Денис Ступников
19 декабря 2005 г.
статья на сайте

Армия как машина для жития

(Борис Левит-Броун. Внутри Х/Б) Борис Левит-Броун – ярко выраженный творец возрожденческого типа. Подобно Леонардо Да Винчи он гармонизировал и синхронизировал в себе самые разнообразные креативные устремления, не возведя в абсолют ни одно из них

Борис Левит-Броун. Внутри Х/Б

Борис Левит-Броун – ярко выраженный творец возрожденческого типа. Подобно Леонардо Да Винчи он гармонизировал и синхронизировал в себе самые разнообразные креативные устремления, не возведя в абсолют ни одно из них. Несмотря на свою благоприятную культурную среду и явную информационную избыточность, XX век принёс не так уж и много подобных творцов. А наиболее выдающихся из них можно пересчитать по пальцам одной руки. Это поэт, авиатор и скульптор Николай Бруни; религиозный мыслитель, математик и химик Павел Флоренский; виртуозный пианист, евразийский мистик, мастер перфомансов и саркастический политик Сергей Курёхин…

Что же до Бориса Левит-Броуна, то он удачным образом совместил в себе таланты писателя, художника графика, лирического поэта, джазового музыканта и христианского философа. Вторая книга прозы – роман «Внутри Х/Б», над которым автор работал с 1989 по 2004 год – подчёркнуто автобиографична. Сосредоточенность на собственном «я» – одна из определяющих черт сочинителей современной прозы. В этом русле творит и несгибаемый денди Эдуард Лимонов, и богемный католик Илья Стогов, и Павел Перец – бывший алкоголик, нашедший утешение не только в сочинительстве книг, но и в занятии тяжёлой атлетикой.

С одной стороны, Левит-Броун принимает эти правила игры, с другой – максимально дистанцируется от присущей всем вышеназванным авторам фотографичности и фактографичности. Свою феноменальную и феноменологическую скоропись о неприкрытом импрессионизме армейских будней он сравнивает с неуловимыми трескающимися гранями расплавленного алмаза. И действительно, в романе «Внутри Х/Б» автор постоянно балансирует на неуловимой грани между лютым цинизмом и всепоглощающим романтизмом, остервенелым озлоблением и спасительным практицизмом, безудержным богохульством и истовой верой.

У романа Левит-Броуна уже обнаружился своеобразный литературный предшественник – монопьеса калининградского драматурга Евгения Гришковца «Как Я Съел Собаку». Сходство этих произведений действительно уникально. И та, и другая книга повествует о непрекращающемся ужасе службы в советской армии. Методы нарратива тоже предельно идентичны: оба прозаика предпочитают надрывное сентиментальное письмо, где хронологические события нарочито перетасованы и предельно замутнены, а конкретные деяния героев совершенно теряются под грудой субъективных и сбивчивых лирических отступлений. Левит-Броун и Гришковец схожи даже в деталях: обоих главных героев командование отправляет служить на Дальний Восток; всё время им приходится исполнять абсурдные и жуткие полуязыческие армейские ритуалы, на фоне которых непрерывно разносится косноязычная матерная ругань командного состава. Поразительные совпадения наблюдаются и в «саундтреках» названных книг. Если аудиоверсия пьесы Гришковца озвучена композицией группы «Мегаполис» «Звёздочка» и музыкой Генделя, то Левит-Броун поминает в своём романе песню «Звёздочка моя ясная» и всё того же Генделя!!

Однако в мировоззренческом плане оба писателя оказываются полными антиподами. Примоднённый Гришковец в принципе равнодушен к понятиям Бога и Родины. Не удивительно, что в его пьесе в финале верх берут панические и пораженческие настроения. В ходе пьесы автор намекает, что проявлял себя в армии не лучшим образом, и малодушно предлагает вычеркнуть все три года службы из своей биографии, мотивируя это тем, что тогда он был совсем другим человеком, который давно уже умер. Герой же Левит-Броуна относится к себе с максимальной долей иронии, постоянно потешаясь над своим «еврейством» и «интеллигентностью». Это спасительное юродство и позволяет ему остаться самим собой, даже в ситуации максимального искушения – когда он вдруг возвышается над своими сослуживцами.

К тому же именно в армии главное действующее лицо романа «Внутри Х/Б» впервые начинает чувствовать истинность категорий Родины и Бога. Несмотря на то, что герой книги Левит-Броуна навязчиво именует себя «ненужным патриотом», он только на Дальнем Востоке ощущает, что слово Родина пишется с прописной буквы.

Сложную и деликатную эволюцию на протяжении всего романа претерпевают и религиозные воззрения героя. Отсутствие какой бы то ни было веры в сверхъестественное сменяется нутряным ропотом на Господа, а позже на смену приходит чувство смирения. Опираясь на сентенцию архитектора Ле-Корбюзье «дом – машина для жилья», писатель выводит новую формулу: «Армия – машина для жития». Именно в годы военной службы герой (пусть и в максимально грубой форме) получает первые уроки метафизики. Так что магистральная символика собаки получает у Гришковца и Левит-Броуна абсолютно противоположные значения. Первый заставляет своего героя съесть собаку, деля трапезу с корейским сослуживцем (материализация метафоры «он давно собаку съел» в смысле приобретения грубого бессмысленного опыта). Второй объявляет найденную «внутри Х/Б» собаку символом преданности Божественному провидению и знаком душевной нежности. Не зря же Левит-Броун закономерным образом приходит к антитезе чувственной любви-благо-дарности духовной любви-благо-дарению.