14 июня 2006 г. |
1  статья на сайте → отправить email |
"Мирянин" в эпоху лихолетья
Увлекательных романов о бытовой жизни нынешних воцерковлённых христиан до обидного мало. Тверской православный писатель Сергей Рогатко своим огромным (743 страницы!) романом «Мирянин» значительно восполнил недостаток литературы подобного рода
Хлёсткое заглавие «Мирянин» и мрачный экспрессионистский рисунок на обложке будто сигнализируют о том, что перед нами – не просто книга о духовном становлении современника, но и остросюжетное повествование с элементами детектива или даже боевика. Такие ожидания оправдываются сполна. Финансовые махинации «новых русских» и чеченский плен, жуткие сцены террора деревенских уголовников и взрывы жилых домов в столице, Нью Йорк 11 сентября 2001-го и Москва 20-21 августа 1991 годов– вот лишь немногие события, отражённые в книге с разной степенью детализации.
Автор одинаково уверенно себя чувствует во всех жанрах – и пользуется этой уверенностью на полную катушку. Так, во второй части «Мирянина» одна за другой следуют главки, наречённые, соответственно, «Детектив» и «Альпийская Сказка». Эти части существуют обособленно от основной канвы. При желании, Сергей Рогатко мог бы их издать в качестве самостоятельных рассказов.
К чести писателя, он не зацикливается на внешних аспектах действия, рисуя их лишь мимолётно брошенными штрихами. Центр тяжести перенесён в глубины духа главных героев, а самыми могущественными персонажами оказываются сама Россия в эпоху лихолетья 90-х, погибающие души провинциальных городов Золотого Кольца и Призрак Георгия Константиновича Жукова, предающий геенскому огню вертеп швейцарских лихоимцев.
Рогатко чуток к метафизике имени. Фамилия главного героя – поэта Александра Лагина – одновременно намекает на ларец стяжания и Предвечный Логос. Эти две полярные ипостаси оставят заметный след на судьбе героя. Директорство в крупной столичной фирме доведёт Лагина до пленения чеченскими боевиками, а созерцательная жизнь в деревне дарует ему счастье в христианском браке.
Действие романа полностью укладывается в рамки страшных 90-х годов прошлого века. Александр Лагин проходит абсолютно через все испытания, на которые то время было так щедро. Подобно князю Владимиру, когда он еще был языческим деспотом, Лагин оказывается последовательно искушаем представителями всех мировых религий: от кришнаитов до мусульман.
Особой строкой в романе проходит деятельность Катакомбной церкви. Ее ложный путь писатель показывает очень осторожно, явно не желая вносить дополнительной смуты в такие деликатные темы, которые могли бы легко возмутить заинтересованных людей, но не достучались бы до их сердца. Больше громких слов и праведного негодования говорит то, что по сюжету в доме представителей Катакомбной церкви можно было найти много разной литературы, кроме книг о молитве и покаянии.
Сам же Рогатко рассуждает и о том, и о другом охотно и небесполезно. Многие его выкладки иногда могут показаться сегодняшним православным чуть ли не практическим руководством. Например, это касается эпизодов обучения Лагина сердечной молитве или его бесценного мистического опыта, обретённого в поиске единственной и неповторимой православной супруги.
«Мирянин» — бесценный документ, пухлая история духовной болезни 1990-х годов. Сергей Рогатко, как никто другой из нынешних писателей, приблизился к тайне героя нашего времени:
«Следом за исчезновением красно-горчичного пиджачного романтизма, — думал Лагин, — исчезло из жизни оголтелое, разудалое, размашисто-разухабистое, осталось осторожно-циничное и лукавое». Что-то окончательно разорвалось вокруг него. Наступил хаос и полнейший вакуум. Все внешне вроде бы протекало в том же ритме, в той же последовательности, но Лагин понял, что с этими событиями рушится прежний порядок вещей и начинается новый, и в этом никакого сомнения уже не было».
Появится ли такой же глубокий, тонкий и разносторонний бытописатель у наших текущих «осторожно-циничных и лукавых» дней? Будем молиться об этом. Возможно, им станет кто-то похожий на Сергея Рогатко.