24 августа 2017
Правые мысли
Музыка

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Денис Ступников
19 июля 2005 г.
версия для печати

Песни правого полушария

(Tequilajazzz. "Optimystica Orchestra.Полубоги вина") Евгений Фёдоров — идеолог питерской группы Tequilajazzz – раньше других коллег почувствовал приход Традиционных ценностей на смену гниющей культуре постмодерна

Tequilajazzz. "Optimystica Orchestra.Полубоги вина"

Евгений Фёдоров — идеолог питерской группы Tequilajazzz – раньше других коллег почувствовал приход Традиционных ценностей на смену гниющей культуре постмодерна. Ещё в 2003-ем, посреди разгула безликого понятия «радиоформат» Фёдоров недвусмысленно заявил в интервью журналу «Ваш досуг»: «Сейчас, как мне кажется, настало время для метафизики и пафоса, поскольку постмодернистская эпоха иронии потихонечку уходит в прошлое. Настаёт пора вспомнить Традицию, чуть придушить в себе модерн…» Время во многом подтвердило этот вывод. За те два года, что минули с момента высказывания, появились сугубо традиционалистские альбомы «Алисы» («Сейчас Позднее, Чем Ты Думаешь»), «Инструкции По Выживанию» («REX»), «Родины» («Тот Свет»), «Чёрного Кофе» («Они БесЫ»), «Беловодья» («На снегу»). Мрачные же гении Егор Летов и «Агата Кристи» выпустили вдруг непривычно светлые работы «Реанимация» и «Триллер. Часть 1».

Сам же Фёдоров всё это время был совершенно «незаметен и совершенно секретен», словно инженер-одиночка из известной песни группы «Центр». Последний альбом «Текилы» увидел свет ещё в 2002-м, с тех пор Евгений появлялся на публике лишь изредка – и исключительно с рядовыми концертами. Весной 2005-го, однако, «Текила» изрядно почудила, заявив, что отныне будет играть на столичных концертах песни только в алфавитном порядке – и за короткий срок, в течение нескольких выступлений, представит ценителям весь свой репертуар. Вместо этого расчётливого буйства, спустя буквально месяц после удивительных анонсов, Фёдоров предстал перед москвичами в окружении толпы расхристанных джазменов.

Формация под провокационно трансцендентальной вывеской «Optimystica Orchestra» выступила в чопорном Центральном Доме Художника. Песен в загашнике оказалось катастрофически мало, поэтому треть из них пришлось сыграть дважды. Это был редкий случай, когда культовые, в меру экстремальные, в меру интеллигентные, музыканты (вместе с Фёдоровым играли участники «Ленинграда», «Маркшейдер Кунст», «Сплина») оказались живее и непринуждённее, чем их аудитория. «Оптимисты» согласились организовать бис лишь с условием, что в зале будут танцевать. Благообразным зрителям не оставалось ничего, как дефилировать вокруг сцены исполинскими ранеными птицами и терять мобильники…

Слухи о предстоящей пластинке моментально поставили меломанов на их привередливые уши. Пресс-службы хранили сокрушительное молчание – долгое время вообще не было ясно, кто выпускает пластинку и есть ли она вообще в природе. Меж тем диск «Полубоги вина» тихой сапой вышел на небольшом, но уважаемом лейбле «Музыка ВДОХ». Оказалось, что тираж издания просто не поспел к презентации в ЦДХ… Знать бы ещё кому из присутствовавших на том концерте, что ЭТО была презентация…

Не успев как следует расправить крылья и снискать заслуженный ворох восторженных критических отзывов, проект потихоньку начинает сворачиваться. Отменяются и без того редкие концерты, Фёдорову приходится подбирать усечённый полусессионный состав. Слишком занятыми оказались музыканты супергруппы. «Полубоги вина» так и грозят остаться замысловатой виньеткой, прихотью творческого досуга питерской рок-элиты. И напрасно!! Именно в этой работе наметился поворот Фёдорова к Традиции, которого, при неблагоприятном для «Оптимистики» стечении обстоятельств, может никто и не заметить.

Ведь предыдущие альбомы Фёдорова выдержаны в русле постмодерна, любезного всем рок-музыкантам, ценящим умеренный радикализм и беспорядочную религиозность. Во многих эпизодах своей деятельности Фёдоров пытается преодолевать неблагодарное наследие. Но самые заметные приметы его идиостиля не оставляют сомнения в их постмодернистской природе. Прежде всего, это касается обильной автоцитации, сухой каталогизации понятий в некоторых текстах («Самолёт»), лаконичного языка киносценариев, механистичном повествовании от лица бездушного предмета или представителя животного мира («Пистолет», «Улитка»). Даже в тех стихах, где проступают черты лирического героя, Фёдоров предпочитает говорить о его подчёркнутом отсутствии в ткани повествования («Никогда не вернусь», «Меня Здесь Нет»).

Вместе с тем, лирике солиста «Текилы» всегда был присущ эпический размах и неподдельный пафос. Так, в «Зверях» с достоверностью религиоведа Фёдоров моделирует пантеистическую картину мира. А наиболее частотными у него становятся упоминания о стихиях Огня и Воды. Что характерно, чаще всего Огонь и Вода участвуют у Фёдорова уже во вторичном, переработанном, «тварном» виде, обращаясь в Лёд и Пепел. И совсем недаром адрес самого цельного и концептуального Интернет-сайта о творчестве «Tequilajazzz» звучит как led-i-pepel.narod.ru.

Постмодернисткое понимание культуры как огромного сарая, набитого утильсырьём и редкими музейными экспонатами, нашло у Фёдорова отражение не только в профанации природных стихий, но и в метафорическом наречении родного Петербурга «городом секонд-хэндом». Все прелести современной обезличенной цивилизации мы, по мысли Фёдорова, расхлёбываем за долго хранимую нами верность безбожным идеалам эпохи Просвещения. Этой теме посвящена холодная философская песня «Кроме Звёзд».

В 2002-м году вышел альбом «Выше Осени», созданный Фёдоровым под впечатлением от развода с женой. Преодолевая последствия личной драмы, Фёдоров пытается обрести опору в традиционных ценностях. Борьба с прежними литературными установками идёт с переменным успехом, в ней пока больше поражений, чем побед:

Две ступени вверх,

Три ступени вниз –

Голая земля.

Между тем и тем —

Вялый компромисс…

Похвальное, но зыбкое равновесие обретено в «Полубогах вина». Здесь Фёдоров формирует новый тип лирического героя – диковинный не только для «Текилы», но и всей нашей рок-поэзии в целом. В эпоху господства взмыленных суетливых менеджеров нижнего звена, ершистых маргиналов-неудачников и извечных праздных раздолбаев Фёдоров очерчивает образ неспешного, умудрённого жизнью «биг босса», исподволь стыдящегося своего американизированного титула. Пытаясь вернуть современности символическое измерение бытия, этот новоявленный буржуа культивирует антикварный мир штучных вещей. Французский философ Бодрияр в книге «Система вещей» доказал, что конвейерное производство положило конец тысячелетнему антропоморфному статусу материальных предметов. Если ещё век назад вещи были продолжением тела человека, то теперь они всё более автономизируются. Взять тот же телефон... Если первые модели предполагали плотный сенсорный контакт с аппаратом, то на новейших сотовых трубках прослеживается попытка замаскировать кнопки с цифрами под откидной крышкой. Такой аппарат уже не столько выполняет привычные функции, сколько служит зловещим фильтром, напрочь отсеивающим всё случайное, импровизационное и личное.

Вообще, в современном рок-искусстве образ-символ телефона постепенно утрачивает свою вещность, становясь достаточно немотивированным, условным символом разобщения и отчуждённости. Особенно это стало актуальным в связи с широким развитием мобильного типа связи, ведь жёсткая поминутная оплата разговора не даёт возможности вести долгие глубокие беседы — приходится ограничиваться вполне стандартным скудным набором фраз.

Передовые современные психологи начинают доказывать мысль, что в строго ограниченном контексте «мобильного» общения правое полушарие не задействовано вовсе. Абоненты ограничиваются реестром примитивных команд, а воображение в этой ситуации упраздняется за ненадобностью. Если к имиджу «героя нашего времени» к «левополушарному» мобильнику, прибавить одноразовую мебель из магазина IKEA и жареные на многоразовом вонючем жире гамбургеры из «Макдональдса», то будущее такого «героя» окажется плачевным.

Фёдоровский же герой-буржуа лениво помышляет о Спасении и принципиально культивирует традиционный вид телефонной связи, позволяющей вести неспешные импровизационные разговоры «просто, ни о чём». Эта же импровизационность, вальяжность, уникальность и… некоторая небрежность свойственна атмосфере диска «Полубоги вина». Оркестр наяривает кабацкий джаз высокой пробы, Фёдоров, аки скандинавский Садко, в 11-тиминутной «Зиме» добросовестно терзает финские гусли кантеле, но единой картины так и не складывается. Филигранно блестяще, холодно и рассыпчато. Будто сияющее слово «ВЕЧНОСТЬ», всякий раз ускользающее от индифферентного мальчика Кая. Импрессионизм Фёдорова то ли завораживает, то ли замораживает. Особенно зыбко и зябко становится от такого вот гиперзагадочного образа: «истекая клочьями пены, стены плачут огнём от лампады».

Только такой большой Мастер, как Фёдоров мог создать подобную альтернативу пастернаковской «Зимней ночи». Только у этих двух поэтов религиозный контекст не аннигилируется в сугубо импрессионистическом пространстве, но и не наращивает новых смыслов, обречённый на вечную игру бликами. Не потому ли у ангела на обложке нет лица, а вместо головы подобие светящегося шара? Такое впечатление, что нужно сделать буквально полшага, чтобы ангел обрёл Лик. Фёдоров реанимирует мир вещей с помощью расчётливого олигарха и пытается преодолеть постмодерн посредством разнузданной фантазии, инициированной ничем не сдерживаемым правым полушарием. Но что же дальше? Интрига…


Прикреплённый файл:

 Tequilajazzz. "Optimystica Orchestra.Полубоги вина", 4 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2017