14 июля 2020
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Ярослав Бутаков
4 февраля 2005 г.
версия для печати

Торжество внешнеполитического традиционализма

60 лет назад, 4 февраля 1945 г., когда до разгрома гитлеровской Германии оставались считанные месяцы, главы правительств держав-победительниц собрались в Крыму для обсуждения актуальных вопросов, касавшихся уже не планов разгрома противника, а послевоенного устройства мира и взаимного острудничества

Вся обстановка конференции как бы подчёркивала значение большевистского вождя как «державного хозяина» России: пышность приёма, охрана из тысяч солдат вдоль всей дороги из Симферопольского аэропорта в Ялту, бывшие царские дворцы, где размещались гости и проходили заседания, обстановка роскоши и довольства. Черчилль вспоминал, как угождалось малейшее желание кого-нибудь из высокопоставленных членов американской или английской делегаций насчёт комфорта и обстановки. Так, в своеобразной смеси русского гостеприимства и восточного очковтирательства, создавалась психологическая атмосфера, в которой Сталин рассчитывал добиться максимальных выгод для страны, внесшей наибольший вклад в общую победу.

Надо сказать, что в значительной степени это ему удалось. Во время Крымской конференции авторитет СССР, чьи войска уже стояли у ворот Берлина, был высок, как никогда до или после. Уже вскоре после Ялты лидеры западных стран приступили к ревизии ялтинских соглашений. Им казалось, что они пошли на недопустимые уступки Сталину.

По сути, на конференции обсуждались три главных вопроса, из которых только один впоследствии стал камнем преткновения во взаимоотношениях союзных держав. Это был вопрос о правительстве и границах Польши, который составлял часть общей проблемы дележа сфер влияния. Когда в 1943 году англо-американские войска высадились в Италии и начали устанавливать контроль над этой страной, их односторонние действия по организации управления были восприняты как совершенно нормальные не только на Западе, но и в СССР. Когда же в следующем году на территорию зарубежной Европы вступили советские войска, США и Англия посчитали своим долгом вмешаться в советскую политику. Временным компромиссом стал негласный договор Сталина и Черчилля на встрече в Москве в октябре 1944 года, согласно которому устанавливались «проценты» влияния Запада и СССР в той или иной центральноевропейской стране. Эти «проценты» никого ни к чему не обязывали, влияние определялось конкретной расстановкой сил.

Так, в Греции хозяйничали англичане, сразу поведшие линию на решительное подавление просоветских движений. Маршал Тито в Югославии вёл политику, достаточно независимую от СССР, гордясь тем, что он «единственный из коммунистических лидеров не прилётел в свою страну на самолёте из Москвы». Но в Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии и Болгарии советское военное присутствие создавало такие же возможности утверждать советское влияние, как американцам и англичанам – в Италии, Франции, Бенилюксе, Греции, Северной Африке.

Для объективной оценки Ялтинской конференции и её итогов, пожалуй, нет ничего лучшего, как привести слова английского историка Второй мировой войны А. Тейлора, написанные 30 лет назад.

«Сталин якобы обманул западные державы. Но вернее было бы сказать, что они сами себя обманули... В феврале 1945 г. западные державы ещё предвидели тяжёлые и кроваые бои с немцами... А потом, когда победа неожиданно оказалась лёгкой, англичане и американцы жалели, что относились к Советской России так, словно считали её равным партнёром. Не потому нарушилось объединённое сотрудничество, что были заключены Ялтинские соглашения, а потому, что англичане и американцы от них отреклись».

Сталинская внешняя политика являлась полным перечёркиванием «пролетарского интернационализма» первых лет большевистской революции. Он последовательно стоял на империалистической точке зрения и не маскировал её обоснование всякими лозунгами, типа «свободного самопределения народов». Это проявилось в вопросе о послевоенных границах. Для Сталина было совершенно ясно, что проигравшая страна должна заплатить победителям территорией и ресурсами. Необходимость аннексии германских территорий он объяснял предельно рационально – предотвращением военной угрозы в будущем и вознаграждением Польше за утраченные земли на востоке. Новые границы СССР с Польшей он обосновывал отнюдь не этнографическими причинами, а международно легитимным фактором – «линией Керзона». Комар и Меламид. Ялтинская конференция

Восприятие войны с Германией как идеологической было вовсе не характерно для Сталина. Он открыто заявлял, что нацистскую идеологию, как и любую другую, невозможно уничтожить насильственным путём. Здесь он также являлся продолжателем внешнеполитического традиционализма, в противоположность своим западным партнёрам. Именно Сталин на Тегеранской конференции 1943 года выдвинул предложение не доводить сопротивление Германии до крайности, а выработать определённые требования относительно разоружения и оставления территорий, но встретил в лице Рузвельта и Черчилля фанатичных приверженцев принципу безоговорочной капитуляции. Тогда же, в Тегеране, Сталин настаивал на сохранении Германии в качестве единого независимого государства. Меж тем Черчилль и особенно Рузвельт мечтали о расчленении Германии на несколько слабых государств с запрещением какого бы то ни было союза между ними. Но уже к Ялте взяла верх сталинская точка зрения.

Во многих обстоятельствах Сталин поступал так, будто воспринимал себя наследником не только державного достояния, но и политики и даже поступков русских государей. Не без удовольствия Сталин сообщал Черчиллю о намерении перенести на более ранний срок начало генерального наступления на Германию (Висло-Одерская операция 1945 года) в ответ на просьбу британского премьера помочь войскам союзников, попавшим в тяжёлое положение в Арденнах. После войны Сталин счёл возможным завершить государственное объединение трёх ветвей русского народа окончательным присоединением Галиции и Закарпатской Украины. Однако он отверг желание словацких национальных лидеров (не только коммунистов) присоединиться к СССР на правах союзной республики, и сохранил единую Чехословакию. Здесь, как и в некоторых других случаях, Сталин стоял на позициях международной легитимности, если считал её нарушение недостаточно целесообразным.

Ялтинская конференция, в отличие от Венского конгресса 1814‑15 гг., не стала точкой отсчёта новой эпохи международной безопасности и стабильности. Сталин в 1945 году был, наверное, единственным крупным деятелем, кто твёрдо следовал консервативным принципам внешней политики, характерным для XIX века, тогда как западные демократии, как и после Первой мировой войны, стремились к радикальному переделу мира в свою пользу. По оценке цитированного выше Тейлора, «все действия Сталина во время войны... показывали, что любое распространение коммунизма за пределы сферы влияния Советской России было для него совершенно неприемлемым. Установление коммунистического правления в государствах, граничивших с Россией, было следствием “холодной войны”, а не её причиной... Тревога насчёт русской агрессии была самоосуществляющимся пророчеством: если ждёшь от русских самого худшего, ты это и получишь... То, что советская политика была напористой, если не агрессивной, не имело никакого отношения к коммунизму. Это – давнее стремление русских, чтобы с ними обращались, как с равными».





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

6 февраля 13:00, Посетитель сайта:

Добавить в обсуждение:

Н.Толстой. Жертвы Ялты.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020