3 апреля 2020
Правые мысли
Книги/Журналы

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Наталия Ганина
4 августа 2004 г.
версия для печати

НОВГОРОДСКАЯ ТАЙНА (В.Л. Янин. Новгородские посадники. М., 2003)

"Отличаясь своеобразием, новгородская государственность была в то же время чисто русским явлением». Тем самым «новгородская тайна» оказывается лишь частью чуда русской истории...

Исследования, посвященные древнему Новгороду, всегда приносят читателю множество открытий. Разумеется, таково свойство всякого глубокого труда, действительно обобщающего научные открытия (тем более на столь богатой почве), однако новгородская тема поражает не только в выигрышных, «выставочных» археологических ракурсах, но и там, где речь идет, казалось бы, о простом и общеизвестном. Внезапно обнаруживается, что простое имеет весьма сложную организацию, а общеизвестное – неверно или узко. Нам словно говорят: «А теперь забудьте всё, чему вас учили в школе».

Труд В.Л. Янина, главы Новгородской археологической экспедиции и крупнейшего специалиста по средневековой истории Новгорода, был впервые опубликован в 1962 г. и ныне вышел вторым, переработанным и дополненным изданием, где учтены обширные материалы берестяных грамот и печатей, обнаруженных за истекшие годы.

Основная посылка исследования – уникальность государственного строя древнего Новгорода. Как подчеркивает В.Л. Янин, своеобразие новгородской государственности не укладывается в рамки простейших формул. Так, новгородский вечевой строй привычно называют республикой, однако на протяжении всего периода независимости структура новгородского государства включала в себя княжеский стол, хотя к числу древнерусских княжеств Новгород относить нельзя. При том, что степень ограничения княжеской власти органами боярской государственности была весьма велика, союз с князем – важнейший элемент внутрибоярских взаимоотношений, зачастую весьма напряженных. В.Л. Янин даже определяет новгородскую внутреннюю политику как борьбу территориальных «боярских группировок» [Янин 2003, 14-15], но, как можно видеть, борьба эта весьма долгое время чудесным образом уравновешивалась и не была пагубной для новгородской государственности и культуры. Неизбежно вспоминается пушкинское «Здесь натиск пламенный, а там отпор суровый» («К вельможе»), хотя здесь отнюдь не приходится говорить о «гражданственности новой».

Обращение к историческому материалу разрушает сложившиеся давно сложившиеся стереотипы восприятия новгородской государственности. Так, В.Л. Янин неоднократно подчеркивает, что вече – отнюдь не «черный люд», а богатейшие землевладельцы, именуемые в немецком источнике «триста золотых поясов» и опирающиеся на низшие по иерархии веча новгородских концов. Главная действующая сила новгородской политики – не

«народ», а родовая знать, к которой и принадлежали посадники. Тем самым история новгородских посадников – история новгородской аристократии и государственной власти.

В разные эпохи институт новгородского посадничества оформлялся весьма различно. Как отмечает автор, в начальную эпоху между понятиями «новгородский князь» и «новгородский посадник» была лишь незначительная разница: все новгородские князья раннего времени были посадниками, но не все посадники были князьями [Янин 2003, 68]. Посадничество X-XI вв. принадлежало к системе организации административного централизма Киевского государства (в этот период посадники присылались из Киева). С вокняжения Всеволода Мстиславича (1117 г.) положение меняется, и новгородский посадник становится представителем местного боярства, а посадничество – органом власти боярской республики. При этом для Новгорода XII-XIII вв. была характерна двойственность форм государственной жизни: он не был аристократической республикой в полном смысле слова, но равным образом не был и монархией [Янин 2003, 143]. В истории взаимоотношений посадников и князей весьма примечательно княжение св. Александра Невского (1236-1255 гг.), протекавшее отнюдь не гладко из-за распрь боярства с князем [Янин 2003, 202-212], хотя в целом политика посадничества руководствуется идеей поддержания великокняжеского суверенитета над Новгородом.

В конце XIII в. происходят коренные преобразования республиканского управления; посадничество ежегодно обновляется, хотя и вращается в кругу одних и тех же лиц. К началу XIV в. боярство добивается победы над князем, что оборачивается серьезным кризисом государственности; боярство нуждалось в «идеологе и талантливом организаторе» [Янин 2003, 264], то есть фактически – всё в том же князе. В XIV – начале XV в. посадник является представителем не только своей собственной боярской группы, но и общегородского боярского совета, образовавшегося из представителей всех концов Новгорода (по определению автора, «прообраз будущих классических республиканских порядков» [Янин 2003, 251]); посадничество становится коллективным (посадники из знатных родов представляют новгородские концы). В 1416-1417 гг. происходит реформа посадничества (увеличение числа посадников, более частое обновление степени), что связано с развитием боярской олигархии, выдвижением общебоярского органа – Совета господ и девальвации прежде высокого звания посадника [Янин 2003, 350]. На фоне ликвидации старого вечевого строя в XV в. рельефно выделяются взаимоотношения новгородского боярства с Москвой и Литвой, причем В.Л. Янин констатирует отказ широких слоев новгородского населения поддерживать бояр в их антимосковской борьбе [Янин 2003, 438] и указывает, что репрессии великого князя Ивана III были направлены против тех многочисленных бояр, которые, по свидетельству источника, «думали на короля», то есть тяготели к Литве [Янин 2003, 444]. Весьма важно итоговое заключение автора о том, что антикняжеская борьба боярства всегда создавала неустойчивое равновесие во внутренней и внешней политике (исследование не ), но если новгородские полки с успехом отражали нападения немецких рыцарей, то решительно ликвидировать военную угрозу с запада Новгородское государство было не в состоянии [Янин 2003, 490].

С иной стороны предстает культура древнего Новгорода в исследовании Е.Р. Сквайрс (в соавторстве с С.Н. Фердинанд). В торгово-дипломатических взаимоотношениях северной и западной Европы с Русью Новгород играл ведущую роль. Расцвет его в XII в. способствовал развитию международной торговли Руси; особенно часто новгородские и псковские торговые гости совершали путешествия на о. Готланд, о чем свидетельствуют обнаруженные там археологами остатки православных церквей. Русские купцы торговали на рынках Дании и Шлезвига, а позднее – Любека. Однако постепенно новгородские и псковские купцы прекратили свои торговые путешествия. В позднейший период местом встречи с западно- и североевропейскими купцами стали русские города: Новгород, Псков, Смоленск [Е.Р. Сквайрс, С.Н. Фердинанд "Ганза и Новгород. Языковые аспекты исторических контактов". М., 2002., с.19].

Исследование выявляет значительный пласт заимствований из древнерусского в нижненемецком – обозначения новгородских должностных лиц (кстати, для уяснения статуса новгородских посадников весьма примечательно то, что др.-рус. посадникъ передается в ганзейских текстах как заимствованным «posadnik», так и «borchgraf», собств. «бургграф»), денежных единиц и мер веса, пушнины, кож и шкур, дегтя, дворовых построек и помещений, судов и лодок, посулов, подарков, гостинцев и, наконец, обозначения переводчика. Из древнерусских грамот в ганзейские заимствуются формулы крестоцелования (ганзейские купцы следовали и самому русскому обряду крестоцелования; грамоты с этими формулами всегда касаются новгородских дел), ручательства, челобития, русские формулы зачина, адресные формулы, причем русские формулы получают дальнейшее развитие в нижненемецком языке. Всё это свидетельствует об огромном значении Новгорода для Ганзейского союза, широте и свободе культурных, торговых и языковых контактов того времени.

Исследования В.Л. Янина и Е.Р.Сквайрс в полной мере раскрывают то, что Ф.И. Буслаев когда-то назвал «яркостью жизни действительной». Скрупулезно прослеживая развитие новгородского посадничества, книга В.Л. Янина попутно разрешает возникающие в ходе исследования вопросы весьма различного масштаба, но равной увлекательности. Почему в древнем Новгороде, в отличие от городов западной Европы, не сложился институт ремесленных цехов? Была ли в Новгороде 1136 г. революция, приведшая к радикальной смене строя? Как расшифровывается криптограмма в «Уставе Всеволода»? Ответим здесь лишь на последний вопрос: по мнению исследователя, при помощи простой литореи, и весь этот пассаж [Янин 2003, 131-135] – великолепный образец «научного детектива», равно как и история посадника-монаха Богдана-Феодосия Обакуновича [Янин 2003, 317-321] или загадочной влиятельной особы по имени Марена [Янин 2003, 179-182]. Не менее насыщена яркими деталями книга Е.Р. Сквайрс, будь то наблюдения о фонетических особенностях нижненемецкого языка эпохи Ганзы на живом примере – имени орденского переводчика Sassenbeke, переданном в древнерусских грамотах как Зашемьбака/Зашемъбяка [Сквайрс, Фердинанд 2002, 149] или выводы о путях заимствования древнерусских слов в нижненемецкий язык, где убедительно доказано, что ганзейцы заимствовали обозначения новых, ранее неизвестных товаров и предметов именно из древненовгородского диалекта, от купцов и охотников – новгородцев [Сквайрс, Фединанд 2002, 150-153]. Впрочем, такова и вся ткань рассматриваемых здесь работ. В целом В.Л. Янин определяет новгородский строй как «сложный симбиоз органов республиканской и княжеской власти» [Янин 2003, 7]. Прослеживая перипетии новгородской политической борьбы, невольно задаешься вопросами о том, какое место занимали во взаимодействии сил и сдерживании страстей новгородские владыки, каковы были взаимоотношения боярства с духовенством и церковное сознание бояр в разные эпохи (разумеется, подробное рассмотрение этой темы не входило в задачи исследователя; ср., однако, [Янин 2003, 191-193]). Главное же, что явствует из исследований – жизнеспособность и гармоничность столь противоречивого и, казалось бы, хрупкого образования, как древний Новгород. Но, как подчеркивает В.Л. Янин, «отличаясь своеобразием, новгородская государственность была в то же время чисто русским явлением» [Янин 2003, 8]. Тем самым «новгородская тайна» оказывается лишь частью чуда русской истории.


Прикреплённый файл:

 posadniki_small.jpg, 6 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

13 февраля 18:08, Surenzh:

Славянские тайны

История Новгорода тесно привязана к теме происхождения славянства. Место этого происхождения точно установлено - Волыно-Карпатский регион ( http://rivne-surenzh.com.ua/ru/additional/maps ) но слабо или почти не изучено. Мало что мы знаем и о общеславянском Дулибском Волынском государстве 1-9 веков н.э. исчезнувшем в 832 году и представители которого (волхвы, князья, воины) перебрались в Новгород принеся с собой славянскую идеологию волхвизма ( http://rivne-surenzh.com.ua/ru/our_articles/ ). О этой истории написана книга под названием "Величие Дулибии Рось. Суренж" ( http://rivne-surenzh.com.ua/ru/pub/ ). Новгород в 9-11 веках во многом напоминал столицу Дулибского государства Суренж-Арту (в вольности духа, процесах славянизации окружающих финно-угорских и других народов, культивировании волхвизма в его тогдашнем состоянии, боевитости )( http://rivne-surenzh.com.ua/ru/our_articles/108 ). Новгородцы 11-14 веков во многом напоминали волынян более ранних веков. Думаю загадки происхождения Новгородской республики спрятаны в Волынских землях...



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020