Станислав Хатунцев, Воронеж
1 декабря 2004 г.
статья на сайте

БАРОН УНГЕРН ГЛАЗАМИ ВОСТОКОВЕДА СОВЕТСКОЙ ШКОЛЫ

Белов Е.А. Барон Унгерн фон Штернберг: Биография. Идеология. Военные походы. 1920 – 1921 гг. М.: Аграф, 2003.

Книгами и статьями о белом генерале бароне Унгерне кого-либо в нынешней России, пожалуй, удивить трудно. Большая их часть написана с опорой на достаточно широко известную работу «Самодержец пустыни» [Юзефович 1993] – как, например, статья автора данных строк [Хатунцев 2004]. При этом многие из новейших произведений «Унгернианы» местами представляют собой практически компиляцию текстов Л. Юзефовича [Первушин 2004], порой – довольно малоталантливую [Демиденко 2004]. Но монография ныне уже покойного востоковеда Е.А. Белова, посвященная легендарной фигуре фон Унгерн-Штернберга – работа абсолютно оригинальная. В отличие от книги Юзефовича, она является изданием не историософско-публицистическим, а научным, академическим. Её автор стремился выявить и исправить неточности и ошибки в трактовке личности Унгерна советскими и зарубежными исследователями, но основное внимание уделил военной истории созданной бароном Конно-Азиатской дивизии и белых формирований, номинально подчинявшихся Унгерну во Внешней (Халха) Монголии в 1920 – 1921 гг.

Белов исправил многие фактологические неточности, имевшиеся в работе Л. Юзефовича, однако некоторые его «уточнения» отнюдь не бесспорны. Так, Юзефович пишет, что во время русско-японской войны Унгерн не воевал и под огнём не был [Юзефович 1993: 19], Белов же утверждал, что в боевых действиях барон участвовал и был награжден за это солдатской светло-бронзовою медалью и званьем ефрейтора (с. 18). Получение Унгерном медали и «повышенного» солдатского чина сомнений не вызывает, однако вопрос о том, действительно ли сражался барон с японцами, все-таки нуждается в дополнительном изучении, так как на основе имеющихся и недавно опубликованных источников ответить на него однозначно весьма затруднительно [См. Барон Унгерн… 2004]. Кроме того, в качестве даты рождения Унгерна Белов привёл 1887 г. (с. 2, 5), никакими доводами это не подкрепляя. Традиционная дата рождения барона – январь 1886 г., а Юзефович очень хорошо аргументирует собственную точку зрения, согласно которой Унгерн родился 29 декабря 1885 года [Юзефович 1993: 18].

Белов не умалил достоинств вождя контрреволюции в Халхе и Забайкалье, отметил его храбрость и опытность, военный талант (с. 5, 44, 192), справедливо считая, что именно он разгромил важнейшие военные силы китайских республиканцев во Внешней Монголии (с. 196). При этом автор монографии постоянно подчеркивал жестокость барона (с. 5, 30, 100, 132, 160, 162, 164, 170-171, 193, 194, 196). Думается, что в соответствующую эпоху, среди деятелей

как белого, так и красного лагеря Унгерн своей жестокостью не слишком и выделялся, что мера его жестокости была невелика в начале гражданской войны, но возрастала с её течением, поскольку по ходу развертывания событий в России барон все более убеждался в том, что дело, им защищаемое, обречено поражению.

Не оставляет никакого сомнения то, что на страницах своей книги Белов выступил как представитель советской школы историографии. Об этом свидетельствуют оценки, данные им различным событиям и лицам, участвовавшим в них. Но он стремился сохранять объективность, обстоятельно опровергал некоторые мифы советской исторической школы, связанные с фигурой барона, например миф о том, что он являлся агентом Японии (с. 75 – 80), не скрывал многих неблаговидных действий революционеров в России (с. 216) и в Халхе (с. 185).

Идею Унгерна о создании монархического Центрально-Азиатского государства из кочевых народов тюрко-монгольского корня Белов считал абсолютно нереальной и утопической (с. 118). Но некоторые пункты своего плана барон выполнил – наголову разбил едва не десятикратно превосходивший по численности подчинённые ему силы китайский экспедиционный корпус, реставрировал царство Богдо-гэгэна. Частичному осуществлению замыслов Унгерна способствовала геополитическая обстановка, сложившаяся во Внутренней Азии после свержения Маньчжурской династии и краха Российской империи. Поэтому мы полагаем, что полностью утопичными и нежизненными проекты барона назвать нельзя.

Однако весьма обоснованна мысль Белова о том, что Тибетская сотня, воевавшая в составе Конно-Азиатской дивизии Унгерна, не была прислана к нему Далай-ламой, как утверждает Л. Юзефович, а набиралась из числа тибетцев, живших в Урге (с. 110). Добавим, что во Внешней Монголии, стране «желтой веры», помимо столичных «тубутов» (тибетцев), могли существовать и другие группы выходцев с родины Далай-ламы, которые должны были поддерживать борьбу барона с осквернителями ламаизма – республиканцами-«гаминами», пришедшими из Китая.

Трудно безоговорочно согласиться с мнением автора монографии о том, что Унгерн, физически уничтожавший евреев, был в этом отношении предшественником немецких фашистов (с. 194). Дело в том, что последние проповедовали превосходство «белого», арийского, человека, и уничтожали евреев по расовому критерию, барон же такого рода расистом не был, белой расе он предпочитал жёлтую, а с евреями (и далеко не со всеми!) расправлялся только когда они выступали носителями ненавистного ему революционного духа и буржуазности. Но революционеров и буржуа (как только последние давали ему для этого повод) Унгерн расстреливал независимо от их национальности. В то же время некоторое число евреев служило в его войсках,

причем среди них имелись занимавшие весьма ответственные посты (полковник Вольфович, отнюдь не Владимир). Многие евреи являлись ценными агентами барона в городах Дальнего Востока [См.: Оссендовский 1994: 261].

Нельзя согласиться и с мнением Белова о том, что основная причина заговора офицеров Азиатской дивизии против своего командира состояла в том, что он был разбит Красной армией, после чего офицерский корпус якобы

решил прекратить борьбу под его началом и продвигаться в Маньчжурию (с. 164 – 165). При этом, игнорируя данные весьма надёжных источников, Белов отрицает наличие у Унгерна плана уйти в Тибет и считает, что он решил отправиться в Западную Монголию (с. 185, 215), превратив её в базу для дальнейшей борьбы с отрядами красных.

Эти утверждения автора монографии голословны. Никаких конкретных доказательств в их пользу Белов не приводит. Но ему хорошо известно, что большая часть унгерновцев, достигших Маньчжурии, отправилась в Приморье (с. 215) и воевала там в составе белых армий до их эвакуации за кордон. Малообоснованно и предположение о том, что барон, выбираясь с войском из Забайкалья, решил двинуться именно в Западную Монголию. Он не мог не понимать, что там столь крупная боевая единица, как Азиатская дивизия, сколько-нибудь удовлетворительно снабжаться не может и вследствие этого не сохранит должной боеспособности, что в районе Кобдо и Улясутая она обречена распылиться на более мелкие группы. Весомее и аргументированнее документально нам представляется версия Юзефовича о том, что из Монголии Унгерн решил уйти к Далай-ламе, и именно это решение вызвало недовольство офицерского и рядового состава дивизии. «Западномонгольская» версия служит обоснованию просоветской концепции заговора против барона его соратников, и именно поэтому она оказалась в книге Белова.

На первый взгляд парадоксален, но вполне справедлив заключительный вывод её автора: объективно, но в прямую противоположность своим сознательным устремлениям, Унгерн весьма помог русским революционерам, с которыми сражался не на жизнь, а на смерть: он изгнал из Внешней Монголии китайскую армию и послужил причиной ввода туда войск РСФСР (см. с. 196). Действительно, если бы барон в начале октября 1920 г. не ушел со своими всадниками в Халху и в феврале следующего года не взял бы её столицу Ургу, то более чем 70-летний период монгольской истории протекал бы совсем по другому руслу, китайскому, в которое она после распада СССР уверенно возвращается. В тех условиях, в которых находилась советская власть в России в начале 20-х годов, её вожди, не будь в пределах Монголии «даурского крестоносца» с его дивизией, уже разбившей крупные экспедиционные силы Пекина, едва ли решились бы на ввод в эту страну своей армии. Т.о., то, что Халха более чем на 70 лет оторвалась от Китая и оказалась в сфере геополитического домината России (хотя и советской), следует признать косвенной исторической «заслугой» барона.

Кроме того, сам факт объективной помощи контрреволюционера своим субъективным противникам и врагам, революционерам, для нашего времени не удивителен, а закономерен. Еще в ХIХ веке К.Н. Леонтьев отметил, что в его эпоху консервативно-охранительные силы (в т. ч. и Николай I) на деле способствовали торжеству не охранительных, а эмансипационных, если не прямо революционных тенденций [См.: Леонтьев 1996. С. 556 и, особенно, С. 625]. Показательно, что в прошлом столетии ярый антисемит и враг либерализма и демократии А. Гитлер объективно, по-видимому, внес едва ли не наибольший сравнительно с другими политиками вклад в создание государства Израиль и в утверждение на землях Германии ненавидимого им буржуазного строя западного, англо-французского образца. Последнее было обеспечено тем, что Гитлер, собрав под свои знамена подавляющую часть немцев, бывших противниками плутократического порядка, и истребив или же изгнав из страны его остальных врагов, не примкнувших к национал-социализму, потерпел в своей борьбе подлинное фиаско и тем самым практически полностью расчистил политическое, экономическое и культурное поле Германии для западных, либерально-демократических форм и сил.

Сравнивая труды Белова и Юзефовича, отметим: книга второго отличается большею широтой историко-философского видения, кругозора и эрудиции, большею проработкой литературной формы, в частности, блестящей стилистикой. Но определенные недостатки рецензируемой монографии, отмеченные выше, её отнюдь не дезавуируют. Автор книги был настоящим профессионалом, проделавшим серьезнейшую работу, введшим в научный оборот целый ряд надежных источников. В представления об Унгерне, об истории русско-монголо-китайских политических отношений Белов привнёс много нового, результаты его труда ценны и значимы безусловно.

Примечания:

В круглых скобках, напр. (с.18), указана страница рецензируемой книги. В квадратных скобках, напр. [Юзефович 1993: 19], указано соответствующее издание и номер его страницы.

[Барон Унгерн… 2004]: Барон Унгерн в документах и мемуарах / Сост. С.Л. Кузьмин. М., 2004.

[Демиденко 2004]: Демиденко М. Барон Унгерн – белый рыцарь Тибета. М., 2004.

[Леонтьев 1996]: Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство. М., 1996.

[Первушин 2004]: Первушин А.И. Барон Унгерн-Штернберг и воины Шамбалы // Оккультные войны НКВД и СС. М., 2004. С. 375 – 397.

[Оссендовский 1994]: Оссендовский Ф. И люди, и звери, и боги. М., 1994.

[Хатунцев 2004]: Хатунцев С.В. Буддист с мечом // Родина. 2004. № 9. [Юзефович 1993]: Юзефович Л.А. Самодержец пустыни (Феномен судьбы барона Р.Ф. Унгерн-Штернберга). М., 1993.