3 апреля 2020
Правые мысли
Книги/Журналы

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Григорий Бондаренко, Дублин, Ирландия
19 марта 2004 г.
версия для печати

ЗНАКИ БЕСПОКОЙНОГО ПРИСУТСТВИЯ. О книге Е. Головина «Приближение к Снежной Королеве»

Некоторые статьи из книги раньше были читаны как лекции в «Новом университете», что-то появлялось в журналах, но в целом opus вышел цельный и законченный...

Беспокойное присутствие сразу вызывает в памяти Трансильванию, которая кого-то беспокоит, вампирические дела, нервную дрожь. Беспокойство — бесы и покойники, скорее даже беспокойники порывисто шныряющие на погосте пока не взошло солнце. Но это скорее эмоции по прочтении книги, ведь иначе как эмоционально книжку не прочтешь.

Не будем пока рассуждать о чьем-то беспокойном присутствии, важно, что литературоведам, даже далеким от всякой эзотерики, вряд ли удастся не заметить оригинальные толкования Головина. Наверное, в России никто до него не трактовал западноевропейскую литературу с алхимической точки зрения, и даже Жюль Верн и Виктор Гюго прочитаны им алхимически. Тонкость здесь заключается в том, что для Юнга и Башляра алхимическая символика была интересна как коллекция фигур коллективного бессознательного, Головин же исходит из реальности практической алхимии, былой реальности, потерянной к сегодняшнему дню.

Алхимия — один из возможных способов прочтения художественных миров или реального мира. Мы можем говорить об особом алхимическом языке и особой символике. При этом общее место многих современных работ по алхимии — постулат о том, что вообще-то проявлять свинец в золото не так уж важно, главное — алхимическая инициация адепта. В разных формах это повторяет и Головин. Забавно только, что любители алхимии думают-то в основном о золоте, да об удачливом Николе Фламмеле с его церквями и госпиталями, построенными на алхимические доходы. Такова алчность алхимии (alchimie) — как об этом созвучии? Ведь вы верите в силу букв и буквосочетаний?

Впрочем, все это, как я полагаю, не относится к чистому художнику Евгению Головину. Его книгу скорее следует принимать как бунт против стандартности современного мира, против стандартной манеры мыслить и воспринимать этот мир. Головин исподволь подталкивает читателя или слушателя к самостоятельности решений и действий. Есть о чем задуматься: человек теряет свое лицо и душу в современном мире: «Человек не доверяет собственному разуму и полагается на вердикты «демона коллектива»: манера мыслить и чувствовать, лицо, походка, одежда — все обретает зловещую стандартность, а бунт против этого объясняется молодым упрямством или нарочитым позерством». В нынешней политкорректной среде стандартизация идет уже не так грубо: «Ex pluribus unum», — вопиет долларовая купюра, «Город — единство непохожих», — социальная реклама. Бывшие маргиналы становятся привилегированными меньшинствами или занимают отведенные им гетто, но правила игры общества потребления остаются одинаковыми и для бродяги, и для рабочего, и для миллионера. «Делай, что хочешь», — кредо Телемской обители и вправду звучит заманчиво для современного бунтаря, но только об ответственности ни слова у Головина, этого понятия в его словаре нет, хотя оно было не чуждо иным алгимеям старых времен.

Евгений Головин — крайний пессимист во всем, что касается судеб современного мира и человека. Его видение мира крайне эсхатологично, несмотря на постоянные оговорки о неприятии иудео-христианского наследия: «Нам… безразлична дата катаклизма, ибо все более обостренно чувствуется его атмосфера и ясная безнадежность существования. Даже если люди пожелают изменить ситуацию и зажить по традиционным заветам — не получится ничего: планета перешла во власть автогенетических механических систем, использующих человеческий мозг как передаточное устройство». Вообще, появление книги Головина сейчас как-то несвоевременно: все былые яркие и непримиримые борцы с модерном и мондиализмом пытаются с той ли с другой стороны встроиться в систему, а умеренные кабинетные традиционалисты и не вспоминают о такой неприятной вещи, как современный мир. С другой стороны антихристианский пафос Головина может импонировать современной либеральной интеллигенции, среди которой снова признаком хорошего тона считается заявлять о своей нерелигиозности и антиклерикализме. Одним словом, не ясно пока что, кто может истолковать или использовать творчество Головина в своих интересах — радикалы-экстремисты или буржуазные интеллектуалы. Какой логический вывод следует из «безнадежности существования» — агрессия или почетная сдача в плен и прожигание ненужной жизни?

Головин не дает ответов, он вообще не советчик и не политик, чем невольно заслуживает доверие. Его область — древние философии и новые литературы, черная фантастика и алхимический символизм. В России Евгения Головина как автора резонно сравнить с покойным Ю. Стефановым, другим исследователем «иных миров», эрудитом, переводчиком и поэтом. Собственно и сюжеты штудий Головина и Стефанова часто пересекаются и дополняют друг друга: в посмертном сборнике последнего «Скважины между мирами» эссе о том же Майринке с его «Ангелом Западного Окна» и статья о Лавкрафте. Те же темы у Головина.

Потрясает его осведомленность, оригиналы трактатов XVI — XVII вв., указанные в примечаниях, свидетельствуют или о годах, проведенных в библиотеках, или о неком тайном источнике информации. Судить не беремся. Лучше спросить у самого автора. Пресловутые рамки рецензии не дают нам возможности искать здесь ответ на множество вопросов, что поднимает сам Головин и оставляет нерешенными. Читатель невольно втягивается в подспудное мысленное соавторство. Не обладающие познаниями в «королевском искусстве» (как выясняется, в этом и нет необходимости) мы задаемся вопросами. Почему Зеленый Ангел не может раскрыть Джону Ди тайну «пудры проекции»? Можно ли увидеть «нашу Диану» в женщине во плоти? Дразнит ли нас пустая грамматическая форма собственного «я»? И вместе с автором убеждаемся в порочности метода вопросов и ответов. Вопрос по определению не может быть задан правильно. Алхимический трактат может быть прочитан бесчисленным количеством способов, а практика в современных условиях невозможна, или вы что-то недоговариваете мсье Головин?

Плавное перетекание смыслов, перламутровые переливы в режиме «воды» отзывают нас к другой важной теме книги — Дионису, богу превращений. Дионисийское начало, столь почитаемое автором, разлито по страницам, где можно только руководствоваться давним советом Евгения Всеволодовича — «Учитесь плавать!» Отталкиваясь от земли, или отталкивая землю от себя, как слишком рациональный и закономерный элемент, Головин отправляется в опасное плавание и все ставит на триаду воды, воздуха и огня. Здесь же рядом субстанция снов и онирическая-сновидческая реальность, куда более реальная, чем бодрствование. Формы, как в стихах Рембо, перетекают одна в другую, и не удивляйтесь, если за чтением книжки Головина вы уснете, и явится вам за оконным стеклом прекрасная фея с сапфирными глазами, а через мгновение это отвратительная старуха-ребенок стучится в окно. Рискуете открыть его? Как бы не оказаться вам в объятиях Снежной Королевы. Где только вы не найдете ее: и на Южном полюсе в свите гигантских белых птиц, и к западу от Гренландии под голубым солнцем среди древовидных цветов, где начинаются неведомые земли Гелиодеи. Миры, открытые Головиным, прекрасны, страшны и смертельны для неподготовленного, это непрерывная цепь искушений, пройти которую, не потерявшись и не потеряв душу, будет довольно сложно. Слава Богу, «здравый смысл» или экономическая необходимость нашего прагматичного времени, столь ненавистные автору, позволили книжке выйти лишь невеликим тиражом, и, судя по всему, так и осядет она на полках немногих «посвященных».Возвратимся же, к тому «беспокойному присутствию», с которого мы начали разговор. Есть в книге Головина нечто, некая последняя откровенность, которая ставит ее в разряд необходимых для понимания современного мира и места России и ее культурной традиции в нем (ведь только в России такая книга сейчас могла появиться). По словам Головина, «беспокойное присутствие» в современную эпоху — это трагическая заброшенность в мир, лишенный каких-либо незыблемых оснований, где плоская земля оказывается шариком, подвешенным в пустоте, а человек ведет свой род не от праотца Адама, а от обезьяны или самого сатаны (обезьяны Бога). Христианский автор назвал бы это состояние богооставленностью и апостасией, и для непредвзятого читателя совсем не важно, что Е. Головин не согласится использовать эти понятия. В конце концов, не важно, каковы убеждения специалиста, фиксирующего болезнь, важно что с этой болезнью делать и не умиляться по крайней мере, глядя на ее печальных жертв, «черных фантастов». Ведь и Лавкрафт, и Мамлеев пишут о монстрах, порождениях богооставленного псевдобытия, а вовсе не о метафизическом героизме американского или русского народа. Беспокойство в Содоме только усиливается с каждым днем приближения финала. Попытаемся разглядеть его знаки


Прикреплённый файл:

 golovin-kniga.jpg, 11 Kb

Смотрите также в интернете:

pravaya.ru/word/120/453


Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020