"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Яна Бражникова
18 декабря 2006 г.
версия для печати

Закат гламура

Цивилизации Гламура приходит конец. Возникнув в России в начале 90-х на основе новорусского этноса, она завершает свое историческое существование прямо на наших глазах. Умирая, она обнажает свои тайны, несущие конструкции, свое историческое происхождение и социальную функцию. Зрелище разложения всегда притягательно для аналитического исследования. Живое социальное целое препарировать практически невозможно

Права трупа

Прогноз этот наверняка покажется сомнительным – в России гламур ведь еще только набирает силу – в том числе и политическую. Кроме того, сам гламурный миф обоснован в вечном и неизменном. «Вечная молодость», «вековые традиции», «неизменное качество», — базовые легенды современных брэндов поражают вирусом вечности и мнимого консерватизма. Идет ли речь о рекламе высшего образования, привлекательного для среднего класса, креме от морщин или новейших автомоделях, — все они свидетельствуют об одном. Гламурный человек собрался жить вечно.

Мода — женская ипостась модерна – также купила себе место в вечности. Впрочем, тем самым она заказала себе и место на кладбище. Как говорил В. Беньямин, «мода хранит в живом права трупа». И это было сказано еще о белых воротничках и манжетах клерков, о черных фраках и цилиндрах европейских денди, благодаря которым европейские города стали похожи на нескончаемые траурные шествия, – словом о том, что сегодня никак не назовешь модным (то есть изменяющимся), что уже является классическим достоянием модерна. Гламур черпает свое мертвящее вдохновение из мира классики, противопоставляя ему неклассичность, экстрагвагнтность, природность/естественность. К этой антитезе отсылают большинство рекламных брендов. Природное тело человека – не в чести, оно выступает источником дурных запахов, выделений, нелепых случайностей, которые можно преодолеть, возвращая живому человеку неотъемлемое право – быть правильно упакованным, заживо обрести гармонию предсмертной маски. Право трупа.

Мода укоренена в наиболее древней из всех культурных практик – в похоронном ритуале. Так же и архитектура – гораздо быстрее одежды «транслирующая» модные тенденции – восходит к первичной форме строения – не жилищу живых, но жилищу упокоившихся – кургану, саркофагу, пирамидам. Гигиена (омывание, устранение видимых недостатков), косметика (упорядочивание), мода (видоизменение, модификация образа тела), обувание в неношеную обувь (для жизни вечной, где нет дорожной пыли) – все перечисленные практики восходят к похоронному ритуалу и имеют в основе метафизические мотивации. Гламурный человек – тот, кто «готов». Точнее – тот, кто всегда наготове, поэтому на нем все лучшее.

Лучшее — ключевая легенда, так как гламурной вещь делает не внешний вид, и не гарантия качества, но «мифологическая» – не основанная ни на каких реальных критериях — убежденность, что этолучшее. «Лучшее», соответственно, выражается в «превращенной форме» — стоимости предмета, никак не сопоставимой с его реальной ценностью (неважно, высокой или низкой). Узаконивает и воспроизводит эту символическую систему всякий покупатель – как тот, кто приобретает предмет и легитимирует гламурную ценность, так и тот, кто обходит его стороной, подтверждая социальную границу — «это не для нас». Потребитель всегда выступает в качестве активного социального работника, замечал Ж. Бодрияр. Праздность и наглядное потребление – это неустанный символический труд, узаконивающий социальные структуры. При этом, в предпочтении «лучшего» проявляются сразу две черты гламурного сознания: инфантилизм (ребенок, как известно, всегда предпочитает лучшее, «сладенькое»: «Привычка к лучшему — с пеленок») и стремление увековечиться, заколдовать смерть. Гламур – побежденная смерть, перманентное сознание того, что «лучше, чем я выгляжу сейчас, я уже выглядеть не могу». Это предел.

Однако, тот факт, что секуляризованная культурная практика «ухода за собой» имеет архаические сакральные основания (как практически любой из современных секуляризованных ритуалов) вовсе не позволяет делать вывод, что человек гламурный происходит непосредственно от традиционного человека. В традиционном универсуме не может быть моды – но не в силу пресловутой его «косности, замкнутости», противящейся новому, свободному отношению к жизни. А, прежде всего, потому, что одежда там не отождествляется с телом, не обслуживает и не модифицирует его. Так же как ритуальный архаический «макияж» преследует целью не выделение отдельных черт лица за счет затемнения других, а напротив, превращение лица в фактуру, его скрывание, фактически заштриховывание. Традиционная одежда обозначает принадлежность тела и лица социальному миру, его вписанность в знаковые различия социума. Она также «заштриховывает» его природность, скрывая под покровом социального. Одежда — текст, который позволяет «читать» человека, а в восточных культурах иероглифические росписи одежды явились непосредственным обозначением ее социальной функции.

Мода как модифицирующее воздействие на тело, как своеобразная муштра и насильственная индивидуализация тел возникает лишь в пространстве модерна и является частью новой «политической анатомии». М. Фуко ставил ателье (фабрику, порождающую модные модели) в один ряд с тюрьмой, школой, заводом. Мода и Ателье индивидуализируют, делают уникальным, выделяющимся, с целью унифицировать все социальное пространство, т.к. все модные модели подчинены жестким образцам.

Мода как технология модификации состоит в том, чтобы обнажать одни части тела и скрывать другие (выделять/вуалировать), она всегда является препарированием целого-тела. При этом очень важно, что есть некоторые «высшие образцы», которые «просачиваются», как выражался исследователь моды Т. Веблен, и становятся образцами для массовых модификаций. Откуда просачиваются? Для среднего европейца, благодаря которому и возник единообразный порядок унифицирующих институтов (школа – больница – тюрьма — ателье), образцы просачиваются от высших, аристократических классов. Отсюда – навеки заложенная в моде функция социальной мимикрии. Подражание образцам, просачивающимся сверху, позволяет компенсировать тот неизбежный разрыв, который существует между наиболее состоятельным из буржуа и родовым аристократом, позволяют выдавать себя за другого. То, что не устраняется на уровне материальных благ, может быть компенсировано символически. Поэтому гламурная реальность является закономерным исходом развития среднего человека, всегда стремящегося вступить в «высшее общество» и смутно осознающего себя Ахиллом, не могущим догнать черепаху. То, что нечто получено из первых рук – «от кутюр» – говорит о желанном просачивании образцов поведения, пользования жизнью и расточительства, совершенно не характерных для аскетичного и здравомыслящего буржуа.

Дар – жертва — война

Гламурный модус вивенди подразумевает непроизводственные траты, демонстрирующие динамику властных отношений в обществе. Набившее всем оскомину «могу себе позволить» или «ведь Вы этого достойны» — не что иное, как микрополитические вызовы, образующие социальный баланс, который построен на властном обмене этими «могу», этими актами непрагматического присвоения. То есть «в принципе-то не нужно», но «могу позволить», а значит должна /должен позволить. В цивилизации гламура свободы крайне мало, если не сказать, что ее нет вовсе. Значения жестко кодифицированы, именно потому, что речь идет все время о ничем не оправданной необходимости, о ничем не объяснимом самопринуждении.

В дискурсе моды и глянцевых изданий это особенно очевидно: существует жестко структурированное представление о человеческих типах, соответствующих им цвете глаз, волос, длине брюк, юбок, цвете тканей и т.п. Как ни странно, гламурное сознание легко узнается по догматическому отношению к стилю. Мода потребляется теми, кто в нее верит, но при этом ее не производит. Без этой догматичности представление о том, что нечто сейчас является «модным», «определяющим», было бы невозможным. Поэтому гламур всегда вступает в диссонанс с творческим действием, с теми, кто изобретает стиль, — тот, что впоследствии просачивается в мир гламура в виде жестких подчиняющих образцов.

Симптоматичен случай с С. Дали, который заключил контракт с парфюмерной фирмой на разработку нового дизайна флакона для духов, забыл об этом в тот же день и вспомнил лишь, когда представитель компании явился в назначенный день за эскизом нового флакона. Дали, как известно, выкрутил лампочку из светильника и подал ее в качестве обещанной модели. Этим спонтанным игровым жестом на несколько лет был установлен ведущий модный образец.

Глянцевые издания регулярно наживаются на внесении относительных свобод в мир установленного вкуса, апеллируя к чисто «метафизическому» аргументу — возникновению определенных тенденций в моде: «теперь Вы вполне можете позволить себе максимальную длину… в сочетании с …» (видимо, до этого, такое сочетание выглядело верхом безвкусицы). В основе – «возможность», то есть роскошь совершать то, что не является необходимым, что не связано ни с какой пользой и не приносит непосредственного дохода. Собственно, привлекательно, притягательно (glamour) по определению именно то, что бесполезно. Жертва.

Было замечено, что публичное потребление (истребеление) ценностей, добровольное жертвование временем и капиталом как основа гламурного бытия, существовало как в античные, так и в архаические времена и само по себе является основой социального устройства. В самом деле, нескрываемая роскошь – ее потребление и вытеснение новыми роскошными моделями – весьма напоминает обмен дарами между древними племенами («потлач»), преследовавший целью установления властных отношений. Неписаный закон потлача заключается в том, что каждый ответный дар превосходит предыдущий. Вплоть до того, что одна из сторон обмена способна демонстративно истребить «добро» на глазах другой стороны, которая может ответить лишь еще более масштабным истреблением собственных ценностей. В противном случае, она занимает подчиненное положение, так как не может «позволить себе» того же.

Однако нельзя не заметить, что, при всем структурном сходстве гламура с традиционным даром и жертвоприношением, мы имеем дело с их симуляцией. Именно мода превращает жертву в симуляцию, так как обращает ее на возделывание индивидуализированного тела, а не на символическое удержание социального целого. Вместо «расширяющейся общности» архаического социума, обращенной с даром вовне, мы видим дар, обращенный на себя и всегда подразумевающий истребление последнего. Хотя и публичное, показательное истребление.

Когда приостанавливается жертва, когда исчезает дар, — замечал Ж. Батай, — начинается война. Ибо война и есть метафора подарка, который не жертвуется другому, но жертвует другим. Подарочные бомбы с пасхальными поздравлениями, которыми США вместе с союзниками одаривало Косово, равно как и детские приветствия на израильских орудиях, предназначенные в дар Ливану, — это фирменное блюдо гламурной цивилизации избытка, где всякий дар неизбежно подразумевает истребление – демонстративное и назидательное. Мода – война, но не жертва.

Экспансия приватного

Между тем, именно избыточность, бессмысленность (с т.з. здравого смысла) такого рода непроизводственных трат, позволяет моде выполнять еще одну важнейшую функцию. Мода в ее конкретном воплощении транслирует исторический смысл, незаметный современникам. Изменение силуэта, ткани, формы причесок, перемены во вкусах градостроителей, создающих модное пространство под модного человека, отражает социально-культурные и политические тенденции точнее любых опросов и научных исследований.

Стоит ли говорить о том, что пространство города и интерьеры являются неотъемлемой частью моды, – наряду с обувью, сумками, моделями телефонов и т.д. Между архитектурой и модой – теснейший союз. Гламурный образ обесценивается в негламурном интерьере. И наоборот: вступая в пространство телестудии, фабрики гламура, мы сталкиваемся с определенными, «ритуальными», требованиями к внешнему виду.

Поэтому никогда не нужно рассматривать «моду вообще», но всегда стремиться говорить о конкретных моделях, общепризнанных в этом качестве. Ибо эта общепризнанность и говорит о том, что мы имеем дело не с усовершенствованием кроем или комфортом, но с формой «общественного сознания».

Современные нам модные тенденции не принято рассматривать с точки зрения транслируемого ими «смысла». Считается, что в современной моде не существует ведущего направления, она «демократична», «эклектична» и предполагает множество вариантов сочетаний. Полагаю, что исходя из всего вышесказанного, можно оценить наивность (или напротив, сознательную хитрость) таких определений. Возможно, не существует единого стиля, но существует единый смысл, объединяющий разные модели.

Можно было бы обозначить его как экспансия приватного. В культуре модерна приватное как особая индивидуальная ценность всякого человека было отмечено вниманием к деталям: чистейшим манжетам, воротничкам, носовым платкам, «выглядывающим» из-под верхней одежды, подобно сокровенной части человеческой души, заключенной в строгий футляр. Человек должен быть ограничен в частном, говорил И. Кант, известный модник своего времени, — и это – гарантия его публичной свободы. Именно это соотношение частного и публичного «зафиксировано» сегодня в мужском «дресс-коде» бизнесмена.

Мы живем в эпоху, когда приватное вышло из заточения и экстраполировало себя вовне, в пространство публичного. В городской архитектуре эта экспансия проявилась в прозрачных фасадах строений, и главное – в «переносе» на улицу такого центра приватного мира («домашнего очага»), как телеэкран. Передвигаясь по городу, мы остаемся дома, так как улица постепенно превращается в домашнее пространство.

Это не преминуло отразиться в сфере обувной моды. Всевозможные варианты «тапочкообразной» обуви, из вежливости именуемой «сабо», включая уличные тапочки и сумочки из искусственного меха, были крайне популярны еще около года тому назад. Да и остальные модные модели несут на себе следы домашнего, приватного мира, переместившегося на улицу и оттого переставшего быть домашним. Это в равной мере относится как к летним моделям, ничем не отличимым от пижам и нижнего, приватного белья, так и к зимним дубленым пальто, вывернувшим наружу свой мех и оттого ставшим модными. Даже молодежная мода, единогласно «выбравшая» на ближайшие годы стиль «милитари», демонстрирует нам не «честь мундира», а изрядно поношенный и ободранный по краям китель офицера в отставке, модный в силу своей домашней поношенности. Последние 5 лет показали, что гламурным может быть не только блестящее вечернее платье (тоже, кстати, восходящее к нижнему белью), но и продранные до дыр стертые джинсы.

Излишне указывать на то, что потребитель, посредством которого трансформация интимного в публичное обретает зримые человеческие очертания и перемещается по городу, всюду продолжая рекламировать новый статус «личного», никогда не преследует этой цели. Задача прочитать «сообщение», которое складывается из модифицированных тел, актуальна только для неочарованного, т.е. негламурного по своему сознанию, наблюдателя.

«Не надо хорошего…»

Однако «прямо» указать предел гламура и свидетельствовать о его конце способно лишь искусство. Всякий образ – еще вчера альтернативный и неформальный, т.е. «негламурный», легко становится расхожим модным образцом. Пожалуй, только кинообраз может быть одновременно абсолютно негламурным и стопроцентно притягательным. Создание такого образа (без впадения в «неформальщину», которая всегда грозит обернуться еще большей «гламурщиной») — задача почти невозможная.

Это, несомненно, удалось сделать Л. фон Триеру в фильме «Танцующая в темноте». «Альтернативная» и при этом вполне гламурная певица Бьорк превратилась волей режиссера в слепую, растрепаную, юродивую Сельму, которую можно разве что только пожалеть. И все же эта героиня вплоть до последних кадров позорной смерти остается «иконическим» образом, которому невольно хочется подражать.

В отечественном кино эта невыполнимая задача была блестяще решена А. Балабановым в картине «Мне не больно» , которая сама по себе является самым радикальным ответом на вопрос о том, что такое гламур. «Это то, чего на самом деле нет» — так можно озвучить этот ответ. Гламур живет в кабаре и в торговом центре, но он не живет в людях, которые кажутся гламурными.

Главная героиня, как и главный герой – прибегают к игровому подражанию гламуру: она – потому, что «играет в будущую смерть», он – потому, что играет в «деловые отношения». Они подыгрывают друг другу, — и оказывается, что оба играют. Сознание игры присуще и другим «сотрудникам» импровизированной архитектурно-дизайнерской фирмы, постепенно овладевающим искусством «связей с общественностью». Однако эта игра никак не захватывает, не превращается в реальность. Мир дорогостоящих ремонтов и гламурных фуршетов не становится их домом, и конец фильма возвращает нас к началу. Лишь архитектор Аля – инфантильное существо, чьи желания центрированы на еде, глотает этот мир целиком, «как он есть». «Дела» и «одежда» для нее — вовсе не игра. Поэтому Аля всякий раз противится тому, чтобы с легкостью «принять заказ» или прилично «одеться». Впрочем, однажды «одевшись», она навсегда покидает дизайнерскую фирму и сообщество сквота ради европейской, «лучшей» жизни.

Конец от начала отделяет ключевое событие – смерть, приносящая боль, и любовь, принимающая смерть как то, что есть. «Не надо хорошего. Пусть будет так, как сейчас» — в этих словах главного героя, еще не знающего, что именно будет и уже есть – обнажение перед болью и уход от гламурного «заколдовывания» смерти, болезни, уродства. Умирающая героиня — «как будто из другого мира». По сути, это именно то, к чему стремится гламурное возделывание себя и окружающего мира, то, что ему фатально не удается. Преображает смерть только любовь.

Гламур как культ

Гламур не имеет собственной силы, его можно использовать, не признавая власти за «иконическими» модными образцами. Как и всякая несамостоятельная система, он приобретает силу только когда начинает восприниматься всерьез. Однако это принятие подобно обращению в особую веру, с вытекающим отсюда догматизмом, своеобразным морализаторством и вытеснением религиозного чувства.

Кант говорил о том, кто движим модным подражанием: «…религия не трогает его, по большей части она для него только дело моды, которой он следует со всей старательностью, оставаясь равнодушным». Нам возразят: но бывает и наоборот: в центре религиозный мотив, которому служит модная практика. Для чего? Например, для возвращения женщине женского образа, традиционного значения, утрачиваемого в мире гендерных перверсий. На это справедливо возразил Бодрияр: «…у нас на глазах происходит одновременно «эмансипация» женщины и мощная вспышка моды. Просто мода имеет дело вовсе не с женщинами, а с Женственностью». И эта женственность проецируется на все предметы и отношения: в сферу дизайна, политики, научного языка, церковной жизни. Она присутствует везде, но только не в самой женщине. Женственность, ставшая принципом, структурирующим модные значения, бесконечна далекая как от самих предметов, которые она облекает в гламурное сияние, так и от женщины. Р. Барт так же характеризовал сексуальность, которая в Америке «присутствует везде, кроме сферы собственно сексуальности». Несомненно, это ближайшим образом связано с гламуром, который сделал притягательным и очаровывающим все, кроме самого очарования. Последнее, став вездесущим, вызывает скорее отвращение.

Проповедь Евангелия среди тех, кто, не ведая о том, служит культу отвратительного очарования, несомненно, должна быть успешной. Показать им, что в православной культуре хранится все то, что является предельной точкой их стремления к Прекрасному, не представляет труда. Остается дело за небольшим, но отнюдь не эстетичным моментом: крест, гвоздие, копие, смерть. А это уже по ту сторону гламура.



Смотрите также в интернете:

www.pravaya.ru/leftright/472/9500
www.pravaya.ru/leftright/472/9995


Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

18 декабря 17:11, Посетитель сайта:

По-моему, это просто шедевр.


19 декабря 09:29, Максим:

блеск

особенно вскрытие(слово тоже из лексикона паталогоанатома) связи правильно одетого , надушеннго и омытого человека с похоронным ритуалом и приготовлением к погребению


19 декабря 14:20, Дарья:

Яна, находчиво, изысканно, интересно! Как Вы правы- мода, гламур это не жизнь, антижизнь, имитация. Только как донести эту мудрость людям, глупым, зашоренным,думающим, что к этим вещам надо стремиться, мимо жизни истинной, не зная и не задумываясь о ней.


19 декабря 16:59, Sabbaka:

Все приходит к завершению через себя само. Быть может, отвращение к сексу - итог гламура - и будет исполнением христианского идеала? У преп. Иосифа Волоцкого есть загадочные слова о том, что Бог может найти для человека иной, чистый способ размножения. Примерно в том же духе высказывался духовник Царской Семьи арх. Феофан Полтавский ( Быстров). Я, конечно, ничего здесь не утверждаю. Это единичные мнения, но их НОТА, НАСТРОЙ - из эпохи Древнего Рима, гонений, мучениц, отвергающих мужей-сенаторов...


19 декабря 23:46, Cbuy:

Красиво


20 декабря 01:45, Яна Бражникова:

Спасибо всем за добрые слова.

Дарье: если так посмотреть - то есть попытаться объявить войну гламуру и "донести истину" до людей - то ситуация окажется действительно безнадежной. Надо с гламуром сотрудничать, как это сделали Триер, Балабанов, как это делали их герои. Но использовать при этом в "своих", то есть наших интересах. Это непросто, но увлекательно. Например, сделать его предметом иссследования, а не пользования, подражания или даже ненависти. Главное - не вестись на его проповедь.


20 декабря 01:55, Яна Бражникова:

Уважаемому(ой) Sabbake

Согласна, гламур исполнит христианский долг, хотя и с большими потерями в своих рядах. Поэтому я всячески поддерживаю проповедь православия в среде гламура при том условии, чтобы она не превращалась в проповедь гламура для православных.

Чистый способ размножения однозначно поддерживаю, мужи-сенаторы тоже не дороги. Но гламур как раз голосует за "традиционное" размножение при бескровном "чистом" родовспоможении. Родовые муки св. отцы, мне кажется, не отменяли...

Обязательный раздел в любом гламурном издании: "Дети - секс- семья"


20 декабря 10:30, Посетитель сайта:

Проповедь Православия в "гламурном" контексте способна, как мне кажется, привести лишь к формированию "моды на Православие". то есть появлению очередного направления в общем контексте, который неизбежно сменится затем другим. Предоставим мертвым погребать своих мертвецов и будем обращаться к людям как к людям, а не как к приверженцам того или иного стиля.


20 декабря 15:30, Sabbaka= Я.Б.:

Уважаемая Яна! Я вовсе не призываю Вас со всем ЭТИМ соглашаться. Это единичные мнения.Не будем забывать - это Рим, а не Восток. У преп. Иосифа было много советников-доминиканцев, которые как раз и делали упор на ФИЗИЧЕСКУЮ девственность. Это факт, но в истории Церкви он констатируется,но не анализируется по известной причине - борьба с ересью жидовствующих. Доминиканцы - авторы "Золотой легенды", где все это ставится во главу угла. У них же много позаимствовал и Димитрий Ростовский. Нужно ИЗУЧАТЬ Макрьевские Четьи-Минеи, а они ЦЕЛИКОМ недоступны ( хранятся на Рогожке, Владыка Андриян готов был выдавать - по кр. мере единоверцам - а сейчас все заглохло ) Если ТАМ то же с. - принимаем, если нет - умолкаем ( поск. преп. Иосиф свят )


20 декабря 21:25, Яна Бражникова:

Посетителю

Именно так. "Мертвые хоронят своих мертвецов". А люди как люди не подластны догматизму, в который их невольно вписывает православный гламур. При этом, кстати, порождая несуществующих фантомов типа убого выглядящих женщин и пахнущих рыбой мужчин. Все это имеет к православию такое же отношение, как летающие тарелки - к возникновению жизни на Земле.


20 декабря 22:33, словесник:

лямург

1) Представим себе сценарий альтернативной истории, где в холодной войне побеждают Советы. Тогда весь атлантистский мир будет охвачен некой идеологией, сочетающей в себе принципы пролетарского интернационализма, рабоче-крестьянской солидарности, коммунистической этики и морали, народной культуры и т.п. Но поскольку прежнее (модерн) прошло, то, как говорится в рекламе швейцарского сыра, это фантастика. Настал постмодерн, победил Капитал, и воцарился Запад, оказавшийся адекватен всем историческим вызовам и метафизическим "трендам". "Гламур" - правящая идеология, правящая нами, побеждёнными. Вначале, в конце 80-х, личинкой гламура, его вирусом была "свобода слова". Потом модификацией этого вируса стал "глянец". Наконец, "апгрейдом" глянца явилось то, что называют гламуром. В терминах неоевразийства, если политическим "агентом" атлантизма является "демократия", экономическим - "либерализм", то "гламур" - это культурный агент атлантизма (капитала, Запада). То есть "гламур", по сути дела - это аналог оккупационного режима с поправкой на постмодерн; хотя и армии, и военные базы в лице расширяющегося НАТО не сброшены со счетов, но ключевая роль - у Ксюши Собчак и Оксаны Робски (ой, кто это?!).

2) Мой друг, прекрасный русский современный художник, ныне вынужденный зарабатывать веб-дизайном, года три назад описывал мне коллективную фотографию редакции российской версии журнала "Cosmopoliten". Представь себе, говорит, вагон московского метро в час пик: вот эти тётки неопределённого возраста, раздражённые, кто во что одетые, кое-как причёсанные, пытающиеся сохранить лицо и позу. А открываем журнал - читаем манерные, через губу, поучения шикарных развращённых красоток, повидавших всё светских львиц: как одеваться, кого, где и как охмурять, что покупать, где отдыхать, на чём ездить, чем пахнуть, о чём "думать"... Буквально ту же вопиюще парадоксальную картину мы увидим и во всяком другом российском институте гламура, что подтверждает его вирусную и оккупационную, не органическую, не органичную природу. О подлинном европейском гламуре здесь мы судить никак не можем.

3) Другое дело - открыть настоящий французский "Vogue" или "L Officiel", будучи француженкой или хотя бы проживая какое-то время, скажем, в Париже. Вот тут любой из нас, со всем нашим эстетски-пораженческим снобизмом относительно гламура, может испытать нечто вроде культурного шока. Мы увидим образец некоего своеобразного, уникального, интересного и живого художественного стиля и образа жизни, представляющего собой полноценное выражение западной культурной традиции. Мертва она или не мертва - это другой вопрос. Но вы посмотрите, вы просто поинтересуйтесь - как красиво она мертва!

Что с нами - это другой вопрос. Более важный, более насущный и неизмеримо более интересный, но отдельный. Но надо разделять принципиально разные гламуры - как разных духов, как духи - и всякий раз чётко представлять, о котором речь.


21 декабря 15:36, Посетитель сайта:

Гламур - это способ забыть свое скотское происхождение.


21 декабря 18:53, Яна Бражникова:

Словеснику

1.Гламур - вовсе не постмодерн, а поп-модерн: http://www.pravaya.ru/column/9759. Именно поэтому в нем сохраняется та двойственность, кот. Вы описали в пункте 2. Именно поэтому он обоснован в модернистских оппозициях природное - искусственное, массовое-элитарное, низкое - прерасное и т.д. и т.п. Это типичный пример популяризованного модерна, превратившегося в агрессивную догматику.

2. Да, в России поп-модерн и гламур в частности имеет свою специфику как часть пост-советской реальности. Но, поверьте, Франция такая же пост-марксистская, да еще и с левацкой модой на советизм. Так что я не вижу здесь совсем уж "отдельного" вопроса. Духов надо действительно разделять, а не списывать все на постмодерн.

Да, здесь была предпринята описать гламур как он есть - в структурном ключе, не затрагивая локальной специфики. Хотя опыт понимания всегда локализован, но от того, что Бодрияр - француз, а Беньямин - немец, они не могут быть забракованы как не пригодные для анализа русского гламура.

3. "Как красиво она мертва" - это и вдохновляло, э

то я и надеялась показать. Но чтобы до конца это оценить, нужно не огламуриться, не впасть в утилитаризм по отношению к этому явлению, а сохранить дистанцию наблюдателя. Вот тогда начинается Красота!


21 декабря 18:58, Яна Бражникова:

Посетителю

>скотское происхождение

Л. Шестов: часть людей - от Бога, часть - от обезьяны. Вторые - не мучаются от сознания того, какой это ужас - отпасть от Бога.

Гламурный человек, будем надеяться, к первой категории относится :) Его не оставляет memento mori :)


22 декабря 02:07, Нафанаил:

А давай поговрим


22 декабря 18:39, словесник:

mgla.ru

Уважаемая Яна, я читал ту Вашу статью, как и другие Вами опубликованные исследования. И сначала всё не мог понять: почему же в женском исполнении так красиво и убедительно (даже когда спорно) то, что в мужском вызывает ощущения, сходные с процессом пережёвывания соломы, а то и верёвки. А потом прочёл вот тут http://www.pravaya.ru/idea/18/10072 весьма достойное исследование Валерии и понял следующее: МУЖЧИНЫ занимаются не своим делом. Рациональная аналитика, - то, что ближе к современной науке, - метод женский. Мужское, - то, что ближе к поэзии и алхимии, - интеллектуальная интуиция. А этот метод используют сегодня единицы; здесь, на Правой - В. И. Карпец, да и то у него ИИ не всегда основной метод.

Это я, Яна, собственно, к тому, что не настроен с Вами спорить и Вас переубеждать. Как, впрочем, не настроен и хвалить, потому что по потенциалу Вы один из сильнейших авторов как минимум на этом сайте, а всякими "брависсимо!" такие тонкие вещи, как исследовательский дар, можно запросто спугнуть.

Но всё же я многое вижу чуть иначе чем Вы. Например, то, что Вы называете "поп-модерном", мне не видится чем-то метафизически фундаментальным, хотя Вы уловили, наверное, принципиально важный феномен. Подобное мы в своё время в своём кругу называли "ещё уже вот", т.е. смутным моментом, когда некое явление (в данном случае "постмодерн") ещё не, но уже почти. Это растягивание сомнительного удовольствия от модерна, оттягивание неизбежного его результата. АГ Дугин вчера, на лекции о Смерти в "Якут-галерее", обозначил пре-модерн как "среду Предания" (пре-дания, передавания, непрерывности), модерн - как "среду разрыва", постмодерн - как "среду разорванности". В этом смысле "популяризованный модерн, превратившийся в агрессивную догматику" даже скорее предстаёт состоявшимся постомодерном, чем длящимся модерном, - тем более в контексте культуры, а не политики, о которой та Ваша статья.

Но всё принципиально меняется (по крайней мере для меня), когда мы говорим о России. И я ровно для этого и попытался указать на фундаментальнейшее (для меня) различие нашей ситуации и не нашей. Последнюю, продолжаю настаивать, предпочёл бы рассматривать отдельно, без всяких политик и идеологий, со вкусом и смаком, со страстью и вожделением к Иному, - пусть даже и к Смерти. Но наш теперешний "гламур" творится тётьками, поливающими немытое тело эксклюзивными духами, и только в этом наследующими французским королевским особам; дядьками, которые ещё в большей степени тётьки. Как же это можно описать в структуралистском ключе?! тут бр. Стругацкие уже всё доописали за Гоголем, а тот - ... Неважно; короче, никакие французы и немцы тут нам не помогут. Да и задрали они уже, честно говоря... аналитики...

Другое дело, что наша ситуация, при всём её видимом убожестве (sic!) - уникальна и спасительна. Постараюсь всё же сказать об этом отдельно, когда соберусь с... этими... ну, короче, отдельно ;)


23 декабря 02:26, Яна Бражникова:

Не переубедили, но убили

Интеллектуальная интуиция, в самом деле, дело мужское. Но поэзией и алхимией она не исчерпывается.

Рациональная аналитика - нечто предельно от меня далекое, да и в современной науке это слабый ручеек. К нам с Валерией он никакого отношения не имеет; просто у нас с ней дипломы одинаковые:). Они то и позволяют нам четко определять, где начинается эта самая аналитика и в нее не вступать. От себя лично добавлю, что женских статей не бывает. По крайней мере на этом сайте я их не встречала - разве что в обзоре прессы :)Так что на ИИ все же претендую - как и Валерия. Надеюсь, гендерные рамки в евразийском мировоззрении это допускают?

АГД под средой разорванности описывает поп-модерн. Об этом же многие французы говорили еще в нач. 80-х. Постмодерна здесь не вижу никакого. Готова показать при случае прямо противоположное - постмодерн как опыт "сплошности" - он не случился пока нигде как видимый и описываемый феномен.

"Еще уже вот" - темпоральная структура, доставшаяся в наследство от модерна. Post как "парадокс предшествующего будущего", несомненно, должен фиксироваться иначе.

<наша ситуация, при всём её видимом убожестве (sic!) - уникальна и спасительна> Спасибо Вам за эти слова - абсолютно согласна. Да и за весь разговор.


23 декабря 16:39, сloveсник:

glamour grammar grimoire l'amour

King Crimson - 'Islands' (Robert Fripp / Peter Sinfield)

Earth, stream and tree encircled by sea

Waves sweep the sand from my island.

My sunsets fade.

Field and glade wait only for rain

Grain after grain love erodes my

High weathered walls which fend off the tide

Cradle the wind

to my island.

Gaunt granite climbs where gulls wheel and glide

Mournfully glide o'er my island.

My dawn bride's veil, damp and pale,

Dissolves in the sun.

Love's web is spun - cats prowl, mice run

Wreathe snatch-hand briars where owls know my eyes

Violet skies

Touch my island,

Touch me.

Beneath the wind turned wave

Infinite peace

Islands join hands

'Neathe heaven's sea.

Dark harbour quays like fingers of stone

Hungrily reach from my island.

Clutch sailor's words - pearls and gourds

Are strewn on my shore.

Equal in love, bound in circles.

Earth, stream and tree return to the sea

Waves sweep sand from my island,

from me.


25 декабря 15:10, Полина Ф.:

инфантилизм - точно подмечено

И всё это следование моде... вот дразнились мы в детском саду "Повторюша дядя хрюша", вот это инфантилизм гламура и есть. Вернее, не самого гламура, а ориентации простого человека на гламур.


25 декабря 23:56, Я.Б.:

Фриппу, Синфилду, Словеснику

Вот это да!

Кто бы мог подумать...


26 декабря 00:05, Я.Б.:

Полине

Наступающий год станет последним для хрюшки :)

Инфантилизм на конкретных примерах очень интересно рассмотреть. То есть это не только подражание, но и содержание самих модных образцов. Например, одежда, которая "велика" (как у ребенка) или "маловата" (ребенок быстро растет). В 90-е гг - преувеличенно большие часы, кепки, рюкзаки. в 2000-е - "сползающие" талии брюк "на вырост" и обнаженные детские животы. Нарочито тесное и великоватое - моделирование тела под детское. Оно также воздействует на походку и устанавливает моду на "детские" аксессуары.


31 декабря 22:00, Посетитель сайта:

Ай маладца!!!!

Сильно написано, единственное что могу добавить к своему глубокому сожалению никак не могу дочитать Бодрияра "Систему вещей"

З.Ы. Как то раз восьмого марта

Бодрияр Соссюр у Барта


6 января 04:08, Заблудший:

Гламур,это поиск жизни там, где ее и быть не должно- в идеале, а он, как вы уже может и знаете, мертв. Застывший момент, идеализирований и донесенный к нам, убогим ценителям красоты, которые ищут ее в мертвых видениях.Почему же Вы так нехорошо отзыватесь о гламуре, ОН Же прекрасен, как и сама смерть...Его можна потрогать, как и холодный труп, он никогда и никуда не убежит.Чего не скажеш о жизни.А жизнь постоянно меняется , кудато убегает, и в жизни ничто не бывает красивой Вечно, это ее закон.Бежите за гламуром, или вас догонит жизнь..кажись я это хотел сказать..


10 января 01:36, ЯБ:

Посетителю 31 декабря

"Система" слишком систематична. "Прозрачность зла" попробуйте. Точно лучше пойдет. Хотя перевод нехороший, зато в ней все другие книги Б-ра - как в зеркале.

Спасибо.


10 января 01:39, ЯБ:

Заблудшему

Где же я плохо о нем отзываюсь? Отнюдь.

То-то и оно, что "убегающая жизнь" давно монополизирована гламуром. Нет больше такой проблемы.


2 февраля 04:15, Ай маладца!!!!:

Спасибо за совет , буду надеяться что если "Система" слишком систематична то "Прозрачность" будет более прозрачна)))) удачи в Вашем нелегком деле


7 февраля 00:48, Куркуль:

Как Дали лампочку выкрутил, прямо русская смекалка!

Должно быть, это его жена (русская),так на него

повлияла. Научился у жены русской смекалке.


21 мая 11:03, Посетитель сайта:

написано красиво...но полный бред, извините. Мода была даже в древние времена. Она есть и будет. И вы немного путаете понятия гламур и мода.


23 мая 16:59, Посетитель сайта:

Христиане!!Бог это- любовь, в вашем сердце,и не нужны Богу ни ваши муки, ни ваши страдания, ну,кого может осчастливить толпа злых и больных душ. Нужно быть красивыми снаружи и изнутри, здоровыми и радостными, а если не можешь, то стремиться...разве роза стесняется, что она -роза, разве она должна быть хуже только потому, что видете ли решили, что она не достаточно скромна???....и к чему это усмирение плоти...если Бог дал нам плоть такой как она есть, значит мы чтож усмиряем волю божию??..... обязательно нужно заниматься сексом много и качественно со своим любимым мужчиной, хотябы потому что это нормально и здорово, и является одним из сильнейших проявленим любви....а родовые муки-это наша животная физиология, и никакой связи с Богом не имеет... т.к.Бог-трансцендентен, его качество души волнует, а не сколько, как чего и с кем, и какая на тебе тряпка и сколько ты сегодня заработал....можно не иметь ни чего и быть тварью, а можно иметь все блага мира, а при этом быть еще и отличным, добрым человеком, и так в бльшинстве случаев и бывает.....странно и не понятно!!Мне кажется Христос хотел, чтобы мы любили друга друга и делали много добра, чтобы мы были честными и не зависили от пола, религии и социального положения......так чтож мы до сих пор следуем каким-то диким древним устаревшим представлениям, обрядам и ритуалам, считаем женщину-вторым сортом, стесняемся своего естества...какая разница гламур или не гламур.Главное чтобы тебе и всем вокруг было хорошо и жилось по совести!!


14 марта 12:17, Николай:

Что за бред?

Последний посетитель что-то намешал, прости Господи, в одну кучу множество понятий и подходов, а Евангелие, видимо читал в изложении журнальчиков, которые пытаются всучить на улице прохожим какие странные тетки...


9 июня 03:43, Николай G:

Темы для размышления

Кажется, что гламур, как культура антисистемы в этногенезе, берет начало в восточной мистике буддизма, например.. без которой не обошлись ни гностики первых веков, ни теософы/антропософы и пр. Ни для кого не секрет, что многие из айконных деятелей (Григорьев (Ом) - например), частенько наведываются в Тибет и не только..


9 апреля 18:11, Сергей:

Эстетическое отношение к жизни

Эстетическое отношение к жизни - вечно !


24 августа 16:15, Крассо Боженни:

это всего лишь чье-то предвзятое мнение (и даже не 100% Автора), с коим Я не соглашусь, ибо своего достаточно. а вообще, надо самому пройти через историю, быт и культуру народов, религию (в том числе, Библия); и останется только удивляться, насколько в неполной сущности, излагается тема Гламура в этой статье, внушаюшей, однако, доверия массам!


7 мая 02:18, vasia_tapkin:

Умиление

"Проповедь Евангелия среди тех, кто, не ведая о том, служит культу отвратительного очарования, несомненно, должна быть успешной. Показать им, что в православной культуре хранится все то, что является предельной точкой их стремления к Прекрасному, не представляет труда. Остается дело за небольшим, но отнюдь не эстетичным моментом: крест, гвоздие, копие, смерть. А это уже по ту сторону гламура". -

- Пацталом!!!)))

Не понимаю, вот чем бы плохо, ну, к примеру - вышивать крестиком??!

Или там про юППки ...


27 сентября 07:20, Александр:

shyfrin@gmx.de

Спасибо за статью. Очень жаль, что совсем нет про индустрию г. Индустрия формирует спрос. В современном мире существует то, что продается. А для того, чтобы продавалось нужно показать ЖИЗНЕННУЮ необходимость приобретения. Об этом нет совсем. Без этого сама статья \"гламурна\". Гламур лишь маркетинговый превратившийся для определенной группы "меткой" - "здесь свои".


27 сентября 09:43, Александр:

shyfrin@gmx.de

ни о какого заката гламура, в дискурсе "гламур vs. либерализм"



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2016