18 июля 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Хаськович
7 июля 2015 г.
версия для печати

Монастырь 85%

Мне представляется совершенно не случайным, что на замечательном собрании «Общества христианского просвещения» по теме, обозначенной в его заглавии как «Монастырь моей мечты», постоянным лейтмотивом возникал разговор о пресловутых «85 процентах» населения России. Действительно, тут есть сразу две провокационных ситуации, ставящих под вопрос сам обсуждаемый вопрос

1. Монах и гражданин

Первую провокацию можно обозначить как «Монастырь», а вторую как «Мечта». Если согласиться с озвученной на собрании идеей Ильи Бражникова о монастыре как сообществе, участники которого объединены общим фантазмом (в том значении, которое придавали этому термину Лакан, а за ним Ролан Барт), то встает вопрос: насколько рефлексия о монастыре вообще представлена в общем фантазматическом комплексе большинства современных людей – как в России, так и во всем мире? Проще говоря, нужно ли им всё это вообще? Даже не лично для себя, а чтобы нечто подобное существовало в принципе.

Ведь, собственно говоря, испокон веков наличие отделенных от основной массы населения организованных групп со своими особенными коллективными практиками вызывало у основной массы населения смесь страха, восхищения и непонимания. Важный момент, создававший всегда дополнительное напряжение, состоит в том, что эти группы ставили свои, установленные ими для себя правила и практики выше общепринятых для данного общества, то есть в большей или меньшей степени они осознанно ставили себя «вне закона».

Мало того, ситуация такова, что чем более жестким было внутреннее законодательство группы, тем свободнее она стремилась быть по отношению к внешним для нее законам, строгое соблюдение которых для большинства населения является гарантией собственной безопасности как общей, так и личной. Поэтому люди, имеющие свои собственные установления и ставящие их выше общих, в глазах большинства изначально опасны, вне зависимости от их цели. И в этом отношении практикующий самую что ни на есть традиционную и государственную религию, но настоящий монастырь так же опасен для общественного спокойствия, как и самая радикальная новая секта или организованное «по понятиям» сообщество уголовников.

Вопрос о том, ради чего эти группы живут своей жизнью – ради общей молитвы или ради грабежей на больших дорогах, — уже вторичен. Главный страх вызван тем, что эти сообщества представляют собой зоны свободы от общих и непререкаемых для большинства законов, вне зависимости от того, насколько жестко ограничены права участников группы ее собственными внутренними установлениями.

Отсюда, кстати, и дефектность современного российского (да и не только) монашества, которое без спора признает главенство общегосударственного законодательство над своим уставом. Современный монах, в общем-то, монахом может и не быть, но гражданином быть обязан. Но и в западных странах ситуация похожа. Если надзорные органы того или иного государства хотят прекратить деятельность какого-то сообщества, то самым распространенным обвинением, после неуплаты налогов (очевидный формальный повод придраться) становится несоблюдение внутри данной группы тех или иных законодательно установленных прав человека. А среди этих прав никогда нет права не соблюдать эти общие права. В этом смысле современные власти честнее средневековой инквизиции, преследовавшей еретиков якобы за неправильную веру. Они честно говорят, что борются именно с тем, что данная группа живет не как все. Вопрос веры уже никому не интересен, в центре конфликта любой секты с любым государством и его надзорными органами (которыми, как, например, сейчас в России очень часто может быть и главная государственная религиозная организация) вопрос о свободе от общих законов, о границах и возможности вообще.

Это не значит, что государство и общество, по определению, всегда неправы в своей борьбе: законы внутри преследуемой группы могут быть действительно бесчеловечными и угрожающими жизни самих ее членов, но все равно это всегда взгляд снаружи и оценка внешних по отношению к самой группе сил, находящихся в своей системе координат и исходящих из своей, отличной от внутригрупповой, логики.

2. Некуда уйти

Но это лишь одна сторона медали. На другой – находится страх большинства людей, символически обозначенных Владимиром Голышевым в дискуссии на собрании ОХП как «85 процентов», потерять эти зоны свободы от общих правил и остаться в границах их тотального соблюдения, за рамками которых не осталось никакого неотформатированного пространства. Это как флешка или жесткий диск компьютера. Вы можете отформатировать весь диск, например, в NTFS, а можете оставить какую-то часть диска неотформатированной. Если вы не оставляете на диске свободного от форматирования места, то на ваш диск можно поместить лишь то программное обеспечение, которое соответствует его формату, зато оно встанет без проблем и будет прекрасно работать при соблюдении вами всех правил по его установке. Но вы будете лишены возможности поставить туда что-либо радикально иное по отношению к формату вашего диска. Linux не встанет на диск, форматированный в NTFS, для этого нужно иметь на нем свободное пространство, которое в свою очередь тоже нужно будет форматировать, но в совсем другой (хотя и не менее жесткий) формат ext4.

Любое государство стремится хотя бы минимализировать неотформатированные пространства, а любое общество, солидаризируясь с ним в этом стремлении, одновременно боится совсем потерять эти зоны свободы от общего формата. И это и есть вторая провокация – провокация «Мечты».

Веками люди знали, что, если у них нет выхода, они могут уйти. Уйти в пустыню, в леса, в монастырь. Уйти туда, где не действуют или (хотя бы не полностью действуют) общие правила, в рамках которых их положение и стало безвыходным.

Очевидно, что для «85 процентов» такой уход всегда оставался лишь нереализуемой возможностью, мечтой, никогда не превращавшейся в реальное действие. Но страх остаться без такой возможности вообще, жить в мире, уход из которого невозможен, потому что нет ничего, кроме него, всегда являлся более чем реальным.

Так и существовали веками монастыри, секты и другие отделенные от мира сообщества в зоне между двумя общественными фобиями – боязни иных, поставивших себя вне общего закона, и страхом потери этих зон «инобытия» как пространства ухода от ужаса совместного со всеми регулярного существования.

Но сейчас наступило время, когда эта тема постепенно закрывается, поскольку сформировалась реальность, исключающая саму возможность существования таких «зон свободы». При этом эта же самая реальность диктует необходимость существования и даже «расцвета» имитационных форм таких зон. Монастыри, религиозные общины и секты всех толков и направлений всё больше превращаются в наше время в духовные лаунж-бары, куда можно прийти и отдохнуть от окружающей реальности, но куда нельзя уйти, поскольку и они сами являются частью «мира сего» и существуют полностью по его законам, которыми и санкционировано само их существование. Красивые исторические названия, которые носят многие их этих религиозных лаунж-баров («Троице-Сергиева Лавра» или «Шаолинь»), всего лишь бренды, используемые для привлечения посетителей и, действительно, гарантирующие хороший и незабываемый отдых.

Полная подконтрольность внешнему надзору (которая является, без сомнения, оборотной стороной возросшей безопасности существования) жизни каждого отдельного человека привела к исчезновению в современном мире зон для ухода. Уйти действительно некуда, укрыться от всех негде, открытие еще оставшихся вне всеобщего обозрения отдельных мест – это вопрос времени и совсем незначительного технического прогресса. В таких условиях, когда зон свободы, на которых могли бы возникнуть реальные монастыри со своими правилами существования, попросту не остается, единственным выходом для тех, кто хочет уйти из мiра, остается отвоёвывание для себя такого пространства насильственным путем. Поэтому в конечном итоге подлинными монастырями нашего времени становятся многочисленные террористические и повстанченские группировки от Донбасса до Багадада, живущие по своим жестким внутренним правилам, не признающие законов и норм внешнего мира и объединенные общим фантазмом. И это уже не «Монастырь мечты» современных «85 процентов» это просто единственный выход, остающийся у них; выход, о котором они даже и мечтать не могут, поскольку зона свободы, о которой мечтали во все времена, сейчас превратилась в зону кошмаров. Там, где был монастырь, стал ИГИЛ.


Прикреплённый файл:

 ilya.jpg, 15 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019