2 апреля 2020
Правые мысли
Книги/Журналы

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Владимир Варава, Воронеж
10 февраля 2005 г.
версия для печати

Гиперборейская стужа бытия

(Размышления над книгой Виктора Будакова «Великий Дон. Воронеж-град») Совмещая различные духовные, интеллектуальные и художественные стремления воедино, Виктор Будаков обозначил жанр, который можно назвать «поэтическая история»

Обложка книги Виктора Будакова "Великий Дон. Воронеж-град"

«Историческая лирика» писателя Виктора Будакова всецело определяется стремлением проникнуть в основу, в самую почвенную суть национального бытия. Познать ее тайну, или хотя бы приблизиться к ней. Это дает вдохновение на вдохновенное бытие в мире, и надежду на вечную жизнь. Но она обретается лишь тогда, когда глубоко прочувствованы неотмирные корни Родины. Чтобы понять свою судьбу, ее нужно искать в прошлом, но не только в историческом прошлом, но в метафизической дали родного края.

Если я не пойму былое,

Мне грядущего не понять!

Совмещая различные духовные, интеллектуальные и художественные стремления воедино, Виктор Будаков обозначил жанр, который можно назвать «поэтическая история». Как раз «Великий Дон. Воронеж-град» и является наиболее полным выражением этого жанра.

Повествование берет свое начало от самых основ жизни народа, тех основ, которые настолько далеко-глубоко ушли своими корнями в даль былого, что здесь уже не Время, но Бытие открывается взору рассказчика и читателя. Бытие дает смысловую опору и времени и истории. Понять, что история не только время, вьющаяся лента бесконечного потока в мглу уходящих событий, но само Бытие, определяющее судьбу целого народа, помогает книга «Великий Дон». Происходит восстановление бытийного сознания. Именно оно в большей степени оказалось порушено в последние времена, увы, нашей непонятной жизни. Вот почему сейчас стало возможным грубо искажать наши исторические святыни, стало возможным переделывать, переписывать прошлое.

Славянская Русь стала «державой Христова Креста», — говорится в стихотворении «Евангельское зерно». Благодатна славянская почва для проповеди Христовой. В этом стихотворении возникает величавая фигура Андрея Первозванного, сумевшего скифскую ярость язычников преобразить в духоносную культуру Слова Божия.

Взгляд автора устремляется к истокам и видит древние курганы — один из первоэлементов нашего национального самосознания. Это некий мистический архетип славян, не постигаемый лишь археологически, но требующий духовного напряжения всего человека. Взгляд смиряется перед величием древней тайны, и начинается работа живого проникновения непостижимого прошлого в современное сознание. Автор и говорит: «Перед замкнутой, равнодушно и загадочно молчащей их древностью взрослые были такие же дети, как я и мои школьные сверстники». Курганы – «русские пирамиды», наша мистическая гордость и бесконечная возможность прорыва в неведомое.

Многообразна семантика слова «курган» и многозначительна для ковки национального сознания. Это и «холм», и «горка», и «древняя могила», и «крепость», и даже «ледяная гора, носящаяся по морю». Здесь прослушивается какая-то крепь, какой-то зов вечной дали. Курганы хранят тайну Неба и Земли, в них не образ археологического прошлого, а основа человеческой жизни. «Курганы древности — стигматы исторического бытия человечества», — говорит автор.

Связь времен, поколений, судеб, «культ предков» — все это сильно в русской культуре. Не зря «метафизика всеединства» — центр русского самобытного философствования, усилие к восстановлению всего растерзанного во времени и пространстве человеческого бытия. В некотором смысле все русские люди – наследники и выразители мирочувствия Николая Федорова.

Творчество Виктора Будакова находится в русле этой коренной традиции благоговейного отношения к отчеческим святыням. Чтобы приблизиться к потаенным пластам родной земли, нужна «духовная археология», нужна поэзия. Замысел автора не в том, что бы дать точный исторический образ древности (что и для науки является непосильной задачей), а в том, что бы привести и себя, и читателя к сакральным основам нашей Родины, Отчего края.

Раскрыть великий внепространственный и вневременной смысл своей «малой родины» — вот что нужно для национально образованного человека. Дать почувствовать, что ты живешь не в провинциальном захолустье космополитической мега-цивилизации, а ходишь по той земле, в которой свершались великие «культурные проекты» древности. Здесь скифы, киммерийцы, савроматы, меланхлены, аланы, гунны, авары напитали почву неземным культом высшего, которому суждено было стать уже земной евразийской культурой. Это некие криптограммы национального бытия, через которые проходит далекий, уже неузнаваемый, но не перестающий будоражить кровь «зов предков». Здесь протекает Танаис – таинственная река, значимая своим геополитическим величием быть границей Азии и Европы. И как подмечает автор, страшит ледяной поток этот, внушает мистическую робость жителям теплой Эллады своей гиперборейской стужей. Так и сейчас Россия, несмотря на все унижение, продолжает внушать комфортному Западу эсхатологический ужас. Гиперборейская стужа пугает привыкших к неистине.

Поэзия Виктора Будакова насыщена историко-географическими названиями, малоупотребительной (порой даже архаической) лексикой, старорусскими выражениями. Все это создает и своеобразие и духовно-историческую основность. Родной край, Россия опоэтизированы через свои превоэлементы-имена. Воссоздается лирический облик Отечества. Обилие слов-топонимов здесь имеет особый смысл. Через географическую и историческую, «корневую» лексику, преображенную энергией стиха, оказывается возможным донести до современников утраченные смыслы нашей культуры. «Девон», «с добиблейского дня, с доковчега», «бродники», «пядь отчих обитаний», «дорога кочевий», «сечь», «рать», «державная страда», «пажить», «ловитва», «злой полон», «набег», «зарево отчего очага», «вольница», «выплеск славянской веры и воли»…

Перед нами проходит вереница местных святынь, значимых для каждого верующего русского – Задонск, Дивногорье, Митрофанов родник… Все это опоэтизировано и тем самым раскрывается глубокий духовный смысл национальных святынь. Например, Задонск определяется автором как «целитель-монастырь», к которому тянулись и тянутся бесконечные нити богомольцев со всех окраин Руси.

«Великий Дон» — поэтическое осмысление истории; причем истории реальной, не исторического мифа, не художественного образа, но настоящей, пронизанной кровью и болью предков. Поэзия и история встречаются, как встречаются незримые потоки Дона, происходит соединение несоединимого – времени и пространства в общей бытийной судьбе народа.

Образ Дона у Виктора Будакова многомерен. Бесспорно, что это центральный символ книги, и, возможно, всего творчества писателя. Но что делает его основным? Только лишь географическое местоположение, или нечто большее? Стихотворение «Инобытие» дает ответ на этот вопрос. Здесь — главные темы жизни человека, выраженные метафорой реки. «Излучина Дона» тождественна «излучине жизни». Жизнь так же неведома и непостижима как и «большая излучина Дона». Путь Дона – духовная картограмма жизни, мистически зачинаемая в неведомом: «откуда она, гигантская эта дуга?. Далее – причудливая течь реки, обременяемая высшими смыслами и не желающая быть инертным потоком: «куда ему течь?»

Поэтическая надежда и упование на то, что смерть не есть простое «прекращение жизнедеятельности организма», столь бездушное определение «науки», а даль иная. Смерть не «небытие», но «инобытие»:

Пока тебя не поглотит бездна, смерть,

Которая смерть ли есть?

Ибо так называемое небытие,

Быть может, всего лишь инобытие?

Или бытие вечное?

Спасение и бытие вечное!

Это, можно сказать, некое поэтическое богословствование, которое всегда было неотъемлемой частью русской лирики.

Неумение общаться с Тайной, неверие в ее бытие — главная духовно-интеллектуальная ущербность современной технически переразвитой, но метафизически недоразвитой, цивилизации

«Кроваво-красный Дон» — аллегория русской трагедии; даже не аллегория, а реальный образ беды, пронзившей Бытие стихией водного потока. Образ кроваво-красного Дона настолько сильно захватил мысль автора, что неотступно следует и по пространству его стиха. Здесь и «потоки крови», и «море женских плачей-слез», и «свинцовые воды», и «славянский Нил», и «стылый Дон», и «витязь воли».

Дон оживает в многообразных метафорах, и все они пропитаны идеей «кровавой воды». Кровь и вода – две жидкие субстанции мирозданья, две животворящие стихии. Множество различных ассоциаций связано с ними. И сополагая их, автор настраивает читателя на «вертикальный стиль мышления», напоминает ему о трагическом. Он говорит: «Дон – личное переживание, а судьба реки – что судьба родины», или еще: «Река у народа течет через всю его жизнь, она не только страда, кормилица, но и песня сердца, радость и печаль души, поэтическая стихия, духовная глубина «живой воды».

Красный цвет – исконное славяно-русское ощущение Бытия. Это не просто «цветовой архетип», но обнажение страшной красно-черной правды жизни (ее «красное колесо»), и одновременно, чаяние, надежда и свет (святой Владимир «красно солнышко»). И не случайно сгущение красного цвета у автора везде – в тексте, даже на обложке книги. Как говорил о.Павел Флоренский «православие не доказуется, а показуется».

Таков духовный смысл реки, который раскрывается в единстве «этического» и «эстетического», в слиянии боли и красоты, страдания и восторга. Художественная интуиция помогает личные ощущения автора довести до общей формы, узнаваемой каждым. Течение Дона как кровавый шлейф времени; он проходит через все повествование, охватывая все «исторические периоды», такие разные, но имеющие общую отметину русской беды.

Зачинаясь у истоков нашей истории, в мареве скифских грез, донские волны, «волны памяти и судьбы» возвращают нас к вехам минувшего, где и Хазарский каганат, и поход Игоревой дружины, и поле Куликово, и казачий мир … вплоть до нынешних суетливых дней, пока что не ставшего времени.

Свинцовая наступь Дона сурово докатилась и до нас. Каков он день теперешний? У Виктора Будакова ощущение времени предельно тревожное. «А вот нынешний век, век, в котором родился и живу, словно бы задергивается мрачной завесой». Сейчас мало подобного восприятия жизни. Горе жить в легкие времена. На Руси жизнь складывается по-другому, не по-интеллигентски, здесь нужно жить не в суете рекламного комфорта, а в Правде. И не заискивать, не отрицать, а понимать надо любое время. Автор и говорит: «Родной и враждебный век».


Прикреплённый файл:

 Великий Дон. Воронеж-град, 13 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

25 марта 23:01, Николай:

похвала

Молодец, Виктор!

Вложил свой камешек в великую мозаику настоящей России!



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020