Дорогие посетители!
Сайт "Правая.ру" существует исключительно благодаря Вашей помощи.
Пожалуйста, поддержите Правую.ру!
Z123200596836 R374009602500
9037920273
41001442968978
27 июня 2016
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Дмитрий Бондарев
4 июля 2006 г.
версия для печати

Сон в ожидании Истины

В массовом сознании современный отечественный постмодерн связан в первую очередь с Пелевиным, и как следствие – с восточной философией. Однако в отечественной литературе есть пример постмодерна нерелигиозного, но при том – вполне "почвеннического". Речь, разумеется, идет о творчестве Юрия Коваля

Произведения Коваля для детей – "Чистый двор", "Кепка с карасями", "Алый" – известны любому, кто учился в советской школе. Со "взрослыми" произведениями Коваля знакомо меньшее число читателей. Например, лишь немногие знают "Самую легкую лодку в мире". "Суер-Выер", благодаря публикации в "Юности" в начале 1990-х годов, стал гораздо более популярным.

"Самая легкая лодка в мире" сохранила поразительную легкость детских рассказов Коваля, и вместе с тем избежала той атмосферы ностальгии по старым добрым временам, которая была так свойственна современной Ковалю "почвеннической" литературе. "Почвенники" прекрасно ощущали, что домодернистское общество – та самая старая Россия, неизбежно уходит в прошлое. Слишком много ее носителей забрала из мира первая половина двадцатого века. В результате возникла парадоксальная ситуация – определенный консерватизм в обществе сохранялся в силу инерции, но зачем он нужен, не мог объяснить почти никто. Слишком основательно оказались перепилены корни. Жить скромной и чистой жизнью, чтобы это оказалось ступенькой к состоянию под названием "стать_хорошим_человеком", соглашалось только небольшое количество людей. А о том, что скромная жизнь может быть ступенькой к тому, чтобы стать Богом, помнили вообще лишь очень немногие.

Детская литература стала для Юрия Коваля тем прибежищем, где можно было скрыться и от побеждающего Модерна, и от охранительной борьбы почвенников. Точно так же бежит главный герой "Лодки":

" И я понял, что Петюшка прав. Главное -- плыть, куда хочешь."

Строительство светлого будущего невыносимо скучно, потому что невыносимо ложно. "Быть хорошим" – тоже скучно, потому что непонятно зачем. Если подлинных ценностей нет – не стоит и напрягаться. Стоит плавать по заросшим травой протокам, варить раков, искать выход из озера с чертями, есть пирог с лещом.

Похожее "бегство от старых и новых ценностей" – явление в истории не новое. В своей время Василий Васильевич Болотов, повествуя об атмосфере IV века, упоминал труд некоего италийского епископа, рисующего безрадостную картину окружающего мира. Говоря о полном распаде всего, о нравственном упадке, о земле, рождающей тернии, о трещащих скрепах всего того, что держало мир и казалось незыблемым, епископ оканчивает свое рассуждение неожиданным поворотом:

"Вокруг нет искушений, которым я хотел бы поддаться. Потому в наш век люди и уходят в пустыню, что в мирской жизни более нет подвига — чем может искушать человека мир, который непривлекателен даже для язычника?"

С точки зрения человека "рационального", носителя "позитивного" разума, такое поведение покажется совершенно возмутительным или, как минимум, — неконструктивным. Если империя рушится — надо перехватить бразды правления и создать заслон из варваров-федератов. Если посеянный модий пшеницы возвращает всего лишь четыре модия — надо заменить плуг. C точки зрения человека, воспринявшего аскетическую максиму – нужно махнуть на все рукой.

Наши церковные песнопения говорят о преподобном Павле Комельском, который "вся яже в мире красная возненавидев". Речь, заметим, идет не о мире упадка, а о той красоте, которая в мире сохраняется. Такие моменты передают реакцию мира на апостольскую проповедь — "царя тленнаго и вся красная преобидел". Состояние обиды на людей, которые меняют работу по замене плуга на пустыню — это и есть реакция мира на христианскую Истину.

А вот у героя Коваля мотивация иная – он не считает, что мир лежит во зле. Он вообще не говорит ничего ни о мире, ни о ценностях, ни о мировоззрении. Конечно, его бегство – это не бегство аскета от мира. Но это бегство от ценностей ложных в "ценностную пустыню" – там еще нет Бога, но хотя бы нет идолов. Там, в компании "пирога с лещом", можно подождать, пока появится Истина:

Выход к морю, всю жизнь я искал выход к морю, мечтал о корабле и построил лодку и вот наконец уплыл, распрощался. Нет, я не забыл оставленных людей, но все-таки ушел от них надолго, а может, и навсегда. Ведь никогда не знаешь, вернешься ли туда, откуда отплывал. И в душе я всегда прощаюсь навеки, на всякий случай.

"Пустыня" героя, как ей и положено, оказывается полной чудес — в ней летают головы и руки, а из реки с помощью полотенца можно вытащить раков-инопланетян. В пустыне, как им и положено, есть бесы – в отместку за просыпанный в озеро "Геркулес" они могут скрыть выход из озера. Есть в пустыне и те, кто пришел туда раньше и прошел путем этой оригинальной аскезы несколько дальше:

Дед Аверя обернулся и внимательно посмотрел мне прямо в глаза.

-- С такой головой, как у меня,-- сказал он,-- можно генералом стать. Да я, вишь, пастух -- генерал коровий.

В этой фразе – квинтэссенция отношения героя Коваля к окружающему миру. Он "уже генерал" – и запросто общается с Большим Человеком, но общению этому не придает особого значения. Возможно, здесь уместно будет вспомнить, что когда в пустыню к св. Антонию Великому доставили письмо от императора, подвижник удивился бурной радости своих учеников, сказав, что ничего удивительного нет — император ведь тоже человек.

В пустыне есть и традиционные для подвижника искушения – мир, как ему и положено, пытается вторгнуться в пустыню. Уплывающего на бамбуковой лодке к морю героя догоняет девушка, приехавшая из города и просит взять ее с собой. Герой, как и положено подвижнику, долго борется с собой и в конце концов выбирает пустыню.

Подобных аналогий можно отыскать немало. Дело не в их количестве – дело в качественном отличии от почвеннического "верую, что все соберутся в большие вонючие города! Верую, что скоро задохнутся там и побегут обратно в чисто поле!".

Но поле – еще не пустыня. Несерьезная на первый взгляд постмодернистская игра, упорно молчащая о каких-либо ценностях, оказывается не менее глубокой и серьезной, чем самая серьезная борьба за пресловутую "консервацию старого". Для героя Коваля главное находится в пустыне – для "почвенников" в этом мире. Герои "почвенников" ощущают ценность уходящего и они правы. Герой Коваля понимает, что подлинная ценность "где-то там", а остальное вторично и уплывает.

Яна Бражникова и Илья Бражников определяют постмодернизм как состояние после победы модерна. У Коваля постмодернизм – ответ побеждающему модерну. Если сравнить реакцию других "почвенников" — Астафьева и Шукшина на приближение этой победы, контраст оказывается невероятным. Их герои не могут смириться с победой модернизма – и потому либо чудят, либо страдают. Герои Коваля не страдают и не мечутся, и при этом не пытаются разрушить новые ценности или воссоздать старые. Их не привлекает "борьба борьбы с борьбой" – их ценности вообще находятся вне поля борьбы. Их бытие вообще похоже на волшебный Сон в ожидании Истины – "сон о чем-то большем".

Когда-то разум античного человечества отвернулся от практичных, но чересчур тяжело пахнущих жертвенным мясом алтарей и окунулся в элевсинские мистерии, орфизм и размышления об эйдосах. Но теперь-то мы знаем, Кого он ждал. В наше время разум, перегруженный бытоулучшением и рациональностью (или построением очередного светлого будущего), уходит в пустыню — и там во сне играет в русские народные сказки в ожидании времен, когда Истина укажет ему его подлинное место.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

27 июня 16:21, Дарья:

Коваль рулит!

Спасибо, что вспомнили о Ковале! Он- чудесный. действительно, ни пафоса, ни ноты фальши. Разве "Полынные сказки" подкачали - воспевание либеральной интеллигенции начала века...но то- рассказ матери, доподлинный, записанный, ей и посвященный. Зато - дневник последних лет жизни - монохроники до чего хороши! Между прочим, Коваль пишет о помощи Святителя Николая в дороге - верит!


27 июня 22:54, с.Д.:

Коваль во истину чист и пронзителен. Спасибо. Однако, и лодка и многое другое проникнуты глубоким и чистым христианским пафосом, сравнимым с повестями Белкина Александра Сергеевича.


5 июля 12:27, Посетитель сайта:

Алексей Ярцев

ИМХО: Юрий Иосифович Коваль - лучший русский детский писатель.

В ЖЖ-шном опросе о лучших книгах вт.пол.ХХ века поставил Коваля рядом С Венечкой Ерофеевым.


6 июля 13:36, Алексей Ярцев:

Не "Чистый дВор", а "Чистый дор",



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2016