4 августа 2020
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Сергей Чесноков, Нижний Новгород
20 марта 2007 г.
версия для печати

Наши возражения

По поводу публикации в «Российской газете» очерка А. И. Солженицына «Размышления над Февральской революцией»

Отворачиваясь от мученического лика, причем не только Государя, но и всей Его Семьи, Солженицын отказывается от единственной нашей возможности заслужить Царя в силе и духе Александра III Александровича, правителя сильного, но не деспота. Ибо и сам Александр III строил свою твердость не на чем ином, как на мученической крови Своего державного Отца – императора Александра II, которого так же, как и Николая, обвиняли в мягкости и либерализме

А. И. СолженицынВ канун 90-летия Февральского переворота правительственная «Российская газета» в № 40 (4303) за 2007 г. полумиллионным тиражом опубликовала очерк Александра Солженицына "Размышления над Февральской революцией", организовала широкое обсуждение этого очерка в следующих номерах, а затем выпустила очерк отдельной брошюрой, причем, тиражом уже в 4,5 млн.(!) экземпляров.

Явление невиданное со времен карманных изданий произведений В. И. Ленина в коммунистическую эпоху.

В свете же того, что, как заявил главный редактор "Российской газеты" Вячеслав Фронин, очерк Солженицына ("крайне актуальный") будет направлен всем губернаторам и депутатам "ввиду приближающихся парламентских и президентских выборов", мы не можем оставить его без критического внимания.

Не можем, прежде всего, по той причине, что в произведении этом содержатся обвинения Государя Николая II в предательстве при том, что основные выводы, делаемые Солженицыным, в целом справедливы, актуальны и давно назрели: России необходима сильная власть, власть должна активнее бороться с оппозицией, парламентаризм и либерализм – это не для России, а причина всех наших бед на протяжении ХХ столетия и до сего дня – это отступление от Бога.

Но возникает вопрос, а кто мы такие, чтобы возражать прославленному Писателю с большой буквы, лауреату Нобелевской премии, многими называемому даже пророком?

Не окажемся ли мы пресловутой «моськой», что лает на «слона»?

Но в том-то и дело, что мы не преувеличиваем собственную значимость и не умаляем значимость Александра Исаевича. Напротив, мы приветствуем сам факт публикации именно его произведений таким пятимиллионным тиражом. Равно как радуемся и другим утешительным вестям нашей эпохи – например, экранизации «В круге первом». Все это, как и внешнеполитические успехи и заявления Президента – добрые вести, свидетельствующие о выстраивании ценностной и властной вертикали.

Добрые потому, что вновь начинает возвращаться время Текста, а не текстов, мелких и никому не известных, про которые и говорить-то сложно по той причине, что никто о них ничего не знает. Кстати сказать, Солженицын – это как раз один из тех авторов, который стоит у истоков преодоления Текста, пусть это и был Текст марксистский, с которым тогда так легко было спорить. Но как показало время, не стало Текста – и не тот масштаб оказался у спорящих…

Сам Солженицын не измельчал, ибо от марксистского Текста он пришел (и многих за собой привел) к Тексту Евангельскому. И если и есть его вина, то она из тех, которую можно предъявить многим русским мыслителям и философам, своими толкованиями Первотекста загораживающими сам этот Текст. Поэтому в своем разговоре мы и будем руководствоваться следующим принципом, сформулированным еще П. А. Флоренским по отношению к А. С. Хомякову , фамилию которого в данном контексте легко можно заменить на фамилию Солженицын: «…Хомяков, и как личность, и как мыслитель величина настолько большая – мое желание – сказать даже исключительно большая, – что апологетический тон в отношении к нему и к его воззрениям представляется как будто излишним и едва ли не закрывающим более глубокое проникновение в суть дела. Хомякову, тому, какого мы знаем, было бы радостнее воспринять слово критики, хотя бы и резкое, но освобождающее мысль от оков, наложенных на нее западной философией, чем слышать поддакивание на некоторые собственные тезисы, по меньшей мере, двусмысленные».

Надеемся, что «живой классик» Александр Исаевич не опровергнет эти слова.

Общие замечания

О чем же говорилось на презентации солженицынских «Размышлений» в редакции «Российской газеты», на которой присутствовали такие серьезные люди, как кинорежиссер Андрей Кончаловский, уполномоченный по правам человека в России Владимир Лукин и директор Института российской истории РАН Андрей Сахаров? Наиболее содержательным было, конечно же, выступление супруги Солженицына, который сам по причине перенесенной недавно операции на сердце, да и, видимо, давно уже избранному «затворническому» тону не присутствовал.

"Александр Исаевич, – сказала Наталья Солженицына, – следит и принимает близко к сердцу все, что происходит в России". И статья должна служить напоминанием политическим силам России об опасности, обусловленной значительным разрывом между богатыми и бедными, а также разительным контрастом в образе жизни и нравственных установках, которые преобладают в российской столице по сравнению с гораздо менее процветающей провинцией. "Если правительство не будет уделять внимание провинции, последствия могут быть очень тяжелыми", – такое предупреждение передал писатель через свою жену.

Как видим, с момента своего возвращения Солженицын не изменился, но, видимо, в Кремле кое-что изменилось, принимая во внимание, что писатель через свою жену дал высокую оценку российской внешней политике Путина, благодаря которой "Россия вернула себе определенный вес в мире".

Далее Наталья Дмитриевна рассказала о том, как появились «Размышления»: «Те из вас, которые, может быть, уже прочитали статью или хотя бы ее пролистали, могли быть удивлены тем обстоятельством, что автор говорит как будто бы с собеседниками, которые уже все знают, что случилось, до деталей: куда пропали телеграммы, которые императрица послала государю, кто такие Протопопов, Беляев, Хабалов без называния их должностей и званий. Как это могло получиться? Советские люди о Февральской революции почти ничего не знали. Это была сознательная большевистская политика».

Н. Солженицына«Еще студентом 18-летним, — продолжила Солженицына, — он в 1936 году решил для себя, что будет писать роман о русской революции… Имелась в виду, конечно, Октябрьская. …Оказавшись на Западе, он обнаружил невероятную россыпь, невероятное богатство материалов… Еще было живо очень много простых людей, которые ничего не написали, однако по их жизни "красное колесо" прокатилось. И к ним успел воззвать Александр Исаевич… Мы собрали около 700 таких свидетельств. И они дали, помимо мнений и теорий и каких-то версий, которые написали адвокаты, генералы, члены политических партий российских, еще необыкновенную панораму впечатлений людей, которые жили тогда в Петрограде и вообще по России. Это маленький гимназист, который возвращается из гимназии, это прислуга, которая стоит в хлебных очередях... Короче говоря, невероятная панорама, которую Александр Исаевич сумел использовать в "Колесе"… Ему стало понятно, что корень не в октябре. Узел – «Март 1917-го», который посвящен собственно течению Февральской революции, он самый большой в "Колесе". Это четыре тома. И каждый из этих томов Александр Исаевич закончил такой обзорной статьей, содержащей выводы, где просто разрядил горящее сердце».

«Это были, — продолжала свои признания Наталья Дмитриевна, — такие, с моей точки зрения, незаконные заплаты внутри "Красного колеса", и я, будучи его читателем и в некотором роде сотрудницей, подняла некоторый бунт и стала ему говорить, что, по-моему, это противоречит его собственному принципу… Александр Исаевич не позволял себе делать выводы. Он давал как можно больше точных данных, а выводы должен был делать сам читатель».

Как видим, перед Солженицыным было то же самое искушение, что и некогда перед Львом Толстым, чьи рационалистические главы так обидно испортили высочайшую целостность художественного впечатления от романа «Война и мир».

У Александра Исаевича ангелом-хранителем, не допустившим его до этого шага (противоречия самому себе, своему писательскому призванию), некогда выступила его жена, которая в конце концов убедила мужа убрать эти главы из романа, опубликовав их когда-нибудь отдельно.

Именно эти четыре статьи и составили единый очерк «Размышлений», которые впервые были опубликованы в 1995 г. в журнале «Москва», а затем в трехтомнике солженицынской публицистики, известной лишь специалистам.

Мнение супруги Солженицына необычайно ценно. Оно показывает относительный, вторичный смысл «Размышлений». Но именно на ее-то мнение никто из обсуждавших публикацию пока до сих пор не обратил внимания.

Так, например, в «Красном колесе» образ Государя двоится. Большинству современников Император видится как «слабый политик», «который нас предал». И очень некоторыми – и это редкое, штучное зрение современников, тысячекратно усиливает художник – он был увиден блаженным царем, в духе Федора Иоанновича, которым закончилось правление Династии Рюриковичей.

Здесь это заслуга Солженицына. Он разглядел то, чего не видело большинство.

Что же мы видим в «Размышлениях»? Здесь образ Государя как «кроткого Давида» тоже есть. Но вот он-то как раз и неубедителен. Для Солженицына-гражданина Государь является слабым политиком.

Если в «Красном колесе» сквозь мутные исторические впечатления, фотографии, хронику, обиды, надежды, непонимание, перед нами проступает, прорисовывается вневременной лик Государя, то в статье, совершенно очевидно, происходит обратный процесс.

Теперь пожилой старец-иконописец меняет икону собственного письма на старинную и очень дорогую фотографию, которую он когда-то держал в руках, но не имел возможности приобрести. Дорогую, потому что когда-то эта фотография стала для него откровением. Открыла новые горизонты, помогла написать тот Лик.

Лик имеет объективное значение, фотография – личное. Своей публикацией Солженицын как бы развоплощает сделанное им же самим, старческими руками расковыривает им же самим написанную фреску. И трагедия его в том, что сил написать фреску новую у него уже нет.

Когда они были, то он смог принять это эпохальное решение – не печатать выводов романа. Но сжечь текст неправедный, как это сумел сделать Гоголь, сил уже не оказалось.

Может быть, именно поэтому не нашелся у Солженицына гениальный критик, который бы смог растолковать многотомную эпопею современникам, донести ее до широкого читателя. Сейчас Солженицын это делает сам. Делает его помощница-жена, которая тогда, в 1983 г. предостерегла художника не делать непоправимого.

Впрочем, мы не будем преувеличивать вред от этой статьи. Равно как и гениальности автора. Ведь чаще всего одаренность проявляется в чем-то одном. Так, остроумнейший философ К. Н. Леонтьев был посредственным прозаиком, а философские пассажи упомянутого выше Л. Н. Толстого читаются с огромной скукой.

Возможно, времени прошло уже достаточно, чтобы голос Солженицына никого не соблазнил. Действительно, сегодня издано столько материалов, открыто столько архивов, что интересующимся эпохой уже не стоит напоминать, кто же такой был Хабалов или Керенский, а значит, возможно, что данная публикация – это лишь проверка самостоятельности читателей. Провокация, дающая читателям возможность лишний раз утвердиться в их собственных выводах, проверить свои умозаключения на прочность.

Конкретные возражения

Итак, высказав мнение относительно «вторичности» солженицынских «Размышлений» по отношению к его прозе, вернемся собственно к содержанию интересующего нас очерка. И покажем, что с точки зрения рациональной логики этот очерк не выдерживает практически никакой критики.

Каковы же его основные тезисы? Солженицын рассказывает о крахе монархии как о трагедии, упрекая Царя в том, что тот не подавил оппозицию и слишком отдалился от народа. Он осуждает парламентаризм, либералов, русских, "которые позабыли Бога", и даже убийц Распутина, виновных в том, что "они сделали первый шаг к революции". Заключительный вывод: вина за "планетарную, космическую" катастрофу, с которой начался кровавый век, возлагается на «слабого» Царя, который отрекся от престола и тем самым "предал" свою страну в руки еще более бессильных либералов, а значит, в руки кровавых большевиков. За год до президентских выборов, в то время как все, затаив дыхание, ждут, когда Путин назначит своего "преемника", и все громче звучат голоса тех, кто настаивает на том, чтобы нынешний лидер остался в Кремле, несмотря на противоречие конституции – это послание «кесарю» Владимиру.

Итак, основные противоречия.

1. Солженицын считает, что основная масса народа тогда, в 1917 г., еще была с Государем, и только по слабости последнего произошла трагедия, которой могло бы не быть, если бы «за бушующей петроградской толпишкой» Царь сумел разглядеть «нетронутые массивы России» и твердо оперся на них и преодолел крамолу.

Мысль вроде бы верная. Но только отчасти. Да, народ был со своим Государем в 1903 г. Но это было на Саровских торжествах. Этим чувством Государь жил вплоть до самой смерти, и именно оно, наверное, давало силы на человечески невыносимую жертву.

Однако документы и свидетельства о народной реакции на Февраль, собранные, в частности, в многочисленных книгах современного историка С. В. Фомина, прекрасно показывают, что отреклись от монархии действительно все, а не только высшее общество.

«Но чего ж тогда стоила эта власть, если никто не пытался ее защитить» — задается тут же вопросом Солженицын. Думается, что даже комментариев не требуется, а только сопоставления, чтобы эти два тезиса взаимно друг друга аннигилировали.

2. Либералы 17-го года, по мнению Солженицына, были очень плохи. Но чем? В основном тем, что не смогли удержать власть и, в конечном счете, привели к ней коммунистов.

Тезис также не выдерживающий критики по причине своей недостаточности. К тому же материал как «Размышлений», так и «Красного колеса» явно противоречит этому, свидетельствуя о том, что подлинным-то либералом на тот момент как раз и был Государь. Сам Солженицын признает это, когда в праведном гневе возмущается тем, как повели себя «высокоумые» (либералы) после 1917 г., нарушив все нормы, как морали, так и простой юридической законности, попрали все те свободы, которые с пеной у рта требовали до 1917-го.

Замечательно, что за этот солженицынский тезис зацепились как за последнюю соломинку либералы современные. «Полностью разделяю этот вывод Солженицына, — чуть не кричит от радости заведующий отделом Института философии РАН А. А. Кара-Мурза (не стоит путать с известным историком С. Г. Кара-Мурзой). – Ну а чем плохи нынешние либералы? Коммунистов к власти они не приведут, это совершенно ясно. Поэтому отождествления не получается, или оно получается некорректным» (Российская газета. Федеральный выпуск. № 4305 за 2007 г.).

Очевидно, что данный тезис родом из солженицынского антикоммунизма. И если внимательно прочитать «Размышления», то он сам же в них себе возражает, когда пишет, что все грехи Петра и Екатерины отпустились им за то, что «они умели собою представить необъятную силу России». Наверное, это уже покаяние за антикоммунизм? Или апология?

Он попросту не может решить эту апорию, или антиномию, которая, заметим, прекрасно решается на страницах «Красного колеса», где большевистское иго выглядит возмездием. А, следовательно, очистительным страданием – законной епитимией.

3. Последнее, но самое серьезное противоречие касается вопроса о «предательстве» Государем России: «Слабый царь, он предал нас. Всех нас – на все последующее».

В этом вопросе невозможно спорить с одним только Солженицыным. Спорить нужно со всеми противниками канонизации. Равно как и с теми, кто, канонизировав, канонизировали Государя как мученика, как семьянина, но не как сильного государственного деятеля.

Для того, чтобы разобраться в этом сложнейшем вопросе приведем "невместимые", по выражению современного леонтьеведа Г. Б. Кремнева, который и обратил наше внимание на эту цитату, слова Оптинского старца преподобного Варсонофия (Плиханкова):

Муромляне просят прощения у Петра и Февронии"Господь воздвиг Царя-Миротворца (Александра III – С.Ч.) для того, чтоб Россия и русский народ в этом благодеянии познал попечение о них Промысла Божия, и чтоб народ чрез сии благодеяния приближался к Богу, — но народ русский удалялся от своего Благодетеля. Посему Господь отнял Великого Царя от России и дал Царство в руки другого, не столь могучего и сильного духом. Но не он виноват в этом, а народ, удаляющийся от Бога (Выделено нами — С.Ч.)". Он (Николай II — С.Ч.) виновен постольку, поскольку сам удалялся от Бога в сердце своем... Царь был как бы выразителем народа, уклоняющегося сердцем от Бога к бездушным идолам. Вот потому-то охладеет любовь и вспыхнет великая война, которая не успеет еще кончиться, как начнется междоусобная война и всякие смуты. Царя низложат и предадут всяким поруганиям, и ему придется омыть свое прегрешение пред Богом — своею кровью, как омыл П.А. Столыпин".

На примере этих слов, сказанных еще осенью 1911 г., сразу же после смерти П.А. Столыпина, ясно видно, в чем отличие между интеллигентской позицией Солженицына и позицией Церкви, Царя прославившей. Идолы, о которых идет речь, – это построенные в столице, согласно либеральному принципу свободы вероисповеданий, кришнаитские храмы. Но Оптинский старец еще задолго до смерти прозревает мученическую кончину. Солженицын же не может простить даже мученику…

Но тем самым, отворачиваясь от мученического лика, причем не только Государя, но и всей Его Семьи, Солженицын отказывается от единственной нашей возможности заслужить Царя в силе и духе Александра III Александровича, правителя сильного, но не деспота. Ибо и сам Александр III строил свою твердость не на чем ином, как на мученической крови Своего державного Отца – императора Александра II, которого так же, как и Николая, обвиняли в мягкости и либерализме.

Только в этом аспекте и решается указанная выше предыдущая антиномия.

В этом отношении нам оказывается весьма близок тот тон, который избрал при разговоре о Солженицыне Александр Проханов, заметивший, что «Размышления» иллюстрируют фатальную амплитуду колебаний русской истории – от централизма к распаду и обратно. Но, как и Солженицын, не делает лишь последнего шага – не может признать главного в этой страшной диалектике – мистической роли искупительных фигур этого распада, без которых невозможны следующие циклы этой амплитуды.

Ведь история человеческая – это не механизм, где все идет само по себе…

В ней надо уметь отличать разрушителей от искупителей.

Что мы приветствуем?

Итак, отчего же такая упорная неразбериха и противоречивость в построениях прославленного писателя? Да от того, что перед нами писатель, действительно работающий с принципиально противоречивыми величинами человеческого общества. Солженицынский предмет просто не может быть понят вне антиномичного подхода. Его пространство – это полифоническое художественное произведение.

С другой стороны, подобная антиномичность – это признак глубокого сердечного покаяния. И мы несомненно приветствуем тот покаянный настрой, который присутствует в брошюре. Солженицын и пишет о том, что согрешили все. И монархисты, и либералы, и священство, и бюрократия, и дворянство, и сам народ, отрекшийся от веры.

Да, такому человеку, как Солженицын, который не побоялся говорить о роли евреев в русской революции (см. его книгу «Двести лет вместе») и заслужить за то массу нелестных прозвищ (см. еврейские сайты), позволительно написать эти горькие слова: «…в Феврале хоть и могли быть немецкие дрожжи – однако российская опара взялась!… Немецкую причину полезнее недооценить, чем переоценить».

Этот подлинно покаянный настрой настолько силен, что, опираясь на него, можно преодолеть все описанные выше рационалистические тупики.

Путь, который проходит Солженицын, – это путь апофатики, путь преодоления расхожих мнений своей эпохи. Солженицын показывает, что рационально объяснить поведение Государя – невозможно.

Действительно, читая Солженицына, мы видим, как невольно запутывается всякий, рассуждающий о мотивах поведения Государя в те страшные дни. Вроде бы все ясно – Государь слаб: «…он знал только отцовское чувство», — упрекает Его Солженицын. И далее: «Кто же выше – сын или русская судьба? Сын или престол? Для чего же держали Распутина: сохранить наследника для престола или сына для мамы?» Но далее вопрос этот повисает в воздухе, поскольку далее Солженицын не развивает вопроса, казалось бы, логически из него вытекающего – а почему же тогда Царская Семья не уехала из России, хотя это было возможно?

И таких противоречий у Солженицына – море. Это противоречия, рожденные как пена из моря революции. В этом ужасающая красота «Красного колеса».

Единственно возможный ответ, который он, в конце концов, и дает: смута была послана за то, что народ Бога забыл. И сам же признается, что вывод этот ненаучный: «…я думаю, что это привременное народное объяснение уже глубже всего того, что мы можем достичь и к концу ХХ века самыми научными изысканиями».

Слово сказано. Его только надо услышать. Ведь тем самым Солженицын отрекается ото всех своих рационалистических выводов, которые были предложены им до этого последнего вывода на страницах «Размышлений». Писатель вновь берет верх над мыслителем. Он возвращается к иррационалистическому созерцанию уже поистине «над» революцией: «Чего нельзя было даже пропискнуть в России до Семнадцатого Года – теперь мы можем прохрипеть устало: что российское правительство почти не боролось за свое существование против подрывных действий».

Да уж. К 1983 г. было с чем сравнить.

Но тем самым, отсекая все человеческое, Солженицын показывает, с какой точки зрения только и можно объяснить поведение Государя. Только – с мистической.

Но если вставать на этот путь, то нужно быть готовым, что у него своя логика. Согласно которой Царь подобно Спасителю, Который мог бросить против римских воинов сонмы ангелов, ничем не защищался. Солженицын: «Физическая мощь, которая была в руках царя, не была испробована против революции».

Это та нечеловеческая логика, согласно которой о мученической кончине Государю были пророчества сначала в 1901-м, а затем в 1903-м, затем в 1915-м гг., без чего непонятно будет его поведение 2 марта 1917 г. Да и при восшествии на престол в 1894-м была Ходынка. Да и родился он в день Иова Многострадального.

Обо всем этом сегодня уже многажды говорено, издано и проанализировано, и мы никоим образом не думаем, что Александру Исаевичу все эти новые публикации незнакомы.

А если это так, то, может быть, как и тогда, в 1983-м, он решил не валить все в одну кучу. Решил не вносить (даже своим предисловием) ничего разрушающего этот целостный текст 1983 г. И окончательно разделил все молчанием. Скрылся за словами своего ангела-хранителя – жены.

При таком понимании текст Солженицына – это вызов, брошенный всем нам. Причем, возможно, и не самим Солженицыным. Это проверка: а действительно ли покаялась современная Россия? И в чем? В цареубийстве? В безбожии? И сделаны ли выводы? Будем ли мы защищать своего Государя, если Бог завтра его нам вернет? Окажемся ли достойны или все также будем продолжать слушать всевозможные клеветы врагов на нашу историю, на наших Царей?

В очередной точке выбора сегодня все – и власть, и общество, и элита государственная, и элита духовная. И не случайно, что дискуссия вокруг Февраля начата «Российской газетой» с прицелом на проблему президентских выборов «2008».

Тема семьи

В очерке есть еще одна важная тема, которую Александр Проханов сформулировал как проблему «ответственности властелина»: «…что носитель этого бремени, этой шапки Мономаха, должен почитать власть, почитать страну больше, чем своих близких, родных и дорогих. Так Грозный по существу истребил всех своих родственников и забил насмерть своего сына. Так Петр исхлестал до смерти бичом на дыбе своего любимого сына Алексея. Так Сталин погубил свою семью — своего сына Якова и свою жену, обожаемую им. Вот пример того, что такое власть, что такое бремя власти».

Что касается Грозного, то здесь у Проханова обычная для большинства историков неточность – излишнее доверие западным источникам. Извели семью первого Русского Царя враги, а вовсе не Он Сам. Что же касается Петра, то именно Петр своей отменой закона о престолонаследии под корень подсек как ветвь Романовых, так и весь XVIII век русской истории, ставший веком бесчисленных императриц и их фаворитов. Это был антимонархический, революционный поступок – «великий Петр был первый большевик» (М. Волошин).

Что же до Сталина, то им был оголен, пожалуй, самый главный нерв цезаризма, самое главное отличие диктатуры от подлинной монархии – это отношение к семье. Оно и проявилось в его знаменитых словах по отношению к плененному сыну – «солдат на генералов не меняю».

Именно Русскую Семью – а Царственных Мучеников и было ровно семеро, семь «я» – убивали в подвале Ипатьевского Дома. Ибо чем же и была русская монархия как не культом семьи? Ведь семейные праздники – рождение Наследника, венчание, именины – отмечались как общегосударственные.

И именно в этом месте еще один серьезнейший грех – а с греческого грех переводится как «непопадание в цель» – Солженицына. А Царь, хотя Его Семья не без Его воли погибла – свят.

Для понимания этого парадокса христианства нужно уже не книги или очерки читать, а акафисты и молитвы. Ибо это также не подвластно человеческому уму, как и все остальное, о чем идет речь в «Размышлениях над Февральской революцией».

И пока не будет этого почитания Царственных Мучеников – не возродиться русской семье, не возродиться России, сколько бы прекрасных статей ни писали, сколько бы ни размышляли на эту тему.

Потому что это и есть тот путь покаяния, на который еще с советских времен призывал нас встать русский пророк Александр Исаевич, автор «Архипелага ГУЛАГа» и «Красного колеса». А потому не будем ставить ему в упрек, что где-то сам он с этого пути сходил.

И, последнее.

О добровольности Государева отречения

Мы уже писали об этом в статье «Княжеское прощение (нижегородские страницы повести о Петре и Февронии)».

Мотив отречения от Престола, добровольного ухода правителя и покаяния перед ним народа – это традиционный сюжет индо-европейских, арийских народов. В основе его идея брака правителя (=царя) и народа, причем брака по любви. По обоюдному согласию.

От того-то и актуальным до сих пор являются «Размышления» русского пророка, что раз читают его упреки Государю и с ними соглашаются, то значит – еще не срок. Значит, не отозвалось еще народное сердце на жертвенную любовь своего Государя. Значит, нет еще народной воли на восстановление порушенного брака.

Что уж тогда говорить, что в Феврале 1917 г. народ был с царем?





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

21 марта 05:02, Посетитель сайта:

Глубокий анализ. Вот толкько, может автор уточнил-бы, какой именно намёк посылает "кесарю Путину"? Что-бы остался, или что другое? Если, как мне кажется, первое, то как-же быть с конституцией? Ведь, понятно, он сам её менять не может, и не будет. Кто-нибудь воопще-то этим занимается? Ведь время идёт.


21 марта 09:23, Сергей Чесноков:

По поводу конституции

Думается, что подобными публикациями прощупывается почва. Смена конституции - один из вариантов.

Что касаеся намеков Солженицына, то они, думается, в том, что Путину надо сделать выводы из судьбы Николая II, чтобы не повторить его судьбу.


21 марта 11:06, Даниил:

Статья очень интересная, спасибо!

<<Что же до Сталина, то им был оголен, пожалуй, самый главный нерв цезаризма, самое главное отличие диктатуры от подлинной монархии – это отношение к семье. Оно и проявилось в его знаменитых словах по отношению к плененному сыну – «солдат на генералов не меняю». >>

Только я недопонял, Сталин это и есть истинный монарх?


21 марта 11:09, Посетитель сайта:

На мой взгляд, Солженицын не является ни писателем (чего стоят одни языковые изыски, ни историком (не может быть по причине безверия), ни тем более пророком. Впрочем автор статьи, мне кажется, это между строк высказал. Поэтому такие тиражи и такая шумиха.


21 марта 21:17, СЧ:

Даниилу

Когда я говорю о монархии, то имею в виду самодержавную ее форму. Сталин - это цезаризм.

Я опираюсь на классификацию Л.А.Тихомирова, который выделял три вида монархии - 1) самодержавие, которое собственно только и есть монархия и два извращения принципа: 2) тиранию, или деспотизм, 3) абсолютизм, который монархией является лишь по форме, на самом же деле - это объединенная в одном лице представительская (управительная) власть народа.

Цезаризм - это явление того же рода, что и абсолютизм. При том отличии что абсолютизм известен из истории в момент нарождения буржуазии, когда абсолютные монархи строили свою власть на противоречиях между старой аристократией и нарождающейся буржуазией. Цезаризм же определение М.Вебера и связан в основном с фашистским и социалистическим режимами где власть формально принадлежит народу, но на деле же одному лицу в той или иной степени.

Впрочем все схемы неполноценны.

Принцип правления древних римских цезарей можно одинаково называть как абсолютизмом, так и цезаризмом.


21 марта 21:53, Посетитель сайта:

Чувство нового у А.И. присутствует.Чувствует человек,что скоро должна возвратиться монархия в Россию.Старцы не зря после путина указывают на человека,который был вблизи Печорского монастыря во

время беседы президента со старцем,наверняка старец указал на него,ведь он часто на моление приезжал

в печоры из Прибалтики.Почему Солженицин боится "Грозного" монарха - понятно.В первую очередь он возьмётся за архиереев и митрополитов пригревшихся за

счёт народа-это факт.


21 марта 22:20, Посетитель сайта:

Давайте либо Николай был "сильным государственным деятелем", либо он был мистиком в духе Федора Кузьмича, а то и самого Христа (авторская параллель). Либо одно, либо другое, а то вместе ну ни в какие ворота не лезет.

Сталин не говорил слов "солдат на маршала (а не генерала) не меняю". Это красивая (или не очень красивая, как кому нравится) легенда.

Непонятно, почему "главный нерв цезаризма" и главное отличие диктатуры от монархии, состоящее в отношении к семье, обнажил именно Сталин, не убивавший своих детей, а не те монархи, которые на самом деле становились убийцами своих детей и отцов.

Никакие апории и антиномии не освобождают автора от элементарной логики.


22 марта 02:09, Куркуль:

Иван Грозный отрекался, так его упросили вернуться.

Наверное в 1917 монархия надоела, захотелось свободы.

Если дело в царе Николае II , так почему другого не выбрали? Значит, сама монархия тогда разонравилась.


22 марта 12:38, Посетитель сайта:

Правящий класс России прямо учавствовал в подрыве Законной власти России

Сергей Чесноков:

<<Что касаеся намеков Солженицына, то они, думается, в том, что Путину надо сделать выводы из судьбы Николая II, чтобы не повторить его судьбу>>.

Первое. Солженицын никаких намёков Путину своей статьёй не делал, поскольку статья эта была написанна ещё в 1983 году.

Эта статья - рассуждения русского патриота о том, почему погибла Россия и оказалась под пятой инородцев-сатанистов. В ней он приходит к справедливому выводу, что это произошло потому, что "российское правительство практически не боролось за свое существование против подрывных действий оппозиции", чем обрекло страну на гибель, и ошибочно ставит это в вину Царю, повторив старые домыслы противников Николая 2-го о его "слабости и неумелости".

Эти заблуждения Солженицына вполне оправданы, поскольку в те годы ещё не было всей той информации, которая стала доступна только в последнее время. Теперь же стало совершенно ясно, что Царь просто не мог бороться против рвавшейся к власти либеральной оппозиции, поскольку практически весь

правящий класс и госаппарат России был заражён антигосударственными либеральными идеями (включая и высших госчиновников) и просто саботировал антиреволюционные решения Царя и наоборот прямо содействовал, поощрял и прямо учавствовал в подрыве Законной власти России.

Чему ярким свидетельством и стал Февральский переворот, когда все высшие чиновники и генералитет изменили Главе государства и встали в ряды заговорщиков. Видя вокруг предательство и измену, и понимая, что борьба безсмысленна, Николай 2-ой и принял решение подчиниться требоваиям заговорщиков и отречься от престола.

Второе. Путин и Николай 2-ой совершенно разные

исторические и политические персонажи.

Судьбу Николая Александровича Путин повторить не сможет по той простой причине, что Николая 2-го убили за то, что он любил и боролся за Россию и русских, и был их Законным Вождём.

А Путина если и прикончат, то только потому, что он не угодит Вашингтонскому обкому, или с кем-то не поделит нефте-газовые доходы, или в результате восстания Русского народа, доведённого до отчания его антинациональной и антисоциальной политикой, как когда-то кончил свои дни другой ставленник Запада Гришка Отрепьев.


22 марта 12:43, Посетитель сайта:

Для Посетителя сайта 21 марта 22:20

Чего сказать-то хотел,любезный?! При чём главарь антирусского большевистского режима, Джугашвили: сатанист, уголовник и серийный убица, и русские Цари?

Наведи сначала порядок в своей гловке, а потом уж и вылазь на публику.


22 марта 13:34, Doktor Klimoff:

Посмотрите на фото жены и все поймете.


22 марта 20:29, Посетитель сайта 21 марта 22:20:

Посетителю сайта от 22.03

Уважаемый,

Речь шла не о Джугашвили. А о логике. Так что про порядок в головке не по адресу.

Впрочем, у вас плохо не только с логикой, но и с воспитанием.


23 марта 22:12, Русскiй Человекъ:

Святой Царь Николай II был очень сильным человеком. Если с кем его и сравнивать, то с царём Спарты Леонидом. "И мiр узнал, что немногие бросили вызов многим".


24 марта 02:56, Посетитель сайта:

О Путине

Всем тем кто любит издеваться над президентом:

http://zhizn.ru/article/society/788/

Послушайте мнение верующих сироток. Детское сердце не обманешь так легко - они чувствуют кто кто. Существует один громадный неотвеченный вопрос, на который ни кто не может точно знать ответа, но который часто и сильно напрашивается в виду неразмерно с очевидной дествительностью, крайне призрительной по духу клеветы в его адрес, от тех, кто казалось-бы самые сведующии о всём правом и добром граждани страны: В конечном итоге, кто ближе и пригоднее Богу, вот сейчас, в нынешнее время, при нынешнем строе, в ежедневных делах (и наиболее действует по Его воле!) - ВВП, или его самые самые "правые" и яростные противники и критики.


24 марта 10:51, Сергей Чесноков:

Кратко

Русскому Человеку.

Согласен с Вами абсолютно – Государь был не просто мучеником, но Великомучеником.

Посетителю 22 марта 12-38

Писал Солженицын в 1983 г., а вот опубликован 5 миллионным тиражом в правительственной газете. В преддверии маршей несогласных.

Посетителю 21 марта 22-20

Вот я и разделяю. Есть два образа пришествия Христа – в рабием зраке и будущее во Втором и Славном Его Пришествии.

За поправочку про генерала спасибо.

А нерв обнажил в том, что показал, что его сын не равен генералу. В этом великое смирение Сталина и понимание им природы своей власти.

Совсем иначе понимает власть монархическую народ. Наследник Цесаревич конечно же дороже любого генерала.

А убийцы царских детей потому и страшнее чем убийцы просто детей. А цареубийство тягчае убийства.

И цареубийцы ведали что творили.


4 апреля 13:58, Посетитель сайта:

Отлично!!!


4 октября 09:45, Анатолий:

Хорошо

Хороша статья. Солженицын должен бы на нее ответить.


29 ноября 06:51, Василий Тен:

Не ответил

Прошел год, а он на нее не ответил. Солженицын все-таки старичок уже. Некогда ему отвечать, готовиться к смерти надо-ть



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020