wrapper

ПРА/ПРО

SITE SLOGAN

Книги/Журналы

Категория: Книги/Журналы

Дэн Браун. Код да Винчи. М., 2004 I. “По мордасам”

В свое время по просьбе приятеля мне пришлось прочесть роман Дэна Брауна “Код да Винчи”. Нужно было сделать над собой заметное усилие, чтобы одолеть эту по всем статьям вторичную и бездарную тягомотину: чего только стоит разговор героя и героини в увозящем их из Парижа фургоне; или первая сцена с “мертвым дедуш­кой”; или вообще весь сюжет, подогнанный под ответ на средней парши­вости шараду; или безмерно опостылевшие по советской атеистической бредятине образы “злодеев-церковников”... Частенько я на стенку лез, изнывая от авторского занудства – пока не кончалась очередная сцена. К тому же эту, левой ногой набитую на компьютере (уж конечно, не написанную), безделку как всегда добросовестно “залакировал” своей филологической глухотой и общей необразованностью здешний переводчик – бездарно уже само русскоязычное название романа, удвоенное “д” по­середине (коДДа...). Туповатый автор сварил свою бурду по вполне очевидному рецепту: парочка ребусов из сборника старика Синицкого (вспомним “Золотого теленка”), наложенная на самый типичный для теле­визионных детективов сюжет, пересказ путеводителя по Парижу и книжки “Святая Кровь, святой Грааль” (о ней еще поговорим), по делу и без дела помянутое имя Леонардо да Винчи (единственный художник, известный среднему американцу – судя по кинокомедии “Гудзонский ястреб”), длинноты, явно предназначенные для того, чтобы заполнить издательский “формат”... И, наконец, то, ради чего, наверное, и разрекламировали “Код”– какое-то серое, обыденное, как подростковый онанизм, богохульство...

Странно, что у нас в стране пробил себе дорогу этот новый Берлиоз (из “Мастера и Маргариты”) или Емельян Ярославский. Мы ведь такое проходили – неужели не надоело? Наш первый нобелевский лауреат в области литературы, Иван Алексеевич Бунин, писал в ”Автобиографи­ческих заметках” о пред- и послереволюционной вакханалии: “В этой нелепости..., в богохульстве чисто клиническом..., есть, разумеется, нечто и от заразы, что была в воздухе того времени. Богохульство, кощунство, одно из главных свойств революционных времен, началось еще с самыми первыми дуновениями «ветра из пустыни». <...> При боль­шевиках всякое кощунственное непотребство расцвело уже махровым цветом, Мне писали из Москвы...: “Стою в тесной толпе в трамвайном вагоне, кругом улыбающиеся рожи, “народ-богоносец” Достоевского лю­буется на картинки в журнальчике “Безбожник”: там... изображен Бог Саваоф в пенсне, хмуро читающий что-то Демьяна Бедного...” Вероятно, это был “Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна”, бывшего много лет одним из самых знатных вельмож, богачей и скотоподобных холуев советской Москвы...” Можно было бы подумать, что этот “скотоподобный холуй” напрочь забыт в компьютерно-мобильном “сегодня”. Куда там: не так давно думские коммунисты лаялись до хрипоты, отстаивая имя Демьянск, от которого решили было избавиться жители прежнего Спасска, награжденные некогда кличкой этого небедного Бедного...

Но, как известно хотя бы из передач НТВ, на замещение долж­ности ”скотоподобного холуя”-“евангелиста” теперь очередь. И “народ-богоносец” (думаю, особенно “нахватавшиеся” дамочки, “половому само­сознанию” которых так польстил Д. Браун) вместо прежнего “Безбожника” мусолят в метро – или где теперь это полагается читать? – “Код” очередного литературного оболтуса. Можно было бы, пожалуй, и ограни­читься этой выволочкой – однако, несколько идей, “вдохновивших” мистера Брауна, не менее того вдохновляют целый ряд авторов (некоторых счи­тают даже православными) – вот почему мы вкратце должны поговорить о ложности этих идей.

II. “Первоисточник”

Саймон Кокс, автор книги “Взламывая код да Винчи” (Пер. с англ. А. Бушуева. М., 2005) без обиняков сообщает, что для главной темы... Браун воспользовался бестселлером, имеющим весьма противоречивый, неоднозначный характер, – книгой “Святая кровъ, Священный Грааль” Майкла Бейджента, Генри Линкольна и Ричарда Ли” (C. 11–12). Это сочи­нение минимум дважды издавалось по-русски в 1990-х и не является особенной редкостью. Две основные идеи, изложенные Бейджентом и компа­нией, заключаются в следующем: во-первых, утверждают эти фантазеры, у Спасителя была семья и, прости Господи, “биологическое” потомство; во-вторых, это “потомство”, якобы, воплотилось в первой франкс­кой королевской династии – Меровингах, которые, якобы, всегда подчеркивали даже не свое христианское, а, скорее, еврейское происхождение. Женским предком этой династии будто бы, стала св. равноапостольная Мария Магдалина, скончавшаяся, по словам Линкольна, Ли и Бейджента не в Ефесе, как известно всякому христианину, а на юге Франции. Меровинги же сущест­вуют, если верить этой компании, до сих пор: под разными именами и под покровительством тайного ордена “Приорат Сиона”. Настанет день, и какой-нибудь еврейский Меровинг воцарится над всем людским сообществом, предрекает бойкий триумвират. Ну что можно сказать на это?..

Пожалуй, обратимся снова к книге С. Кокса. Не смотря на свой рекламный, по отношению к роману Брауна, характер, она ссылается на конспирологические сочинения последних лет и подспудно сообщает о развязке истории “Приората Сиона” и книги “Святая Кровь, Священный Грааль”». Так на с.106–107 C. Кокс прозрачно говорит о том, что о “Прио­рате Сиона” мир узнал от Пьера Плантара (попутно выдававшего себя за наследника королевской династии Меровингов, официально вымершей к IX веку) – и, вполне возможно (а, видимо, и очевидно), что “Приорат” был всего лишь плантаровской мистификацией. Умерший в 2000 году Плантар, “порвал” с орденом еще в 1984-м, после чего не было ни одного достовер­ного сообщения об этой организации (С. Кокс. ук. соч. С. 192,193,201) между тем, хотя Плантар утверждал родство Меровингов и Царя Давида, он никогда не признавал гипотезу Бейжента, Ли и Линкольна о “семье Спасителя и Марии Магдалины” (Кокс С. Ук. соч. С. 109–11О).

И последнее в связи с книгой этих трех господ – в свое время (середина 1990-х) она подвергалась жесткой критике таких известных православных публицистов, как Л. Болотин и Ю. Воробьевский...

III. Семья Спасителя

Поставим вопрос: правомерно ли вообще говорить о “семье Спасителя” с точки зрения христианина – да и вообще культурного человека? Безусловно, у Господа Иисуса Христа семья была – и есть. Это – народ Божий Нового Израиля, христиане, причастники Святых Тайн (и особенно Крови Христовой). Семья Христа – это Церковь. В Евангелии от Матфея (12, 47–50) Господь отвечает иудеям, пришедшим сказать Ему во время проповеди, что Матерь Его и братия Его стоят вне и ждут Его: “Кто Матерь Моя и кто братия Мои? – сказал Он в ответ: и указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои, ибо кто будет исполнять волю Отца Моего небесного тот Мне брат, и сестра и матерь”. В Евангелии от Иоанна (6, 53–56) Спаситель говорит о том, как через Таинство Святого Причастия происходит усыновление: “идущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь соединяется со Мной в едином теле и поэтому пребывает во Мне и Я в нем”. И здесь уже нет смысла говорить о каком-то особенном, плотском родстве – кровь Спасителя буквально течет в жилах причастников. То же можно сказать и о родст­ве св. Марии Магдалины с Царем Давидом, поскольку святитель Игнатий Антиохийский, муж апостольский, представитель первого христианского поколения, писал христианам Смирны: “... Все вы до единого, без исклю­чения, по благодати Божией соединены в одной вере и в Иисусе Христе, происшедшем по плоти от рода Давидова, Сыне Человеческом и Сыне Божием...” Святитель Иоанн Златоуст, Вселенский Учитель, живший в IV веке, подтверждает: “...Христос Сам питает нас собственною Кровию и через это соединяет нас с Собою. <...> Эта Кровь придает нам цветущий и царский вид Христос и купил нас Кровию, и украсил нас Своей Кровию. Приобщающиеся этой Крови стоят вместе с Ангелами, Архангелами и (всеми) Горними Силами, облеченные в царскую одежду Христову и имеющие духовное оружие. Но этим я еще не сказал самого великого: они бывают облечены в Самого Царя”. Такова суть Таинства Чаши Господней по словам Спасителя: “сия чаша есть новый завет в Моей Крови” (I Kop. II, 25). Память об этом Таинстве, недоступном като­ликам-мирянам, создала великий воодушевляющий миф рыцарского Запада, предание о Святом Граале. Итак, семья Христа – Церковь. Другой, плотс­кой семьи не может быть в принципе. Тем более, еврейской семьи. Епиcкоп Кесарии Палестинской Евсевий Памфил (IV век) писал в своей “Церковной истории” (1, 4; 20): “Пришествие Спасителя нашего Иисуса Христа осияло недавно всех людей. И вот появился, по неизреченному предопределению времени, воистину новый народ, не малый, не слабый и осевший не в каком-то уголке земли, но из всех народов самый много­численный и благочестивый неистребимый и непобедимый, ибо Бог всегда подает ему помощь. Народ этот у всех почтен именем, происходящим от имени Христа”. Не иудеи (распявшие Христа) потомки по плоти, а христиа­не суть истинные по вере потомки и “Авраама, который есть отец всем нам” (Рим. 4, 16).

IV. Meровинги подлинные и мнимые

И Браун, и Бейджент со товарищи, и кое-кто из “криптоисториков” говорят о Меровингах как о “еврейской династии” и плотских потомках Царя Давида и св.Марии Магдалины. В связи с этим следует сказать твердо: во-первых, просветившая Италию и Ефес святая Мария никогда не бывала во Франции, государями которой (причем германскими госуда­рями, а не галло-римскими, хоть как-то связанными со Средиземноморьем) стали в V веке Меровинги. У Григория Турского, в VI веке написавшего “Историю франков”, у свт. Иринея Лионского, во II веке жившего на юге Франции ни слова нет о прибытии туда св. Марии. Впервые о мнимом путе­шествии написал епископ Генуи Яков Ворагинский (1228/30-1298) в своей “Золотой легенде”, чтобы оправдать появление на Западе украден­ных крестоносцами в 1204 году в Константинополе мощей св. Марии.

Меровинги, как уже говорилось, были языческой германской ко­ролевской семьей, мужчины которой в знак родства с германским богом Вотаном-Одином не стригли волос (так же поступали, к слову, готы). Meровинги, видимо, не были даже единственным и первым королевским родом франков. Композитор Рихард Вагнер в небольшом исследовании “Нибелунги” (1848) полагал таким первым родом Нибелунгов, реставрировавших свою власть после меровингской узурпации и назвавшихся позже Каролингами. К слову, единственным “Царем Давидом” европейской истории, о котором говорят источники, был именно Каролинг, Император Карл Великий. Его так прозвали участники кружка интеллектуалов (Алкуин и прочие), сложившегося при императорском дворе в Ахене. Прозвище под­разумевало, видимо, воцарение предков Карла через Таинство Помазания, вопреки родовому праву Меровингов. Прототип этой истории очевиден – пастуха Давида пророк тайно помазал на царство при живом, прирожденном Царе Сауле.

Между тем, если посмотреть на сочинения Бейджента Ди, Линкольна “и примкнувшего к ним” Брауна, можно сделать вывод, что Меровинги были едва ли не природными христианами – и большими любителями ев­реев. И то, и другое – ложь. Хлодвиг, первый христианин династии, далеко не сразу принял Православную Веру. Случились чудеса на поле боя, долго уговаривала жена, прежде чем Хлодвиг крестился. Но и после крещения он и его потомство не оставили кровожадных привычек – и в том, что Меровинги в итоге вымерли, виноваты прежде всего они сами, изводившие друг друга всеми способами. К слову, современный французский историк Стефан Лебек в книге “Происхождение франков” (М., 1993) говорит, во-пер­вых, о нескольких родах, правивших у франков наряду с Меровингами (C. 38), и, во-вторых, о том, что именно “традиционный германский политеизм, которым Хлодвиг до крещения ”отличался от вестготов и бургундов-ариан” стал его “решающим козырем в борьбе за власть в Галлии”, так как предполагал веротерпимость. Какая уж тут “семья Спасителя”?.. Более того, спустя десятилетия после крещения, франки Теодеберта I Меровинга (534–548 гг.) ворвавшись в Италию, “принесли в жертву детей и жен тех готов, которых тут нашли, и их тела бросили в реку как початки войны” (Прокопий Кесарийский. Война с готами.VI (II), 25). Как видим, воспетая Брауном и его единомышленниками “кротость” Меровингов далека от правды.

Что же касается отношения к евреям, то оно по всей тогдашней (V–VIII вв.) Европе было совершенно однозначным: вестготские Короли Испании, например, при восшествии на престол клялись “противостоять нападениям иудеев на христианство”. Меровинги не исключение. Один из них, Король Бургундии Гунтрамн (525–592), приехав в 585 году праздно­вать день св. Картина в Орлеан, услыхал раболепные пожелания в свой адрес со стороны местных евреев. В ответ этим мнимым “родственникам” Меровинг произнес: “Горе племени иудейскому злому и вероломному, всегда живущему с хитростью на уме. Ведь они для того сегодня вопили мне раболепные похвалы, ... чтобы пусть все народы чтут меня как го­сударя, а я синагогу их, разрушенную недавно христианами, приказал бы восстановить на государственные средства; чего я, по воле Господней, никогда не сделаю!” (Григорий Турский. История франков.VIII, I). Инте­ресно, что в годы Третьего Рейха эти слова включались в брошюры, издава­вшиеся ведомством д-ра Геббельса – например, в изданную для русских в 1942 г. книгу А. Мельского “У истоков великой ненависти. Очерки поеврейскому вопросу”...

Что же, и от родства и от симпатий к евреям Меровинги далеки. Но чей же образ тогда рисуют Бейджент, Ли и Линкольн вместе со своим почитателем Брауном? Кто же это такой – длинноволосый “царь иудейс­кий”, выходящий из тени в конце времен и облагодетельствующий народы? У древних евреев длинные волосы были чертой и назореев, и выходцев из колена Данова, к которому принадлежал длинноволосый Самсон. Во II веке святитель Ипполит Римский в слове “О Христе и антихристе” (ХV) писал: “Что действительно из колена Данона имеет родиться и восстать тиран, царь, судия ужасный сын диавола, – пророк так свидетельствует: Дан будет судить народ свой как одно из колен Израиля (Быт. 49, 16). Правда кто-нибудь возразит: “это сказано о Самсоне, который родился от колена Данова и судил народ двадцать лет” (Суд.13.2). Но на Самсоне это сбылось только отчасти вполне же исполнится на антих­ристе”. Вот для чего нужно было современным писакам изголяться на тему “семьи Спасителя”, нашептывать о каких-то “потомках”! Св. Ипполит (“О Христе и антихристе”, VI) говорил: “... вообще во всем обольсти­тель желает уподобляться Сыну Божию. Лев-Христос, лев и антихрист; царь-Христос, царь – хотя и земной – и антихрист. Явился Спаситель как агнец; подобным же образом и тот покажется, как агнец, хотя внутри будет оставаться волком. Обрезанным пришел Спаситель в мир подобным же образом явится и тот. Послал Господь апостолов по всем народам, подобным же образом пошлет и он своих лже-апостолов (имена четырех, боюсь, мы уже знаем – выше их неоднократно вспоминали – Ю.С.). Собрал Спаситель своих рассеянных овец, подобным же образом соберет и тот рассеянный народ Иудейский. Дал Господь печать верующим в Него, подобным же образом даст и тот. В образе человека явился Господь, в образе человека придет и он. Воскресил и показал Спаситель Свою святую плоть, как храм; восстановит также и он каменный храм в Иерусалиме”. Удивительно ярко и страшно проиллюстрировал эти образы в конце ХV века Лука Синьорелли, написавший в храме города Орвиетто фреску “Проповедь и деяния антихриста”. Без шарад и “кодов” открыто: безжизненное тело антихриста, подражающего Христу – и телом сына погибели, словно куклой, играет рогатый скоморох...

Почему, спросите вы, понадобилось именно франкского короля превратить в только что описанного “царя иудейского” Брауну, Бейдженту и прочим? Потому что европейцы знают о пророчестве Адсона, сделанном в середине X века, согласно которому последний император, который примирит людей и прибудет в Иерусалим, чтобы оставить там на Масличной горе корону и скипетр – Император франков. Православные, правда, со слов св. Мефодия Патарского, еще до Адсона видели последним Царем православного же Монарха восстановленного Нового Рима – Царъграда. Но Запад, как известно, страдает духовным аутизмом, ему простительно… Как видим, и здесь лже-апостолы “подогнали под ответ” свою сказку, припутав к ней франков. Итак, мы знаем теперь точно, что длинноволосый “родственник Христа”, происходящий из царского еврейского рода – антихрист (или его лже-апостол). Он и будет центральным кумиром унылой псевдо­религии политкорректных мещан, преисполненных собственного достоинства консьержек и домохозяек (такие во времена якобинского террора прихо­дили, стукнув лбом “богине свободы” на судилища, прихватывали с собою вязание – и кололи спицами осужденных на смерть мучеников...), творимой Дэном Брауном со товарищи и прославленней романом о коде да Винчи.

V. Черный Грааль

И еще один, с позволения сказать, предмет следует вспомнить. Мы выяснили, что прототипом Святого Грааля средневековых преданий стало Таинство Чаши Господней, которого лишились миряне-католики, отпав от Вселенской Православной Церкви. Что же тогда воспел под именем Грааля Браун? Почему в финале романа его главный герой Лэнгдон-“Берлиоз” бухается на коленки перед перевернутой черной пирамидой в подвале Лувра?

Для Брауна чаша – символ женского начала, лона богини-ма­тери. Один современный публицист в этом же духе сыграл в слова: “святая Грааль”. Еще один, борец с “оккультным нацизмом” В. Сеченовс­кий, в книге, написанной по мотивам сочинений Жана Робена, автора, вполне созвучного в том числе и Брауну (“Третий Рейх и знак Зверя”. М., 2004. С. 62–63), беззастенчиво провозгласил: “Главный символ Грааля – кубок, или ваза, йони (т.е. женский половой орган, если кто не знает – Ю.С.), как его еще называют словом женского рода. Так Грааль оказывается прямо связан с Женщиной, чистоту которой необходимо оберегать... Роль Женщины Грааля с точки зрения микрокосма объясняет символику спрятанного камня, из которого высечен кубок – изумруда, украшавшего лоб Люцифера, принадлежавшего индуистской Кундалини, ипостаси богини, крошечной змейке ... “Это зелье – один источник “образа”.

Второй – викканство, современное “учение ведьм”, которое тоже котел шабаша сравнивает с Граалем.

Наконец, в том же духе высказывался Алистер Кроули, не стес­нявшийся провозглашать себя антихристом: “Вот тайна Святого Грааля. Сие – священный сосуд госпожи нашей Бабалон, багряной жены, матери мерзостям земным, невесты хаоса, что оседлала господина нашего, Зверя» (Liber CLVI, 1).

Последняя фраза не оставляет сомнений – и мы обращаемся в поисках лже-Грааля Брауна, а также хозяйки этого “Грааля” к Апокалип­сису, Откровению святого Иоанна Богослова: “...и я увидел жену сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами. И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства ее; и на челе ее написано имя тайна: Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным. Я видел, что жена упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых, и, видя ее, дивился удивлением великим. После сего я увидел Ангела, сходящего с неба и имеющего власть вели­кую; земля осветилась от славы его. И воскликнул он сильно, громким голосом говоря: пал, пал Вавилон, великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу, пристанищем всякой нечистой и отвратительной птице; ибо яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы... Воздайте ей так, как и она создала вам, и вдвое воздайте ей по делам ее; в чаше, в которой она приготов­ляла вам вино, приготовьте ей вдвое” (Откр.17, 3–6; 18, 1–2, 6). Вот где появляется чаша, перед которой склонился главный герой “Кода”. Это, так сказать, классический, не модернистский прием ее изображения. И, наверное, таким – угодно кому-то или нет – будет эпилог у “Кода да Винчи” (“и на челе ее написано имя, тайна”). Без него роман Брауна так и остался бы скверно написанной книжонкой для домохозяек и консьержек...

Альбрехт Дюрер. Распятие В конце ХV века художник не менее загадочный, чем Леонардо – Альбрехт Дюрер – сделал две замечательные гравюры. На одной из них был изображен распятый Спаситель, из ран Которого ангелы собирают Кровь в чаши-потиры совершенной и скромной формы. Вторая гравюра служит словно бы кривым зеркалом, врагом первой: на ней коленопреклоненные цари земные встречают великую блудницу, оседлавшую выходя­щего из моря зверя. Одета блудница на манер венецианской проститутки и держит в руке роскошный кубок, украшенный раковинами и цепями. Воз­можно, в толпе коленопреклоненных притулился и доктор Лэнгдон... Таков код нашего времени – выбрать, какой сосуд желаннее.

* * *

Напоследок же сделаю одно литературоведческое замечание: кощунство – это старый, пошлый, избитый прием. Однако, за использование он требует неизменно высокую цену. Когда в похожее на болезнь мистера Брауна помешательство впал Сергей Есенин, сочинивший “Инонию”, его учитель, Николай Клюев, предупредил:

От оклеветанных Голгоф

Тропа к Иудиным осинам.

В “Англетере” Есенин подтвердил эти слова делом…