16 сентября 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Глеб Павловский
12 декабря 2012 г.
версия для печати

Его победа оборачивается его поражением

Великие страны часто держатся на почти невидимых глазу булавочках. Когда эти булавочки выдергивают, они вдруг распадаются неожиданным для всех образом. Путин создал единую и сложную Россию. Слишком сложную для себя самого. И на этом несколько надорвался. Он не знает, что делать, а делать умеет примерно то же, что и раньше.

«Придуман» ли Путин?

Разговоры о том, что «Путин был придуман», равно подходят для любого лидера в истории. В каком-то смысле можно сказать, что и Ельцин, и Горбачев были придуманы. Любой деятель находится в центре мифа, который его окружает. Этот миф может быть светлым или темным; причем, как правило, светлый со временем меркнет и превращается в темный. Но политиков не придумывают, если они не придумывают себя сами. Главный источник мифа о политике – это он сам. Но никто из государственных деятелей не может нести слишком тяжелые для него латы исторического величия. Демонизировать некоторых людей нельзя, их можно только окарикатурить.

Путин не был создан. Но в каком-то смысле он сам, в первую очередь, и вся его команда, я в том числе, участвовали в создании «мифа Путина» и «мифа единой России», встающей с колен. Мифа стабильности и мифа управляемой демократии.

Этот вопрос всегда будет витать над Путиным из-за его склонности действовать не авторски, как бы не от своего имени. Тут свою роль играет, конечно, способ его прихода к власти и роль команды, которая вела его на этом пути. Все это создало чувство заговора и анонимности. Путин никогда не был под контролем и не допустил бы этого. Но сюрприз 1999 года остался тяжелым наследством и до сих пор склоняет Кремль и его окружение к новым сюрпризам. Они поверили, что тайна, неожиданность – это главный политический инструмент. Их вера в тайну доходит до комичного. Так, в глубочайшей тайне готовятся выступления и Послания президента, являющиеся на самом деле заурядными политическими документами.

Что ждать от Послания Путина?

Вначале отмечу, что сегодня реально не многое зависит от президента. Вопрос, начнется или нет модернизация страны, больше зависит от общества, от бизнеса, от управленческого класса, нежели от президента.

Я не жду от Послания многого, честно говоря, вообще практически ничего не жду. Думаю, будет уже хорошо, если Путин даст опорные точки для бюрократии, потому что она пребывает в растерянном состоянии. А когда она растеряна, то на всякий случай перестает работать совсем. Мы уже почти год как находимся в ситуации политической паузы, ни исполнительная, ни законодательная власть никак не начнут работать. Может быть, Путин столкнет их? Но судя по уже имеющимся высказываниям, каких-то существенных идей не видно. Все идеи объявлены Путиным еще в начале года, в предвыборных статьях, но они не были сведены в программу и не реализуются. Поэтому злиться не на кого. Правительство работает слабо, но не может работать сильнее, потому что нет программы. И смена правительства вряд ли даст большие, впечатляющие результаты.

Я думаю, что в Послании будет присутствовать некий баланс успокоительных заявлений в адрес бизнеса и госаппарата вперемешку с популистскими заявлениями в адрес населения. Типа, с моей точки зрения, довольно нелепой инициативы о восстановлении звания Героя труда, которая прозвучала из уст Путина накануне. Непонятно, кого считать Героем труда, Вексельберга? А если в качестве утешительного приза вместо роста доходов выдавать звезду Героя, это немедленно превратится для всех в очевидную комедию. Наверняка еще будут антикоррупционные заявления.

Но, повторяю, сильных стратегий я не вижу. Не вижу готовности Кремля к миру с собственной страной, чтобы вместе двинуться вперед. Скорее наоборот – мы видим бесконечные мелочные разборки по десятистепенным вопросам: какие спектакли показывать и как поступать с геями, вместо того чтобы разобраться, что нам делать с образованием и как осуществлять пенсионную реформу.

Либеральный поворот

Президент сегодня – всего лишь судья на поле, даже не игрок. При нем возможны самые разные маневры. Но если говорить о реальном либеральном повороте, это может быть только поворот самого общества, не президента. Ни один президент не внесет в нашу ситуацию добавочный либерализм. А вот больше милосердия к людям хотелось бы.

Этот риск будет сопровождать Путина весь срок его президентства. Потому что верховная власть собрана таким способом, что люди, наиболее необходимые, способные решать какие-то вопросы, одновременно являются лидерами коррупционных структур. Они одновременно и опора президентского комплекса, и в то же время коррумпируют верховную власть и ее структуры. Иногда это достигает ясности, очевидной для всех, как, например, в космической индустрии, где успешный запуск спутника теперь является чудесным исключением, а нормой считается неудачный запуск и гигантских масштабов воровство. Такая же картина распада везде. Но и заменить эту когорту некем, потому что их замами являются менеджеры коррупционных схем. Начальники скорее прикрывают, крышуют эти схемы, а обслуживают схемы их замы и контрагенты – это показывает «дело Сердюкова». При попытке избавиться от таких «начальников» Путин окажется в очень рискованном положении. С другой стороны, и «начальники» тоже вряд ли будут сами ускорять конфликты, пытаясь избавиться от Путина, потому что они очень уязвимы. Простейшие проверки, даже без углубленного расследования, покажут гигантский объем хищений из бюджета. Поэтому нынешний гнилой баланс будет сохраняться еще длительное время.

Реальный преемник

Хочу думать, что он этим озабочен. Но, в отличие от Ельцина, он вынужден искать преемника так, как ищут потерянный кошелек под фонарем. Ельцин мог располагать людьми в широком диапазоне. Путин выстроил систему, в которой нельзя отойти от фонаря, где у тебя непрерывно воруют кошельки. И круг света сужается. Непонятно, успеет ли Путин выйти из сужающегося кадрового круга.

И сегодня я бы сказал, что Путин действительно создал единую и сложную Россию. Слишком сложную для себя самого. И на этом несколько надорвался, его победа превращается в его поражение. Он не знает, что делать с этой слишком сложной страной, а делать умеет примерно то, что и раньше. Решив главную в прошлом задачу, он хочет и все последующие задачи решать как прошлую, им решенную.

Россия Путина не стала и не может стать великой, пока Путин не признает то, что я называл аристократизмом российских граждан. Он не верит в равенство людей в принципе, и граждан в особенности. Он надорвался, и его победа превращается в его же поражение.

Шансы Медведева

Медведев – тяжелая фигура в нашей сегодняшней политике. Он как персонаж сказки про дикообраза, который раздал все свои иголки. Он вызывает самые разные чувства, ни одно из которых не вяжется с понятием лидерства. Мы не можем представить его в качестве лидера — разве что в обстановке какой-то неслыханной катастрофы, которую не можем даже точно вообразить. Да и непонятно, как бы он повел себя в этой экстремальной ситуации.

Самое печальное то, что непонятно – от него ли зависит участие или неучастие в будущих выборах. Он так осторожно и двусмысленно, таким демонстративно подчиненным тоном высказывается: если это будет угодно гражданам России… Но те, кто это слышат, понимают, что речь идет только об одном гражданине России, что решение зависит от граждан, но не от всех.

Сегодня я не могу представить себе Медведева реалистичным кандидатом, за которого свободно проголосуют граждане России. Но в мире случалось все что угодно. И если Медведев станет президентом еще раз, это сильно расширит наше представление о возможном и невозможном в политике.

Шойгу как кандидат

Позитивный имидж Шойгу связан именно с тем, что он никогда не пытался быть лидером и не пытался в него играть. Его образ, который мы знаем и который нам нравится, – образ человека, который прилетает на вертолете с неизвестного нам аэродрома, делает срочную работу и улетает обратно к себе в ангар. Так управлять всей Россией можно только при катастрофе, а ее лучше избегать.

Проблема неприкасаемых

Много вопросов о том, почему того-то и того-то не посадили, не развенчали. Это законные вопросы, но надо понимать, что в нашей реальной системе это вопросы досужие. Они еще менее основательны, чем обсуждение болельщиками того, почему Н не взял мяч или как нужно было его разыграть. Ведь, в отличие от болельщиков, которые видят поле, где происходит игра, те, кто задает вопросы к текущей политике, не видят процессов, которые за ней стоят.

Разумеется, нетрудно окончательно развенчать бывшего министра обороны. Но тогда нужно развенчать и реформу, авторы которой — президенты Путин и Медведев. Если допустить, что неважно, насколько верен и лоялен чиновник, а важно то, что он позволил своим друзьям коррумпироваться, то мы вводим новый критерий, несовместимый и, скорей всего, разрушительный для нынешней верхушки. Путин не может так ставить вопрос, потому что тогда надо менять собственную команду.

Коррупция и «посадки»

Борьба с коррупцией, то, что так называют в Кремле, очевидно, разрывается между желанием найти новый курс, восстановить, хотя бы частично, доверие населения, пойти ему навстречу и невозможностью разрушить правящий класс страны. Кремль можно понять, поскольку другого правящего класса нет, да и этот не собирается уходить от власти и собственности – тем более в российскую тюрьму, пыточную по определению. Но деликатность в отношении этих кадров означает, прежде всего, оглушительно очевидный двойной стандарт, когда фигурантов коррупционных дел оставляют на свободе даже под следствием, а людей, которые просто выходили на демонстрации, закупоривают в тюрьму с самого начала.

Губернаторы

«Губернаторское лобби» предполагает, что могут еще раз вернуться времена, когда, как в 90-х, главы регионов играли роль варварских кризис-менеджеров в условиях крушения государства в целом. Губернаторы больше никогда не будут представлять собой единый, влиятельный государственный корпус. На это, кстати, направлена и идея восстановления выборов в Совет Федерации – чтобы противопоставить влиянию губернаторов влияние новых, избранных сенаторов.

Субъект модернизации

Интерес к модернизации и модернизационный потенциал заложен, я считаю, скорее на среднем уровне управляющих — как государственных, так и корпоративных служащих, которых в широком смысле можно назвать управленческим классом страны. Именно здесь самые интересные кадры и потенциально самые инициативные люди. Сегодня этот класс стиснут между монополией центра и региональным, губернаторским уровнем, он насильственно включен в эту неэффективную, архаичную и одновременно коррупционную машину. Часть этого класса тоже будет коррумпирована, но не все. И именно отсюда следует ждать восстановления управления страной.

Отчасти на местных выборах этот процесс уже идет и продолжится дальше. Отчасти он будет ускоряться интегральным кризисом центра, который сейчас уже очень глубок: новые люди методом инфильтрации будут включаться в работающие ответственные структуры. Этот процесс идет, но невероятно медленно. И в этом причины нашего кризиса. Но мечты о разовом перевороте и о молниеносном приходе к власти новых людей просто неинтересны, потому что при разовых переворотах у нас происходит закрепление бросовых кадров.

«Митинговая» оппозиция

Оппозиция стала темой, о которой так же неприятно говорить, как и о премьере Медведеве. В частности, потому, что, как и с премьером, непонятно, есть ли политический предмет за этим термином или нет? Почему нужно считать оппозицией людей, которые изощряются в оскорблениях в адрес Путина? Превратив его в совершенно фантастическую фигуру. Какое отношение к будущему страны имеет эстетическая борьба группы интеллектуалов с образом Путина, который овладел их мозгами? Путин является главной проблемой оппозиции – это не шутка и не случайность, он действительно мешает им, как мешает невротику его невроз.

Мы не имеем сегодня исходящей от оппозиции хотя бы даже сильно идеологизированной картины проблем, которые нужно решать. Мы не имеем слоя хотя бы даже очень ангажированных экспертов, которые предлагали бы альтернативную картину мира, которую можно было бы рассматривать. Мы имеем вместо этого странный «оппозиционный пароход» из далекого прошлого, идущий никому не известным курсом. На капитанском мостике и в первом классе – люди, которые давно плывут на этом пароходе, как Борис Немцов и Гарри Каспаров. С каждым годом к ним присоединяются новые попутчики, а часть старых пассажиров либо умирает, либо сходит на берег и переходит к другим занятиям. В кают-кампании всегда весело и шумно. Там ежедневные обеды группы людей, называющих себя Координационным советом оппозиции. Они ведут между собой не лишенные остроумия застольные дебаты, которые могут вас развлечь, но ничего не подскажут. Если этот оппозиционный пароход не пустят на дно одной торпедой, он пройдет в тумане мимо всех нас и мимо всех причалов. Как проходил много раз.

И очевидно, что, даже хорошо относясь к этим людям, мы не можем им довериться. Мы понимаем, даже когда не говорим этого вслух, что никому из них не дали бы решать что-то за нас – кроме выбора маршрута митингов и шествий. Видимо, мы им внутренне не доверяем. Вопрос, кому мы недоверяем больше — Каспарову или Володину, кажется мне абсурдным и характеризует то состояние умов, в котором мы находимся. Выбор между Каспаровым и Володиным не является даже выбором меньшего зла, что иногда имеет политический смысл. Это имитация выбора. Наша оппозиция не предлагает нам никакой возможности выбора. Желать ей прийти к власти я могу, но, как каждый живущий в стране, желал бы, чтобы это произошло не в том регионе, где я живу.

Политическое будущее России

Вопросы, которые задаются о стране, ярко характеризуют двойственность, от которой мы не можем уйти. С одной стороны, очевидно, что Россия есть и движется в непонятное будущее. С другой стороны, она все время находится как бы у обрыва. Почему нас не покидает это предкатастрофическое ощущение? Может быть, дело в нас самих и это лишь наш собственный невроз?

Но драматические живописные и даже куртуазные картины обыска у Собчак по поручению Кремля, с обнаружением миллиона евро и Яшина, относятся, в сущности, к очень небольшой группе людей. Большинство людей в России не живут так ярко и не подвергаются таким приключениям. Бриллианты и женщины Министерства обороны в каком-то смысле более характерны для нашей экономики и для нашей политической жизни, но и это – не самый многочисленный и распространенный слой людей. Большинство живут относительно ровной жизнью.

На днях я беседовал с одним из видных представителей истеблишмента. Тот меня успокаивал: не заморачивайся, сейчас только складывается реальное гражданское общество, такое, каким оно только и может быть. Оно растет и постепенно расширяется. Пока оно неспособно и не хочет отвечать даже за собственный подъезд и двор. Нескоро еще наступит момент, когда оно захочет отвечать за город и за страну. Но оно этого захочет! И нужно отнестись к этому процессу позитивно.

Это достойная точка зрения, ее придерживаются многие молодые управленцы, люди среднего класса, которые чувствуют себя достаточно сильными для того, чтобы вести дела и не бояться никаких катастроф. В конце концов, правительство и власть в России реально решает не так много, как она хочет нам показать.

Все, что нам нужно, это немного больше коммуникации друг с другом. Мы знаем по нашей истории, что в этой жизни есть такие механизмы, которые опасно нарушать. Замечательная вещь, установленная в механизме управляемой демократии, — готовность Думы голосовать за любой закон. И даже просто в один день принять его в трех чтениях. Но власть должна понимать риск, связанный со сверхэксплуатацией этого механизма. Это все равно что все время газовать, забыв про тормоз, – возникает ложное представление о машине. А еще опаснее то, что у пассажиров нашей государственной машины возникает ложное представление о водителях как о группе безумцев, которые вот-вот отправят их на дно ущелья. Тут и начинаются обиды, подозрения, и иногда даже драка в кабине водителя, которая действительно приводит к катастрофе.

Нам нужно немножко больше откровенности, обсуждений внутри самой власти и между властями и гражданами, причем – всеми, а не специально отобранными для разговора. Сейчас этого доверия нет, кажется, что это очень незначительная нехватка. Но в какой-то момент она может оказаться сокрушительной для страны. Великие страны часто держатся на почти невидимых глазу булавочках. Когда эти булавочки выдергивают, они вдруг распадаются неожиданным для всех образом.

После того как страна согласилась с тем, что она едина – а этого Путин добился, — следующей государственной задачей было бы восстановление доверия между разными частями страны. И не только между властью и обществом, как часто говорят. Если внутри общества люди не могут выразить свое мнение, их не устраивает общий ход событий, то гиперпроблемой внезапно может стать все что угодно.

Сегодня кандидатом на то, чтобы стать гиперпроблемой, является Кавказ. Если власть не найдет способа расширить диалог о России в обществе, не раскупорит общество, то эта запертая активность, все недоверие в России хлынет в узкое жерло ненависти к российскому Кавказу. И этого хватит, чтобы покончить со страной.

Россия и Запад

Мир для меня сейчас является самой трудной темой. Россия впопыхах пролетела тот момент, когда существовали оптимальные условия для конвертации достигнутого в первые два президентства Путина репутационного капитала. Президентство Медведева было потеряно, и не только по вине Медведева, но и по вине Путина и нашего МИДа, для того чтобы Россия смогла стать своеобразной, но самостоятельной и уважаемой частью мира. Сегодня мы бежим в группе новых центров силы, но всем известно, и прежде всего – самим этим центрам, что в группе БРИК буква Р – не вторая, а последняя, и разрыв быстро увеличивается.

Главная проблема России сегодня – даже не внешняя политика, а состояние страны, ее умов, торжество невежества и разрушенные представления о своем месте в человечестве. Россия кормит себя геополитическими баснями, с которыми за пределами страны нельзя выйти в приличное общество. Она не знает жизни ни в одной из стран мира, тем более – ни в одном из центров развития: в Латинской Америке, в Азии, Китае. Она ждет уважения к людям, которых не уважает ее собственное общество, и обижается на «закон Магнитского». Она претендует на то, чтобы быть центром притяжения постсоветского пространства, которому ничего не может и не хочет предложить. Это состояние переростка, которого в третий раз оставили на второй год в пятом классе: это большой громила, находящийся в жалком статусе и способный доказать свои права только демонстрируя кулаки и подростковые прыщи.

Наша внешняя политика нуждается в глубокой ревизии. Она америкоцентрична, хотя Америка не играет для нас сегодня большой роли и мы просто не понимаем ни внутренней, ни внешней политики США. Мы обороняем необороняемые позиции на Ближнем Востоке – что имело бы смысл, знай мы, что делать с лузерами, кого защищаем. В конце концов, политика цинична. В некоторых ситуациях можно спасать и Каддафи, и Асада, и «Хамас», если ты знаешь, зачем они тебе и что ты будешь делать дальше. Израиль, будучи демократическим государством, совсем не относится к врагам Асада – но он знает, кто его враг и какие у него ставки. А мы свои ставки не определили – это тактика того, кто обречен проиграть.

«Оранжевая угроза»

Разумеется, в 2005 году у меня не было ни тени сомнений в том, что опасность представляет собой Америка Джорджа Буша, военного императора не только США, но и, в сущности, мира, который, после ряда переворотов в постсоветских странах сосредоточился на России. Далеко бы он пошел или недалеко? Сегодня трудно сказать. Я и сейчас считаю, что мюнхенская речь Путина была правильным, хотя и немного запоздалым контрударом по американской стратеги.

Но сегодня разговоры об «оранжевой угрозе» и «оранжевой революции», в сущности, представляют собой просто старый реквизит. Буша нет, Америка не является консолидированной военной империей, ведущей атаку на многих фронтах, и очень мало интересуется Россией. Термин «оранжевая угроза» сегодня используется людьми, которые сами хорошо понимают, что лгут, что обслуживают текущие тактические потребности власти в идеологии и пропаганде. Причем эта идеология неэффективна – она плохая, засоряет мозги, но не повышает уровень политического знания масс. Это сознательная стратегия на варваризацию, оглупление массы, на поддержание ее в неведении. Те, кто поддерживают эту стратегию, как Кургинян, наверное, знают, зачем они это делают. Но мне эта позиция кажется недопустимой.

Я не ухожу от суда

В человеческой истории, в литературе и праве многократно обоснован принцип: никто не свидетель в собственном деле. Причина проста: все наши свидетельства – это либо наши атаки, либо наши защиты, контратаки, демонстрация наших любимых фантазий и попытки скрыть швы между этими фантазиями. Очень немногие люди могут действительно спокойно беспристрастно рассказать свою жизнь, не пропуская ничего. Я вряд ли являюсь таким человеком. Я всегда действовал азартно.

Действуя, я всегда объяснял свои действия вслух. Сегодня за некоторые из этих объяснений мне интеллектуально стыдно – с нынешней моей точки зрения они не выдерживают критериев достоверного анализа. Мне особенно стыдно, когда эти мертвые слова повторяют сегодня с апломбом некоторые из бывших друзей.

С другой стороны, благодаря этим объяснениям мне не стыдно за мои действия — я делал именно то, о чем говорил, и верил я в это или нет, легко проверить. Мои слова не прикрывали никакую предательскую стратегию, не имели цели кого-то обмануть. Я вслух объяснял, почему я действую тем или иным образом, и когда я начинал действовать по-другому, я снова объяснял, почему я это делаю.

Я не ухожу от суда современника. Наоборот, мне его недостаточно. Мой современник малокритичен. Я всегда тосковал по поводу того, что никто не соотносит свое поведение в разные эпохи. Никто не пытается провести сопоставительный анализ. А крики: ты тогда говорил совсем не то! — не критика: человек не попугай, чтобы повторять самого себя.

Нам не хватает ответственности действующего человека за что-то большее, чем репутация. За то, как он выстраивает линию своих действий, как связывает свои вчерашние поступки с сегодняшними. Труднее всего это именно в политике – в любой стране мира.

Объяснить, почему я сперва долго воевал с Ельциным, потом перешел к войне за него, а потом воевал за Путина и старался упрочить его курс, — очень трудно в режиме интервью. Могу только сказать, что все, что я говорил, и почти все, что я делал, сегодня есть в открытом доступе, и я предлагаю всем самим это анализировать и вырабатывать свой взгляд на других.


Прикреплённый файл:

 gopav.jpg, 26 Kb

Смотрите также в интернете:

www.znak.com/urfo/articles/11-12-22-04/100092.html


Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

12 февраля 22:17, саша честный:

победы и поражения

Статья хороша. Хороша тем, что автор признаётся осознано в допущенных им ошибках. Он не мало поработал в своё время над имиджем героя этой статьи и вверенной этому герою партии. Я с сегодняшнего дня его за это зауважал. Если уж сам Глеб пишет подобные тексты, значит "лёд тронулся, господа присяжные заседатели". Считаю, что ни Горбачёв, ни Ельцин, ни Путин не были случайно появившимися фигурами на российском (советском) политическом небосклоне и каждый из них внёс свой вклад в развенчание коммунистического мифа и в строительство новой России. И все они на первых этапах своего правления одерживали очевидные победы, но к концу выдыхались, требовалась новая кровь (слава богу не буквально). Так и знаменитые спортсмены, и спортивные команды не могут постоянно занимать лишь первые места. Путин выполнил свою миссию к окончанию второго своего срока с лихвой, а дальше пошла брежневоподобная эйфория. С характеристикой, данной автором Медведеву, полностью согласен.

Думаю, что Глеб напрасно накликает на свою голову суд. Самый строгий судия для порядочного человека - его совесть. От ошибок никто не застрахован. Его ошибка в том, что он слишком долго томил на огне блюдо под названием "президент-2". Пора с учётом предыдущего опыта браться за приготовление "президента-3".



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019