогда не было вполне понято. Характерно, что при этом именно богооткровенные истины, истины о бытии Святой Троицы, были поставлены в основание всего рассмотрения, а из них были выведены и следствия для понимания собственно человека (а не наоборот).


30 декабря 15:51, Сергей:

Я их не читал и не могу обсуждатью прочтите мою статью и передайте другим.

Про Свято Троицкую Единоверческую Церковь гр Муствеэ.

Опишу положение Свято Троицкой Единоверческой Церкви гр Муствеэ и одноимённого прихода ( СТЕЦ; СТЕП ). СТЕЦ построена в 1877г на средства казны и была передана в бессрочное и бесплатное пользование СТЕП-у. В 1926г по решению правления прихода СТЕП был присоединён к Апостольской Православной Церкви, но сама СТЕЦ и имущество не передавались. Богослужения В СТЕЦ проходили и далее – до 1956г, тогда местные власти решили Церковь закрыть и превратили в склад, а в 1960г сбросили и разбили Колокола, которые были подарены Царицей ЕЛИЗАВЕТОЙ. В 1982г государством по договору №17 Церковь была передана Баптистскому приходу. Так вот, тогда в1956г будучи уже с 1926г православными прихожанами, наши деды и отцы, не подумав, что когда то их предки будут в таком положении как сейчас, без задних мыслей, передали ИКОНЫ и имущество в местную Никольскую Православную Церковь по списку, но в настоящее время этого списка нет и часть икон пропало ( украли ) а про имущество нет смысла даже говорить. Воссоздав в 2000г СТЕП Милосердия и получив от ЭАПЦ в бесплатное и бессрочное пользование СТЕЦ как и в 1877г (нам и сейчас не понятно, по каким соображениям ЭАПЦ признана правоприемницей СТЕЦ ?, вед Государство никогда от себя Церковь не отчуждало ), прихожане обратились к своему правлению Никольской Церкви, мол давайте теперь вернём иконы и утварь, которые еще целы, обратно в нашу ворую т.е. СТЕЦ, но не тут то было, не понять по каким ( наверно личным интересам ) было отказано. Тогда прихожане обратились к Митрополиту Таллиннскому и всея Эстонии Корнилию ( здесь очень много нужно говорить, но мы в кратце ), после обещаний вернуть иконы и утварь, Митрополит поставил следующие условия, при выполнении которых, он вернёт ИКОНЫ и утварь. 1.СТЕП должен принять Устав ЭПЦМП. 2.СТЕП должен перейти под окормление Синода ЭПЦМП. ( Нам эти условия не понятны, мы все прихожане Никольской Церкви у которой принят Устав ЭПЦМП и прихожане находятся под окрмлением Синода ЭПЦМП ). Эти два условия можно выполнить, правление СТЕП и прихожане согласны, но здесь есть своё НО. Митрополит Таллиннский и всея Эстонии Стефанус ставит одно условие: Если СТЕП Милосердия выполнит условия ЭПЦМП, то ЭАПЦ прекратит? или изменит условия арендного договора, каким он будет мы не знаем, но правление прихода и прихожане такой риск на себя не берут, слишком много затрачено личных денежных средств и личного труда. Пока СТЕПМ не ПРИСОЕДИНЁН не к ЭАПЦ не к ЭПЦМП, а Богослужения по Православным канонам проходят регулярно. Прихожане СТЕЦ ждут, когда Митрополиты двух Эстонских Церквей договорятся и решат эти условия, которые Они предьявляют СТЕП, то решение о присоединении к ЭПЦМП, будет принято незамедлительно.

Председатель СТЕПМ С. Бородин 25 -12-2007 г

.

осстановленный Иконостас ожидающий возврата Царских Врат и икон.


1 января 21:11, Посетитель сайта:

Написавшему этот материал. Следовательно, Вас устраивает деятельность руководства Православной церкви? Мы же думаем, что устраивает. Тогда приход Патрарха, который сменит высокочтимого Патриарха, явится нечто страшным. На все воля Божья. Слава Иисусу Христу.


2 января 00:14, В.Г.:

Дмитрию Данилову

У каждой статьи есть какая-то цель, есть основная мысль и понимание что этим хотел сказать автор. Я не понимаю, какое отношение это многословное изучение внутренних проблем т.н. католической церкви имеет отношение к нам. Единственное, к сожалению, что чувствуется, так это некая симпатия автора к католикам.

Статья, с моей точки зрения - это скрытая форма пропаганды католицизма и тесно связанного с ним (в смысле ими же вызванного к появлению на свет) протестантизма. Дипломатичное название нами католиков церковью-сестрой, также означает, что понятие церковь-сестра, в нашем православном смысле, вообще не Церковь. Это отпавшее от вселенского православия общество священников имеющих (каждый индивидуально) апостольскую преемственность, но не Церковь. И то с известными ограничениями - так, например, Лефевр - вообще неизвестно кто.

ОВЦС после недавнего заявления папы римского о том, что они не считают нас Церковью, недвусмысленно и официально заявил, что РПЦ МП не считает т.н. католическую церковь Церковью. Этот мягкий обмен мнениями дополнительно и чётко подтверждает, что всё нормально у нас в РПЦ. Никакой модернизм в нашу Церковь не приникает и не проникнет. Автору стоит получше изучить соборное мнение РПЦ - похоже автор недостаточно подготовлен именно в этом. Пассаж автора против нашего священноначалия не просто странен, а попахивает призывом к отпадению от Церкви.

Это, конечно, личное дело автора рисковать своим личным спасением и сталкиваться с опасностью гарантированно не войти в царствие небесное. Но, хотел бы заметить, что данный сайт считается православным и если автор целиком поглощён изучением католицизма, течений в нём, расколов, отлучений и т.д. - не стоит на основе некоего "опыта" католиков делать выводы (тем более прогнозы и рекомендации), связанные с нашей Церковью. Это может расцениваться только как возможная модернистская ересь самого автора.


7 января 08:21, владимир:

католицизм

Католицизм-ересь, которой сегодня заражает митрополит Владимир Петербуржский все православные приходы Санкт-Петербурга и области. Это как раз тот вероятный будущий модернист, который вполне может стать патриархом России. В одном из храмов Всеволожска обсуждался возможный приезд Папы Римского, тогда еще Иоанна Павла второго, как вполне возможный, нужный и даже необходимый для объединения церкви. Народ молчал. Люди не понимали почему их священник выступает на экуменистических позициях обсуждая вопрос, который не решается веками по вине отступников от христианской веры, а именно католиков и почему собственно необходимо это объединение сейчас? Через несколько дней этот храм посетил митрополит Владимир. Я подразумеваю, что правы были старцы, когда пророчествовали о том, что с приходом в Россию Русского царя и самодержавия чистка начнется с самой православной церкви и с ее обничестивейшихся иерархов и первосвященников.К тому все и идет. Развал католицизма очевиден и живя здесь на Западе я убеждаюсь в этом все больше и больше. Не только католицизм, но и все остальные еретические образования- протестантизм, лютеранство, евангелисты, баптисты, и пр и пр и пр. Им имя легион.Они преданы анафеме и блажен муж иже не идет на собрание нечестивых. Я уважаю нашего Патриарха Алексия второго и ценю его мудрость и стойкость, его веру в Бога и в истину Слова. Слава Всевышнему он не пошел на братание с еретиками, а смиренно молится за них и ждет от них покаяния. И нам надо желать того же. Храни вас всех Господь!


10 января 16:54, ДД - В.Г.:

Уважаемый, прежде чем меня обвинять в симпатиях к католицизму, прочитатйте сперва вступительную статью к книге отца Александра Шаргунова. Она вам на многое откроет глаза, если вы, разумеется, не считаете отца Александра тоже филокатоликом, а также не считаете, что любое упоминание католицизма и всего, что с ним связано, является скрытым филокатоличеством. Странно то, что вы обвиняете в симпатиях к тому, что сами называете "т.н. католическая церковь".

Насчет же "пассажа" в адрес священноначалия, то мне представляется не вполне понятным, где именно вы его разглядели. Соборные решения РПЦ, я вроде бы нигде не оспаривал, тем более речь идет о возможных тенденциях, а не о конкретных фактах церковной политики. И что бы вы там не говорили, не все хорошо у нас в Церкви. Если бы было все хорошо, не было бы ни скандала вокруг еп. Диомида, ни разномыслия насчет миссионерской деятельности и прочего. Если же вы привыкли определять здоровье Церкви по индексу бюрократической активности и пафосу церковной документации в духе "Ура КПСС!", то это только ваше личное дело. Реальность же несколько иная, что признают очень многие пастыри и отцы, в том числе о. Андрей Кураев.

Как бы то ни было, но выслушивать моралитет в свой адрес и обсуждать проблемы Церкви с человеком, который дописался до фразы "гарантированно не войти в царствие небесное", мне кажется несколько странным. Особенно, когда в модернизме обвиняют того, кто всю свою сознательную жизнь борется с модернизмом. Не напоминает ли это, в свою очередь, подтасовки из известного примера, когда вор громче всех кричит: "Держи вора?".

Грязно работаете, господа.


11 января 03:11, В.Г.:

Дмитрию Данилову

Уважаемый, Дмитрий. Я прежде всего хотел подчёркнуть то, что Ваша статья, может быть невольно, является пропагандой католицизма перед православной аудиторией. Неподготовленный читатаель даже может подумать, что Православная Церковь признаёт католическую церковь - Церковью. Они не считают нас Церковью. РПЦ МП не считает римскую католическую церковь – Церковью. Ещё раз повторяю – не понимаю смысла такой длинной статьи с внутренними проблемами католиков и их улыбающимися лицами. Это - то же самое, что упорно следить за американской президентской гонкой, которая не имеет к нам никакого отношения. Например, CNN упорно по всему миру пытается подогреть интерес к их американским внутренним избирательным и другим проблемам – кто опережает кого, кто что сказал, кто что думает. Это – способ современной пропаганды. Ваша статья, к сожалению, вписывается в этот тип пропаганды, призванный вызвать симпатию к предмету через интригующие и душещипательные детали о нём. Не может у нас, православных быть симпатии к католикам. Мы можем только молиться о них, о возвращении их в лоно Церкви. Надеюсь, Вы с этим согласны. В этой связи их опыт крайне сомнителен, он носит земной, нецерковный характер и может применяться только в вопросах не касающихся Веры, то есть практически нигде.

Не собираюсь читать Вам никакие морали. По поводу «Царствия небесного» - хотел уточнить, что имел в виду Страх Божий, личный Страх Божий каждого, кто пишет о священноначалии Церкви в том числе. Войти в Царствие Небесное – это цель для христианина. «Гарантированно не войти» – это потерять Православие, отпасть от Церкви. Напоминаю, Ангелы небесные сослужат в нашей Церкви каждый раз на службе и являются в каждый Храм при произнесении, как минимум, Символа Веры, а Христос лично присутствует при освящении Даров. Это – наша Церковь, Церковь Иисуса Христа. C нами Бог. И наше священноначалие – это люди, имеющие апостольскую преемственность от Самого Христа. Они – особенные по апостольскому преемству. На них – благодать Божья. Если Вы – монархист – Вы должны это понимать. Монархия – это та же церковная иерархия, но для земного мiра, для православной государственности. Церковная иерархия – первая в этом списке. Монархию - им освящать. Относитесь к ним с должным почтением. Ваше заявление (в общем очень правильной) предыдущей статье «...Медведев впервые появился в компании «высших подсвечников» в Храме Христа Спасителя на Пасху 2004 года и поздоровался с Патриархом, просто подав ему руку...» - вызвало у меня прямое ощущение оскорбления религиозных чувств. Прошу Вас публично отказаться от фразы «в компании «высших подсвечников» или объяснить, что Вы не имели в виду священство.

Пассаж с выпадом против нашего священноначалия в данной статье следующий: «...давно настала пора для издания в Московской Патриархии своего, православного «Pascendi». Потому что самое страшное, что может нас ожидать – это приход в будущем Патриарха-модерниста». Это – неверие в нашу Церковь, как будто наш Патриарх берётся из ниоткуда. Что значит «приход в будущем»? Что за пораженчество? Наш Патриарх избирается Церковью и священноначалием, и Дух Святой нисходит в этот момент непосредственно.

Модернисты среди священства – есть, но к Церкви это не имеет отношения. Наша Церковь на внутреннем уровне их отвергает и не примет никогда, это их частные ошибочные мнения. О. Андрея Кураева, не смотря на то, что уважаю его как православного миссионера - авторитетом в этой области не считаю, т.к. он сам допускает модернистские высказывания в своих работах. Такие модернисты, как профессор Осипов, рано или поздно будут полностью отвергнуты Церковью, как хрестоматийные примеры, но преувеличивать их опасность в настоящий момент не стоит.


17 января 14:23, Посетитель сайта:

Еще древние отцы говрили "не будь зело прав". Консерватор ли, или реформатор, гнущий свою линию вопреки всему и всем, неизбежно станет раскольником.

Автору статьи неплохо было бы научиться отличать веру от обряда. Известный факт - старообрядцы так и не поняли, что одно дело ересь, а другое обряд, обычай, уклад.

Больше того, В.Г. правильно пишет, что слова автора «...самое страшное, что может нас ожидать – это приход в будущем Патриарха-модерниста» - это неверие в Церковь. «...как будто наш Патриарх берётся из ниоткуда» (!).


17 января 19:12, ДД - Посетителю от 17.01. 14:23:

Извините, у вас перебор вышел

Извините, вопреки чему я гну "свою линию"? Вопреки абсолютному большинству Церкви? Или вопреки Священноначалию, которое тоже насквозь консервативно и высказывается негативно относительно католицисткого натиска? Моя линия нисколько не противоречит основной линии Церкви. В Церкви, посмею вас заверить, есть не только благодушие и благолепие, но и оценки угроз. Статья, по моему, предельно антикатолистична и показывает лишь опыт человека, который начал сомневаться в том, истинен ли современный католицизм. Ваша претензия насчет неразличения веры и обряда не понятна. Каким же образом, по вашему я их не различаю? А тот факт, что сама гипотеза о приходе патриарха-модерниста - это "неверие" в церковь является не более чем наивом, свойственным более всего неофитам. По этой же логикой следовало, что и ереси в церкви невозможны, и расколы типа филаретов денисенок берутся извне. Нет, уважаемый, они именно в церкви возникают. И пришествие патриарха-модерниста - это не более, чем гипотетический вариант возможного. а не неизбежного будущего. Пожалуйста, почувствуйте разница между "Придет патриарх-модернист" и "Не дай Бог, придет патриарх-модернист".


17 января 20:24, ДД - В.Г.:

Уважаемый Владислав!

Вы довольно невнимательны, когда говорите о "пропаганде католицизма" и "симпатии в моей статье" к католикам. Начнем все по порядку.

Во-первых, никаких "душещипательных деталей", способных вызвать симпатию к католицизму, в моей статье нет. Если вы могли убедиться, вторую половину статьи занимает разбор не "симпатичных деталей", а как раз плачевного состояния их веры, всего здания их духовности, системы богословия и домостроительства. То есть, статья посвящена критике современного католицизма и католицизма вообще. И центральная тема моей статьи - не фото улыбающихся пап, который вас, видимо, чересчер мнительного человека, несколько смутили, а разбор методик и механизмов модернистской ереси, происхождение которой имеет общий адрес, что для нас, что для них.

Во-вторых, моя статья (да и сайт в целом) отнюдь не рассчитаны для неподготовленного читателя, не изучившим элементарные основы нашей веры, не прочитавшим хотя бы Закон Божий. Если вы исходите из предпосылки, что лучше ничего не знать, чтобы лишний раз не прельститься, то тогда бы всем верующим следовало бы сидеть дома с выключенным светом, никуда не ходить и дрожать. По тому же принципу следовало бы и из семинарий исключить курсы и учебники, где говорится о католичестве. Ведь это явная прелесть для будущих священников, не так ли? Правда вот, католические миссионеры думают иначе и ловят как раз тех, кто ничего не знает о католицизме. Я же считаю так - предупрежден - значит вооружен. А если одолевают сомнения – то, как говорится, учите матчасть.

В-третьих, если вы настаиваете на том, что среди католиков не может быть людей, в том числе и архипастырей, в ком не может заговорить совесть, восстать против подмены веры, то это тогда совсем другой разговор. Тогда вы выстпаете против и о. Александра Шаргунова и против св. Феофана Затворника, которые говорят о том, что нельзя говорить о католицизме как о вере безнадежно еретической, в которой каким-то немыслимым путем не дышит Дух. Если бы она была совершенно еретической, то тогда объясните, почему прием католических священников в православие происходит в "сущем сане", то есть сохраняется их сан священника и в православии? Объясните тогда, почему в нашей церкви католиков нельзя перекрещивать? Вот когда объясните, тогда и вернемся к этой теме вновь.

В-четвертых, ваша реплика о том, что если священники – особенные по апостольскому преемству, на них – благодать Божья, а значит они свободны от еретических падений, а также ваш посыл о том, что приход в будущем патриарха-модерниста это – «неверие в нашу Церковь, как будто наш Патриарх берётся из ниоткуда» и что если Дух Святой нисходит в этот момент непосредственно, а стало быть, защищает его от еретического зла, является всего лишь изводом католического кстати тезиса о непогрешимости папы римского и частным случаем евтихианства, распространяемом вами на священство. У вас так получается, что благодать, данная Господу священству полностью подавила человеческую природу, раз они не могут ошибаться. Если бы все было так, как есть, то объясните, откуда берутся тогда ереси и расколы? А ведь они - не «историческая болезнь церкви», они были всегда, есть и будут, со времен Христа. И приходят они не из Марса, а появляются в Церкви. Значит – это в природе Церкви – быть расколам и освобождаться от них, потому что все то же самое - в природе человека, а значит - и в природе земной Церкви. Расслабляться и не думать об опасности будем в Небесной Церкви. А здесь Господь, апостолы и святые отцы предостерегали, чтобы мы трезвились и бдили, чтобы быть Церковью, а не думать, что нас от ересей спасет благодать священников.


17 января 20:28, ДД - В.Г.:

В заключение

И, наконец, совершенно странно, что вы не знаете довольно расхожее выражение «подсвечник». Но это же говорит о том, что вы плохо себе представляете службу в том же Храме Христа Спасителя. Ни Медведев, ни другое светское лицо не могут появляться в «компании» священнослужителей. Священники служат, а они, как миряне, стоят на своем месте. Они стоят в приделе в компании себе подобных. А само выражение означает ироничный иносказательный термин, высшего чиновника со свечой в храме, который стоит на торжественной службе в главных храмах страны.

И вы еще требуете публичных извинений относительно предмета, о котором имеете самое превратное представление. Мне сдается, что вы услышали звон, но не знаете, где он, но желаемое опять принимаете за действительное. Не означает ли это, что вы сами предвзяты в подобного рода рассуждениях?

Правда, надеюсь, что вы предвзяты все-таки несознательно и искренне. Поэтому делаю вывод, что вы – человек не вполне осведомленный, но искренний. Желаю вам последнее качество сохранить, а первое по возможности исправить.

Всего вам доброго.

Дмитрий

P.S. Кстати, проф. Осипов - не модернист.


21 января 04:13, В.Г.:

Дмитрию Данилову

Уважаемый Дмитрий,

Очень рад, что термин «высший подсвечник» оказался не тем, чем кажется – прошу Вас быть с таким термином поосторожнее – он выглядит неоднозначно.

На Ваш вопрос по перекрещиванию католиков и приёме в сущем сане: Православием признаётся апостольское преемство при рукоположении католиков, но не сама римская церковь. Она для нас не Церковь. Все (или почти все) протестантские деноминации полностью лишены апостольского преемства. Именно признание РПЦ апостольского преемства при их рукоположении,а также принцип икономии позволяет оказать им снисхождение и не перекрещивать, а принимать по третьему чину. Апостольское преемство у них рассматривается в узком индивидуальном смысле - поэтому сама их церковь в целом не является благодатной и апостольской. Большой авторитет в вопросе инославия имеет Митрополит (потом Патриарх) Сергий Страгородский – среди прочих у него есть очень подробная работа 1935 года «Значение апостольского преемства в инославии» (легко найти в поисковике).

Понимание наличия апостольского преемства и благодати истинной Церкви делает наших священников особенными, но не безгрешными – ничего подобного я не говорил. Именно поэтому мы им целуем руку с благоговением – не только как людям, но и как носителям этого преемства, в том числе. А если это ещё и монах, то этот человек частично ангел – его душа пытается оторваться от мира и приблизиться к Небу. Это не делает их полностью ангелами и не спасает от возможных отступлений и ересей, не надо ничего абсолютизировать, но нужно всё-таки это помнить. Именно это я и имел в виду – ничего более, никакого «полного подавления человеческой природы».

Я не монах, но ориентироваться на монашество считаю правильным, даже в мирской жизни. Они часто употребляют термины «опасно», «неполезно» в отношении подозрительных в православном плане мнений, трактовок и т.д. В этом смысле «опасна» и Ваша статья, так как, несмотря на высказывания во второй части и других местах – тем не менее, как я уже отметил, общий посыл в ней направлен на имеющийся некий католический опыт, якобы нужный нашей Церкви - считаю неверным.

Ересей в истории у нас было достаточно – РПЦ их все победила и будет побеждать далее. Отступники и раскольники типа Денисенко, пытающиеся увести относительно небольшую паству, это неприятная реальность, но это к модернизму не имеет отношения – это типичные раскольники и всё. «Бес их попутал», как говорится. Без сомнения, именно на крупнейшей в мире православной РПЦ МП и русском православном народе лежит гигантская ответственность за судьбу вселенского православия. Думаю, что самые жестокие внутренние испытания РПЦ испытала во времена обновленчества 20-х годов, но даже тогда выдержала и устояла на Камени Веры. Никаких предпосылок к чему-либо подобному сейчас нет.

Видимо, мы с Вами по разному относимся к термину «модернизм». Я считаю, что любые новые толкования и теории дополняющие или изменяющие Св. Писание и Предание «опасны», пагубны и неприемлемы в принципе. Надо руководствоваться принципом «…только то, что имеете держите пока приду», твёрдо «держаться» за догматы и иметь Страх Божий в суждениях и мыслях. Относиться к Св. Писанию и Преданию надо очень осторожно – по принципу «не расплескать» воду, не навредить. Даже в пылу полемики и попытках современной трактовки нельзя отклоняться от изначального смысла, что-либо случайно вносить новое – это значит нарушить и подвергнуть опасности и читателя и в том числе и себя, свою душу. Вы не считаете проф. Осипова модернистом. Я – считаю. Но одновременно верю в массовую внутреннюю Веру у большинства паствы нашей Церкви, священноначалие и соборность, которые все вместе не дают модернизму и ересям взрасти у нас. При появлении в Церкви, уверен, таковые сразу будут отторгнуты. Вы, такие признаки – видите (но не у проф. Осипова). Если не трудно, расскажите - какой конкретно модернизм Вы имеете в виду и кто его носители в нашей Церкви?


29 января 23:59, Посетитель от 17.01 :):

да, согласен, перебрал малость

Еще Константин Леонтьев сказал, что Россию нужно подморозить, чтобы не гнила.

А патриарх-еретик (не дай Бог) не выбирается по доброй воле или по ошибке. Каков приход, таков и поп. И в этом суд Божий.

Последний комментарий наводит и еще на одну мысль - нужно всегда хорошо понимать, что такое модернизм, консерватизм, старообрядчество наконец. Согласитесь, одно дело - написать несмываемым маркером "модернизм", а другое - понимать, что проиходит. Максима Грека тоже назвали бы модернистом, если бы такое словечко тогда было. Еретиком и сейчас за многие вещи назовут.


11 декабря 16:20, ФИЛИППЪ:

о книге Лефевра

Читал и анализировал,он искренний человек болеющий за свое дело, но непонимающий что католицизм был болен этими болезнями всегда,просто пришло время выйти им наружу.Поразила меня одна деталь:нет ссылок на Св Отцов одни энциклики ,понятно что это за дух.Печально что в нашей Церкви мало Отцов читают а больше все брошюры сомнительные.А модернисты активные ребята осиповы,кураевы,мещериновы они готовы к людям идти ,поэтому их слышно,попробуте себе представить,ну к примеру,оВалентина Асмуса в виде дешевого зазывалы.Как воздух нужны консервативные проповедники,укорененные в Писаниях и Предании.


3 апреля 00:12, Gyaur:

Думаю, напрасно Вы концентрируетесь на фигуре Фролова. Фактически есть множество гораздо более масштабных и опасных фигур. Например, о. Андрей Кураев и о. Петр Мещеринов.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019