18 ноября 2018
Правые люди
Имена

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Владимир Карпец
24 декабря 2008 г.
версия для печати

Бенуа Ален де (р. 1943)

Настоящее имя Фабрис ла Рош (Fabrice La Roche) – выдающийся французский философ, геополитик, писатель и журналист, один из создателей движения «Новые правые», которое, впрочем, получило такое именование из уст противников, по аналогии с «новыми левыми», после 1968 года и только затем было воспринято участниками движения. Главный редактор журнала Elements («Элементы») и альманаха Кrisis, создатель т.н. «Группы изучения европейской цивилизации» (Grece), аббревиатура которой означает «Греция» и выбрана не случайно. Одна из главных идей Алена де Бенуа – противопоставление европейской античности «рационализму и идеалам 1789 года».

Книги Алена де Бенуа выходят с периодической регулярностью: «Ницше: мораль и “большая политика”» (1973), «Взгляд справа: критическая онтология современных идей» (1977), «Что такое геополитика» (1978), «Как можно быть язычником» (1981), «Мёллер Ван ден Брук и консервативная революция» (1981), «Вехи решающих лет» (1982), «Европейские традиции» (1982), «Проблема демократии» (1985), «Культурная революция справа. Грамши и “Новая правая”» (1985), «Европа – Третий мир. Та же борьба» (1986), «Против расизма» (1992), «Песчинка. Вехи конца века» (1994), «Национализм: феноменология и критика» (1994), «Демократия представительная и демократия участия» (1994), «Ницше и консервативная революция» (1994), «Внутренняя империя» (1995), «Эрнст Юнгер и “Рабочий”. Жизненная и интеллектуальная траектория между богами и героями» (1995), «Семья и общество. Истоки – История – Современность» (1996), «Линия горизонта. Речи к гражданам Европы» (1996), «Легенда о Хлодвиге» (1996), «Америка как она есть» (Тегеран, 1996), «Эрнст Юнгер. Библиография» (1997), «Коммунизм и нацизм» (1998), «Пена и галька». 1991-1999. Последнее десятилетие: вид издалека» (2000), «Иисус под критическим взглядом историков» (2000), «Хайек» (2000) – критика взглядов «отца-основателя» теории рыночной экономики, «Прошедшее столетие. Заметки к его завершению» (2001), «Шарль Моррас и “ Французское действие”. Библиография» (2002), «Что произошло с левыми?» (2002), «По ту сторону прав человека» (2004), «Краткие биографии французских правых» в 4-х тт. (2004-2005). В настоящее время готовится к изданию книга «Либерализм – это не решение».

Уже одни названия книг Алена де Бенуа говорят о многом. Их автор – сторонник многополярного мира («плюриверсума», как говорит он сам), противник глобализации, планетарного господства США. Он решительный противник всех «миражей современности». Так, в книге «По ту сторону прав человека» (издательство Krisis), Ален де Бенуа указывает, что сакрализация прав человека в соединении с коммерциализацией всех сторон жизни привела к их превращению в «идеологическую арматуру глобализации» и орудие господства над людьми. «Проблема свободы не может быть решена в рамках права или морали. Он есть прежде всего вопрос политический, который только политически и может быть решен», – таков вывод книги.

А совсем недавно, в 2007 году в издательстве Krisis вышла книга «Карл Шмитт сегодня» (Carl Schmitt actuel), в которой Ален де Бенуа указывает на особую актуальность взглядов германского юриста после 11 сентября 2001 года. Речь идет прежде всего о теории партизанской войны и теории чрезвычайного положения. Сегодня, в продолжающейся войне «Суши и Моря», устанавливается новый «номос земли» (выражение самого Карла Шмитта) – номос многополярности, противостоящей навязанному силой концепту глобализации. Этому «новому номосу» должна соответствовать, согласно Алену де Бенуа, новая, «четвертая политическая теория» – четвертая в противовес ушедшим или уходящим в прошлое либерализму, фашизму и коммунизму. Он считает, что особое значение в выработке этой «четвертой политической теории» принадлежит России.

Главное отличие Алена де Бенуа и вообще «новых правых» от тех, кого теперь называют «старыми правыми», в том, что так называемые «идеалы 1789 года» они видят не как отрицание старой христианской – католической прежде всего – Европы, а как закономерное следствие всех ее путей. Собственно «язычество» Алена де Бенуа есть прежде всего спор с новоевропейской парадигмой линейного времени, истоки которой он видит в библейском наследии: «Мы сразу же отвергаем иудеохристианскую проблематику, которая делает из прошлого определенно проведенную точку на прямой, неизбежно ведущей человечество из райского сада в мессианские времена».

Однако думать, что философ зовет нас к возобновлению поклонения «языческим богам», было бы крайне наивно. Сам такой исход был бы и для него наивным сугубо, тем более что цепь преемства древних языческих традиций прервана или настолько искажена, что ее практически восстановить уже невозможно. И что есть «язычество» вообще? Так ли оно на самом деле противостоит христианству? И к тому же – какое язычество и какое христианство? Готовых ответов тут нет, и это ясно и самому философу.

Через десять лет после написания книги, уже в 1991 году, сам Ален де Бенуа говорил : «Я уже писал в книге “Как можно быть язычником”, что сегодня нам представляется опасным не столько исчезновение язычества, сколько его возрождение в примитивных или ребяческих формах, родственных той “вторичной религиозности”, в которой Шпенглер с полным основанием видел одну из характерных черт гибнущих культур. То процветание неоязыческих групп, которому мы являемся свидетелями за прошедшие пятнадцать лет, только усилили мое мнение об этом <…> По всей видимости, многие такие движения не имеют на самом деле ничего общего с язычеством, несмотря на то, что они используют это слово. Что касается групп с более строгой религиозной склонностью, их modus operandi часто делает их похожими на секты. Осуждая антикультовую истерию, свидетелями которой сегодня мы являемся, – истерию, которая только добавляет неразберихи из-за того, что все эти группы смешиваются в одну кучу, – я сказал бы, что сам я чувствую свою чуждость всему этому. Я вижу в этом много имитации, много пародии, но очень мало язычества!»

Тогда, вообще, о чем идет разговор?

С самого начала подчеркивая, что «Как можно быть язычником» – не руководство для политического действия, де Бенуа сравнивает себя с Ницше: «Как всегда, я написал эту книгу для всех и ни для кого».

Мы уже сказали: Ален де Бенуа категорически выступает против «парадигмы линейного времени», господствующей в течение двух тысячелетий на Западе и приведшей его к тупику. «Прошлое, настоящее и будущее – не различные точки на одномерной линии, но, напротив, перспективы, совпадающие во всяком настоящем. Прошлое, подчеркиваем, не может быть ни чем иным, как вписанным в настоящее (события его не “прошли”, но происходят в настоящем, ибо, разворачиваясь, присутствуют). То же самое и будущее. Поскольку всякое настоящее – не точка, но перекресток, каждый миг актуализирует всеобщность прошлого и потенциализирует всеобщность будущего. Это и есть трехмерность исторического времени. Вопрос о том, можно или нет “пережить прошлое”, отпадает: прошлое, познанное как прошлое, всегда переживает всякое настоящее; оно есть одна из перспектив, благодаря которым человек может начертать и выковать свою судьбу», а – пишет он в книге “Les idees a l’endroite”. Отсюда закономерно «язычество» Алена де Бенуа, которое в значительной степени условно: он не является официальным приверженцем ни одной из «этнических религий», как ныне «политкорректно» именуют в Европе возвращение к корням. «Речь идет о соединении с непреодолимым, а не с “преодоленным”», – пишет он.

Мы обязаны понять: Ален де Бенуа – один из самых последовательных критиков христианства на Западе, причем, вовсе не с «научных» – псевдонаучных на самом деле – позиций – с одной стороны. Его критика христианства ограничена – с другой. Точнее, то, что он именует христианством, не исчерпывает всей христианской традиции, и он сам это понимает.

Для Алена де Бенуа христианская («иудеохристианская», или просто монотеистическая, как он ее называет), традиция, характерна прежде всего десакрализацией («расколдовыванием») мира, разделением священного (sacré) и святого (sainte), торжеством оставленности над полнотой, рационализацией жизни и ее умерщвлением. Причина этому в следующем: «Креационизм уделяет основное внимание времени, а не пространству: повествование Книги Бытия разворачивается только лишь во времени и выводит на сцену “историю”, которую греки, например, истолковали бы скорее в пространственном смысле. Кроме того, если библейское учение о личном воздаянии представляется непреодоленным, то это происходит по той причине, что “рай” в ней смешивается с абсолютным прошлым (Эдемский сад) или абсолютным будущим (мессианская эра), в то время как в классической языческой традиции “рай” это прежде всего место (Вальгалла, Елисейские поля или Тридевятое царство) и, что еще более важно, место, не отличающееся коренным образом от действительного мира». Отсюда чрезвычайно важное для Алена де Бенуа отношение к «укорененности», которое он ставит в основу своей «политической теологии». Для Библии, по его словам, «В конечном счете значение имеет только место назначения, определенное (как и место назначения истории) “обещанием” Завета, а не место происхождения. Эрец Исраэль – это не место происхождения; люди Библии родились не в нем. Еще не будучи завоеванной, Эрец Исраэль является землей данной, выделенной, обетованной Яхве. Человек язычества ощущает место, в котором родился, через отношение сыновства. У него есть “родина-мать”. В библейском единобожии, напротив, не существует родной земли, а есть только конечная земля, назначенная земля, связанная не с каким-либо основополагающим мифом, а с конечностью и, в особенности, конечностью скорее временной, чем пространственной, потому что ее приобретение является необходимым условием прихода мессианских времен». Именно противоположное отношение к пространству и времени и является фундаментальным отличием, по Алену де Бенуа, между «иудеохристианством» и «язычеством»: «Таким образом, вселенная в Библии воспринимается как мир без пространственных границ, но ограниченный во времени, в то время как в язычестве она воспринимается как мир, который безграничен во времени, но в котором человеком проводятся пространственные границы». Капитализм, социализм, модерн и постмодерн, глобализация – все это, по мысли французского философа, уже заложено в Библии и в самой идее «творения из ничто». И одновременно в ней же заложен и глубочайший нигилизм: «Сама наша эпоха является глубоко иудеохристианской, несмотря на то, что церкви и синагоги пустеют; она является иудеохристианской тем образом, каким она воспринимает историю, теми существенными ценностями, на которые они опирается». Ален де Бенуа приводит в связи с этим пример философа Б-А.Леви, который заявляет, что одновременно привержен единобожию и не верит в Бога: «Когда Б-А.Леви утверждает, что единобожие является не формой священного, формой духовного, а “напротив, ненавистью к священному как таковому” (L’Express, 21 avril, 1979), его слова являются парадоксальными только на первый взгляд <…> Принимая антиномию, дорогую сердцу Эммануэля Левинаса, скажем, что священное погружено в этот мир как таинство, что оно основывается на близости между человеком и миром, в противоположность святости, которая связана с трансценденцией Совершенно Другого». Что есть нигилизм? – «Нигилизм является следствием постепенного раскрытия учения, которое поместило центр тяжести жизни за пределы действительной жизни и постепенно разоблачило себя как таковое <…> Крушение христианства как действительно переживаемой коллективной веры является самокрушением, неизбежность которого вызвана той переоценкой ценностей, полный расцвет которой мы наблюдаем сегодня. История «западной» метафизики есть история постепенного стремления христианства к ничто». То есть именно нигилизма. Нигилизм как «трансцендация Совершенно Другого» и есть, по Алену де Бенуа, «иудеохристианство», которое вовсе не совпадает с «историческим иудеохристианством» – «первыми христианами еврейского происхождения назаретских палестинских общин». В обоснование своей точки зрения он ссылается как на «атеистического» философа, так и на крупнейшего теолога Римо-католической церкви: «“Иудаизм и христианство объединяются богословием”, – замечает Клод Тремонтан (Les problemes de l’atheisme, Seuil, 1972, p. 439). Подобного же мнения придерживался Жан Даниелу, одна из книг которого носит название «Теология иудеохристианства» (Descle, 1958). Христианство, в частности, восприняло все нормативные требования вселенского значения, которые имеются в Торе».

Ален де Бенуа, говоря об этом, подходит к самой опасной черте из всех, к которым можно подойти в Европе после Второй мировой войны, – к черте «еврейского вопроса». Каким образом касается он этой темы, которой нельзя не касаться и точно так же нельзя касаться? Философ берет как допущение две вещи: вслед за самими евреями и «юдофилами» – констатацию «христианского антисемитизма» в Европе на протяжении многих столетий, и – вслед за идеологами «христианства после Холокоста» – «современное стремление христианских церквей реинтегрировать свои истоки и вернуться к своим иудейским корням». При этом сам он говорит от имени не еврейского большинства европейцев, от имени европейского «большого народа» (если пользоваться определением И.Р.Шафаревича). Выводы его оказываются парадоксальными (мы должны помнить – он стремится выражаться как можно более осторожно, как бы принимая все существующие в Европе запреты): «Как нам представляется, лучше всего причину христианского антисемитизма объясняет близость еврейской веры к вере христиан <…> С другой стороны, как заметил Шмуэль Тригано, выступая в роли нового Израиля, Европа признала если не юридическую, то фактическую юрисдикцию иудаизма над собой <…> Вследствие этого само понятие “иудеохристианство” является двойной темницей, заключающей как “ христианскую Европу”, которая по своей собственной воле перешла в чужую “юрисдикцию” и с этой целью оказалась вынужденной отказать в ней тем, кому она принадлежала по праву (курсив наш – В.К.), так и самих евреев, которые неожиданно обнаружили себя прикованными к предполагаемому месту своего “свершения” другой религией». Оказались ли евреи в Европе по причине принятия ей Библии или в силу иных причин – вопрос иной, но для Алена де Бенуа он не так важен. Важнее ему «развести» Европу с Библией, причем, сделать это в рамках «политкорректности». А потому – далее: «Таким образом, христианский антисемитизм может быть законно описан как невроз <…> Обменяв свой основополагающий миф на библейское единобожие, Европа сделала из иудаизма свое сверх-я <…> Вернувшись к предположению, которое мы высказывали ранее, мы можем сказать, что Европа стала антисемитской в той степени, в какой она хотела стать “Израилем”». Отсюда легко делается вывод: возвращение Европы к ее «первоначальному мифу» было бы исторически выгодно для judentum : «Как конец антисемитизму может быть положен отказом Запада от притязаний на положение verus Israel, так и разрешение – положительное “еврейского вопроса” может быть достигнуто посредством признания самобытности еврейского народа и его права на отличие без сведения его к положению полностью Другого или Такого же».

Так ли здесь все просто? Если следовать по логике де Бенуа, то за признанием Европой ее собственного «первоначального мифа» должен последовать второй шаг – принятие евреями христианства как логического завершения Ветхого Завета, причем с учетом «стремления христианских церквей реинтегрировать свои истоки и вернуться к своим иудейским корням». Хотя философ и говорит, что христианство принадлежит евреям «по праву», такого вывода он прямо не делает – и, не только потому, что он прозвучал бы в Европе скандально и «неполиткорректно» (хотя он делался самыми разными людьми – от Александра Меня до Жана Даниелу), но и потому, что т.н. «Устная Тора», от которой никто не собирается отказываться, в значительной степени носит антихристианский характер: спор между еврейством и европейскими христианами это как бы спор Иякова и Исава о первородстве – да, именно в рамках одной традиции. Iudentum не будет принимать христианство, но и всегда – всеми имеющимися в его распоряжении способами – будет препятствовать «возвращению Европы к первоначальному мифу», поскольку такое возвращение немедленно привело бы к его изгнанию – в самом благоприятном для него случае. Ален де Бенуа предлагает «цивилизованный развод» – вполне по-европейски, – но он как «цивилизованный» как раз и невозможен – это утопия.

Как утопией является и предполагаемый «возврат к язычеству», что Ален де Бенуа, впрочем, вполне понимает, критикуя всевозможные варианты «неозяычества». Тем более, что вся «современность» (modernité) понимается им как продолжение именно христианской истории. С одним «но» – собственно само содержание христианства в современности отсечено. В «Манифесте за Европейское Возрождение», которое ассоциация GRECE выпустила уже в 2000 году, говорится: «Современностью можно назвать социально-историческое, политическое и философское направление последних трех веков истории Запада. <…> Это направление имеет древние корни. При внимательном взгляде оно представляет собой секуляризацию положений и перспектив, содержащихся в христианской метафизике, привнесенных в светскую жизнь с отсечением всякого трансцендентного измерения. На самом деле зерно мутаций светских идеологий послереволюционной эпохи содержится в самом христианстве. Индивидуализм уже присутствует в положении об индивидуальном спасении и особых личных отношениях верующего с Богом, первичных по отношению к укорененности за земле. Эгалитаризм имеет источником идею о том, что все люди в равной степени нуждаются в искуплении, поскольку все наделены индивидуальными душами, абсолютная ценность которых разделена между всем человечеством. Прогрессизм родился из идеи о том, что история имеет абсолютное начало и необходимое завершение, а ее глобальное развертывание включено в божественный план. И, наконец, универсализм есть естественная проекция религии, утверждающей себя как истина откровения, предназначенная для всех людей и образовывающая требование из в себя обращение. Вся современная политическая жизнь основана на секуляризованных богословских концептах. И само же христианство, сводимое к статусу одной из точек зрения среди многих, стало первой жертвой движения, запущенного им же самим: в истории Запада содержащиеся в нем положения стали религией исхода из религии».

Вывод печальный и, казалось бы, не оставляющий никакой надежды на дальнейшее «участие» христианства в истории. И все же все оказывается вовсе не так просто.

Недавно, когда Ален де Бенуа приезжал в Россию по приглашению Цента консервативных исследований при социологическом факультете МГУ и Международного Евразийского Движения, ему было задано множество вопросов на тему язычества и христианства – не только потому, что книга его «Как можно быть язычником» на данный момент единственная переведенная в России, но и в связи с тем, что Центр консервативных исследований стоит на православных позициях, а в российской секции МЕД много старообрядцев и единоверцев, и, естественно, вопрос о язычестве и христианстве для них важен. Приходилось говорить с Аленом де Бенуа о язычестве и христианстве и автору этих строк. Позиция мэтра – разумеется, в изложении (пока что она письменно не была никак им заявлена) выглядит следующим образом. Все написанное о язычестве и христианстве носит сугубо метафизический, а не политический, характер и никак не затрагивает Церковь (в том числе и католическую) в тех случаях, когда она выступает как носительница традиционных ценностей и выступает против американско-мондиалистского варианта глобализации. Тем более это не относится к Православию, являющемуся также и с метафизической точки зрения совершенно иной духовной реальностью, чем христианство западное, в том числе и католицизм. Согласно Алену де Бенуа, Православие онтологично и гораздо более совпадает с тем, что он считает дохристианскими представлениями, оно ближе к традициям славянских народов, чем Римо-католицизм к традициям, например, кельтов. Если «изначальный миф Европы» так или иначе противостоит христианству, то в России это не так: ее государствообразование от Православия неотделимо. Россия – иной, нежели Европа, мир, хотя Европе и не чуждый (более того, способный помочь изначальной Европе в ее новом становлении). Россия – имперская страна по природе, и борьба с Православием как имперообразующей идеологией приведет к гибели России с непоправимыми гибельными последствиями в том числе для Европы: в том, что Православие после падения советского коммунизма – последняя скрепа Евразии, Ален де Бенуа вполне согласен с Бжезинским, хотя и «строго наоборот». Особый интерес проявляет он к старообрядчеству как наиболее древнему и наиболее самоадекватному Православию, о чем он, в частности, говорил в своем интервью творческому объединению «Евразия-ТV». Как все это понимать?

Ален де Бенуа видит в России совершенно иное христианство, чем в Европе: в этом вся суть проблемы. Но и европейское христианство для него не так однозначно, как, скажем, христианство США, государства, чье основание было целиком основано на Библии. Реформа Константина, считает он, «почти не имела аналогов в мировой истории»: «Империя, которая, чтобы выжить, меняет свое основание, чьим продолжением будет являться христианский Запад, принимает чужую национальную религию или, если говорить точнее, но этот оттенок ничего по сути не меняет, ересь чужой национальной религии <…> Как бы там ни было, ясно, что христианизация повлекла за собой процесс европейского псевдоморфоза, вследствие чего произошел ряд взаимодействий, породивших в конечном счете гибридную религиозную категорию. После христианизации Европы ни европейская культура, ни христианство более не соответствовали своим корням и своей собственной «природе». Христианство в определенной степени изменило – по крайней мере временно – европейского человека, но, как заметил в «Закате Европы» Шпенглер, европейский человек тоже изменил христианство (тоже, возможно, временно)».

Это «тоже, возможно, временно», находящее действительное подтверждение как в современной европейской теологии (от Ж-М.Люстиже до Ж.Даниелу), так и в сегодняшней отмене ряда литургических положений, разделяющих христианство и иудаизм , и есть главная причина настойчивого стремления де Бенуа и его единомышленников вернуть Европу к ее «первоначальному мифу».

Но, возможно, именно какие-то черты этого «первоначального мифа» оказались вполне совпадающими с христианством, что и сделало возможным его принятие? Ален де Бенуа понимает эту возможность: «Наконец, размышление об укоренении христианства в Европе не может обойтись без исследования причин – не только внешних, но и внутренних – этого укоренения (Что в европейском сознании способствовало его обращению?) Мы также не должны забывать том, что христианство само значительно менялось и что с точки зрения истории и социологии существует не одно, а несколько христианств. Что касается нас, то мы прекрасно осознаем разницу между эгалитарным и подрывным христианством первых веков и (относительно) конструктивным христианством Средних веков, в значительной степени окрашенным языческой органичностью. Очевидно, что христианство четвертого столетия уже не является тем христианством, которое пробуждало ярость Цельса». При этом очень важно и дальнейшее замечание: «Подобное различие является не только диахроническим (курсив наш – В.К.): две разновидности всегда существовали в очевидно различных соотношениях в истории христианства; в определенной степени они соответствуют двойному лику Иисуса в паулинистской теологии: страдающего и униженного и славного и торжествующего».

Итак, «два христианства». Что можно сказать по этому поводу? Да, речь идет «не только о диахроническом» различии. И не только о географическом: Запад и Восток следует понимать онтологически и даже метафизически, точно так же, как море и сушу (в толковании Карла Шмитта). И в этом смысле западное христианство – христианство Богочеловека Христа, страдающего и униженного, а восточное (Православие) – христианство Богочеловека Христа Воскресшего и торжествующего (Спас-в-Силах). . Ален де Бенуа цитирует Ницше о том, что главный признак язычества (в отличие от христианства) – это «великое Да миру». Но «великое Да миру» есть и православное почитание Христа Воскресшего, Красной Пасхи, и оно онтологически совпадает с тем, что Ницше (и де Бенуа) называет «язычеством». Совсем не точно в смысле религиоведения, но вполне точно с точки зрения именно «языческой», если «язык» мы понимаем как «народ», как это и следует понимать. Не случайно главным христианским праздником на Западе является Рожество, а вершиной богослужебного круга – Страстная Седмица, а на Востоке и то, и другое соединяется в Красной Пасхе – «праздником Празднике и Торжестве торжеством».

Ключом к ответу на вопрошания Алена де Бенуа оказывается – на самом деле в полном соответствии с его догадками – старый спор внутри русского старообрядчества. В середине XIX века в связи с попытками ряда членов т.н. Белокриницкого согласия (ныне Русская Православная Старообрядческая Церковь) с «господствующей» Греко-Российской Церковью видный начетчик Илларион Кабанов (Ксенос) написал одобренное большинством старообрядческих архиереев т.н. «Окружное послание», в котором он доказывал догматическое единство двух расколовшихся частей Русского Православия. Ряд членов согласия, включая архиереев, отказался признать это Послание. Их стали называть «неокружниками». Основным доводом их явилось то, что распятый и воскресший Богочеловек Исус Христос не имеет никакого отношения к тоже распятому на кресте (только четвероконечном, будущем латинском) иудейскому пророку и учителю Иисусу, которому, по их мнению, поклоняются никониане и католики. Совершенно очевидно, что с точки зрения полноценного Православия это мнение является ересью, то есть нарушением Символа веры. Однако всякая ересь всегда есть абсолютизация некоей духовной и даже метафизической реальности, на которую она указывает самим своим существованием. Наличие ереси обязывает сформулировать нееретическое суждение о той же реальности, а не закрывать на нее глаза.

Дело в том, что вся «неокружническая» проблематика вытекает из споров о т.н. «пилатовом титле» – IНЦИ (Иисус Назарянин, Царь Иудейский), копии с то же самое означающего латинского INRI – заменившем после раскола традиционное русское IсХсЦС – Исус Христос Царь Славы. Вместе с заменой титла в богослужение проникли «пассии», акафисты, чувственное, как бы призывающее «Жениха» и «Сладчайшего», партесное пение и т.д., а в богословие – латинские концепции линейного исторического времени, господствующие на Западе со времен блаженного Августина (следствием чего и является в конечном счете появление modernité). Именно принятие на себя Западом исторической судьбы исторического Иисуса – а, следовательно, и исторического наследия еврейского народа – и стало причиной того «невроза» Запада (а после «никоновой справы» – и России, о котором говорит французский философ и который вообще шире т.н. «еврейского вопроса» и может вообще быть назван «неврозом линейной истории», порождающим исторический финализм – в противовес превозносимой де Бенуа «всевозможности». Но ведь именно о «всевозможности» свидетельствует факт Воскресения из мертвых, которое «для июдеов соблазн, для еллин же безумие». Оно и есть то самое «Да миру», которого чаял видевший «смерть Бога» Ницше и чает видящий смерть христианского Запада Ален де Бенуа. Россия же в этой «мировой ситуации» причастна и подлежит смерти ровно настолько, насколько она «уже Запад», и Воскресению – настолько, насколько она «еще не Запад», «еще Восток».

В то же время «отмысливание» истории вообще, к чему в конечном счете ведет («отмысливающее» христианство воскрешение (не Воскресение) «изначального европейского мифа» и, по сути, повторяющее т.н. «маркионову ересь», оказывается отрицанием двойственности всякой онтологии, делает невозможным само Воскресение без смерти и безсмысленным чаемое «Да миру» вне фундаментального нет, которое как раз и несет историческое христианство с его отвержением «похоти плоти, похоти очес и гордости житейской».

Конец христианской истории это и конец т.н. «экклесиастического цикла», конец Церкви исторической, которая не может не самоупраздняться.

Исторический Христос умирает вместе с рожденным им Западом. Это и есть «Закат Abendland’a», «Закат Заката» Освальда Шпенглера. Сегодня мы присутствуем при смерти исторического Иисуса Христа распятого, при конце исторического христианства, которое действительно умирает от сил, вызванных к жизни им же самим. О том свидетельствуют даже и события в нашей Церкви, которая тоже самоупраздняется настолько, насколько мы уже Запад. Но так и должно быть, и каков лик Спаса-в-Силах, Лик «Исуса Предвечного», Христа во Славе, мы сказать сегодня не можем. Но чаемый Аленом де Бенуа «изначальный миф» так или иначе вос-соединяется с этим Ликом, а не противопоставляется ему.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

25 декабря 13:15, Дмитрий:

Святая ахинея

Есть истина - Православие, а все остальное ложь. Дьявол отец лжи и всякой неправды. Нам нужно отвергнуть всю западную философскую мысль и взять только эмпирическую науку и технику. Ален де Бенуа и прочие на свалку вы не нужны России.


25 декабря 20:15, Посетитель сайта:

Читая статью, создается впечатление, что Ален де Бенуа берется рассуждать публично о том, о чем имеет совершенно поверхностное представление.

В основании Устной Торы лежит не креацинизм, творение «из ничто», а манифестационизм, т.е. «отрицание двойственности всякой онтологии», единосущие Б-га и твари, творение как проявление Б-га. Другими словами языческий иудео-эллинизм получивший свое завершение в каббале, т.е. атеизме.

Отсюда и нелепые предположения Бенуа. Хотя возможно Бенуа и сознательно передергивает понятия, т.е. жидовствует.

По-видимому доброе старое жидовствующее древлеправославие он и считает русским православием

С уважением, Александр.


26 декабря 13:24, Sabbaka:

Ален де Бенуа как раз именно не жидовствует. Он "спецхарнствует".

А это вполне нормально


27 декабря 21:03, Посетитель сайта:

Поправочка

"В основании Устной Торы лежит не креацинизм, творение «из ничто», а манифестационизм, т.е. «отрицание двойственности всякой онтологии», единосущие Б-га и твари,"

Творение из ничто - это позиция Маймонида, в виду его авторитета ставшая самой популярной в иудаизме.

"Нам нужно отвергнуть всю западную философскую мысль и взять только эмпирическую науку и технику."

Давайте для начала освоим всю философскую мысль отцов Церкви, а потом уж отвергнем западную.


29 декабря 13:20, Посетитель сайта:

К поправочке.

Св. Григорий Палама:

"Скажу, чуточку прибавив к словам пророка: «Боги, которые не сотворили небо и землю из ничего, да сгинут» (Иер. 10.11), а с ними и придумавшие их теологи.

Что же сказать в отношении людей, которые уверяют, будто эти теологи единогласны с нашими богословами или даже учители наших, и думают, что от них были переняты главные богословские выражения?

Разве что просить у «Света, просвещающего всякого человека, приходящего в мир», их тоже избавить от страшного мрака незнания и просветить для понимания того, что от змей нам тоже есть польза, но только надо убить их, рассечь, приготовить из них снадобье и тогда уж применять с разумом против их собственных укусов".

С уважением, Александр.


29 декабря 14:20, Тит:

25 декабря 20:15, Посетитель сайта:

Вы такой же атеист (т.е. каббалист ?), как и я.

Только к общему для нас списку тех, в кого мы с Вами не верим (Ктулху, Зевс, Один, Великий Брахмапутра, Космический Дуралекс, Будда и пр.) я добавляю еще Одно Имя.


30 декабря 14:23, Посетитель сайта:

гг., Вы такие же атеисты, как и я. Только к списку несущствующих богов (ктулху, зороастр, великий космический бонифаций, яхве, будда) я добавляю еще одно Имя...


31 декабря 10:13, Посетитель сайта:

Тит:

«Вы такой же атеист (т.е. каббалист ?), как и я».

Очень интересно, Тит, что послужило Вам поводом для такого предположения?

С уважением, Александр.


31 декабря 15:17, Тит:

Александр

что послужило /////////////////////

то, что Вы также, как и я не верите в целое сонмище богов и богинь. Это нас объединяет. Вы и я понимаем, что их существование как минимум не доказано. А на самом деле их нет и быть не может.

Только Вы отключаете эту логику, касаясь "своего" Бога. А я логичен до конца.

С НГ, Вас.


31 декабря 19:06, Посетитель сайта:

Тит:

«А я логичен до конца».

Тит, не попробуете с помощью логики доказать, что Бога нет?

На мой взгляд, Тит, нас с Вами объединяет то, что мы оба верующие люди. Только я верую в Бога, а Вы веруете, что Бога нет.

С Новым Годом!

С уважением, Александр.


3 января 01:34, Тит:

Понимаете, я ЗНАЮ, что лешего в лесу нет, а не ВЕРЮ, что его нет...


5 января 12:04, Посетитель сайта:

Не собираюсь настаивать на том, что леший в лесу есть. Сам не верю в его существование. Но очень интересно узнать откуда Вы «ЗНАЕТЕ» точно, что лешего нет? Не видели, не встречали?

Ну так это и говорит только о том, что Вы его не встречали. Основанием для «ЗНАЮ», что его нет то что Вы его не видели служить не может. Вы можете не встретить и не увидеть в своей жизни и товарища Рабиновича, но это не значит, что товарища Рабиновича нет вообще.

С уважением, Александр.


6 января 02:07, Тит:

А в круглую Землю Вы верите, или знаете, что она -таки круглая?


6 января 19:40, Посетитель сайта:

Вот и вся Ваша «логика».

Примерно на такой же «логике», судя по статье В. Карпеца, покоится и «политическая теология» товарища Бенуа. Читая статью, повторяю, задаешься вопросом или сознательно тов Бенуа «передергивает» понятия, т.е. жидовствует, или уж до такой степени «логичен» «великий французский философ», что не в состоянии сам увидеть всю нелепость своих суждений, суждений, «логику» которых очень верно подчеркнул в своей статье господин Карпец.

Мы же с Вами обсуждаем вопрос не о том какой «формы» Бог, не о том какой леший, то ли круглый, то ли плоский или квадратный, а существует Бог или не существует, и что решает это вопрос - вера или знание.

Чтобы знать какой формы Земля, нам нет нужды верить или не верить в существование Земли. Мы просто способны своими органами чувств и мышлением по-ЗНАТЬ, что Земля существует, а выяснение формы Земли – технический вопрос.

Сможете ли Вы с помощью своих органов чувств и мышления, т.е на что-то посмотрев, что-то потрогав, что-то услышав, что-то понюхав, что-то попробовав на вкус, при этом поразмыслив над своими ощущениями, выяснить существует Бог или не существует. Очевидно, что не сможете. Поэтому вопрос о существовании или не существовании Бога – это вопрос веры. Все люди верующие. Одни веруют в Бога, другие – верующие атеисты.

С уважением, Александр.


8 января 01:22, Тит:

Отнюдь не "технический вопрос".

В Библии четко указано, что Солнце крутится вокруг земли по твердому небосводу, и по молитве И. Навина было остановлено.

Вы в это верите или знаете, что это не так?


10 января 10:49, Посетитель сайта:

«В Библии четко указано…»

Тит, судя по тому что Вы написали, с Библией Вы «знакомы» примерно на таком же уровне как и «выдающийся французский философ» товарищ Бенуа считающий, что

«Капитализм, социализм, модерн и постмодерн, глобализация … уже заложено в Библии и в самой идее «творения из ничто».

«Капитализм, социализм, модерн и постмодерн, глобализация» и т.п. «заложены» не в Библии, а в атеизме Устной Торы, основу которой составляет иудео-эллинизм, точнее, иудео-платонизм, т.е. понимание происхождения мира как эманация, проявление Божества, манифестационизм.

Если только в основе миропонимания человека лежит манифестационизм то этот человек по мировоззрению является социал-демократом, т.е. единоверцем т.т. Горбачева, Ельцина, Путина, Гундяева, Алфеева и т.п. и конкретного выразителя их религии-программы товарища Берла Лазара, прогрессом которой является «уничтожение существования», «растворение в Б-жестве», «возвращение домой» При этом совершенно не имеет значения посещает ли товарищ церковь или собрание социал-демократии, т.е синагогу.

И это не мое «открытие», это известно очень давно, это «азбука». Об этом свидетельствует мнение св. Григория Паламы. Цитата от 29 декабря 13:20.

Меня, Тит, немного удивляет, почему столь простой для понимания эпизод из Библии вызывает у Вас затруднения. Но прежде чем развеять Ваше недоумение по поводу того как Иисусу Навину удалось остановить солнце и луну мне бы хотелось узнать согласны ли Вы с тем, что атеисты способны только верить в то, что Бог не существует, что атеизм - это вера. Или постарайтесь обосновать свои возражения.

С уважением, Александр.


11 января 13:17, Тит:

И это не мое «открытие», это известно очень давно, ////////

Выборочное аллегорическое толкование Библии, в зависимости от текущего момента, действительно известно очень давно.

Я тоже, например, могу сказать, что здесь "солнце" - это солнце Правды, "небосвод" "твердый" от людских прегрешений, "остановилось" в смысле "застыло перед духовными очами" и пр., и пр.

Хотя при всем этом в Библии "всякое слово истинно". Это Вас не смущает?


12 января 11:34, Посетитель сайта:

«Я тоже, например, могу сказать…»

Да конечно можете. И не только Вы. Например, автор данной статьи г-н Карпец заявляет:

«что Центр консервативных исследований стоит на православных позициях».

При этом вслед за товарищем Дугиным А.Г., руководителем Центра, усиленно, из статьи в статью, пытается внедрить в сознание людей идею происхождения мира как проявление Б-жества, свойственную иудео-платонизму, социал-демократическому атеизму Устной Торы, но никак не Православию.

Или ближайший сотрудник м. Кирилла епископ Иларион (Алфеев) своей книге «СВЯЩЕННАЯ ТАЙНА. ВВЕДЕНИЕ В ИСТОРИЮ И ПРОБЛЕМАТИКУ ИМЯСЛАВСКИХ СПОРОВ» заявляет:

«В начале XX века в русском богословии не было той философской базы, которая позволяла бы решить вопрос о почитании имени Божия в подлинно православном духе. В настоящее время эта база имеется. Труды Флоренского, Лосева, Булгакова, … открывают совершенно новую перспективу для исследования данной темы и позволяют рассмотреть всю проблематику имяславских споров на иной глубине».

Другими словами, труды Флоренского, Лосева, Булгакова позволяют «решить вопрос о почитании имени Божия в подлинно православном духе».

Но разбирая суть этих трудов, епископ Иларион пишет, цитирую:

«Теперь мы видим, что на уровне философского осмысления имяславия без Платона действительно обойтись невозможно».

Хотя в той же книге епископ Иларион пишет, что о платонизме можно говорить только как о системе, цитирую:

… в основе своей противоположной христианству и трижды анафематствованной Церковью».

Получается, что епископ предлагает «решить вопрос о почитании имени Божия в подлинно православном духе» опираясь на труды товарищей, в основании которых лежит система «противоположная христианству и трижды анафематствованная Церковью».

Может быть стоит м. Кириллу и его ближайшим помощникам не «ОТКРЫТЫЕ ПИСЬМА» писать с просьбой объяснить необъяснимое, а поинтересоваться их способностью вообще здраво рассуждать?

С другой стороны, когда высшие иерархи, «в зависимости от текущего момента», хотели «подвинуться» Православием, св. Максим Исповедник заявил, что пусть хоть все причащаются, а он не будет. И Церковь поддержала простого монаха Максима.

Никогда, Тит, никто из отцов и учителей Церкви ни при каких обстоятельствах не толковал Писание «в зависимости от текущего момента», они всегда были православными.

Поэтому, Тит, не делайте голословных заявлений, не идите по стопам товарища Бенуа.

Я повторяю свою просьбу:

«согласны ли Вы с тем, что атеисты способны только верить в то, что Бог не существует, что атеизм - это вера. Или постарайтесь обосновать свои возражения».

Если не сможете выполнить эту просьбу, я предлагаю закончить наше обсуждение.

С уважением, Александр.


12 января 11:53, Тит:

Я только и делаю, что выполняю Вашу просьбу.

Все мои примеры показывают, что вера не имеет никакого отношения к реальности. Верить можно АБСОЛЮТНО во что угодно. Хоть в Космического Ураборуса с Альфа-Центавры. Мол он за Вас рещает, что подумать и что сделать, но его не видно. Только духовными очами. (кстати, попробуйте меня убедить, что этого существа нет и не может быть).

А атеизм (т.е. невведение в картину мира сверхъестественных сил (богов, леших, вселенских разумов, ураборусов и т.п)) именно основан на научном знании реальности.


12 января 20:51, Посетитель сайта:

«Все мои примеры показывают, что вера не имеет никакого отношения к реальности».

«А атеизм …именно основан на научном знании реальности»

Тит, Вы меня извините, но Вы глубоко заблуждаетесь. Даже самая «точная» наука математика имеет в основании веру. Математики веруют в идеальную точку, не имеющую размеров. Веруют, что с помощью такой идеальной точки можно делить конечный отрезок на бесконечное количество меньших отрезков. И так далее. Но такой точки не существует в действительности. В нее только веруют.

Вся «точная» наука состоит из гипотез, предположений, в которые также до поры до времени веруют, и эту веру на данном этапе безосновательно считают «научным знанием реальности». Затем эти предположения в большинстве случаев отвергаются и выдвигаются новые предположения, в которые опять-таки до поры до времени веруют, объявляя уже эти предположения «научным знанием реальности» и т.д.

Вы абсолютно правы, что верить можно во что угодно, в материю, в светлое будущее, даже в «точную» науку. Хотя в науку нужно не верить, а использовать науку как средство для достижения каких-то целей. Вера в науку, как в «творение рук человеческих» является лишь одним из вариантов идолопоклонства.

Вся наша жизнь, Тит, имеет своим основанием веру. Если Вы беспристрастно задумаетесь над этим вопросом, я думаю, Вы сами придете к такому же выводу.

С уважением, Александр.


14 января 13:51, Тит:

А

вот Вы опять не хотите подумать - Вы веруете, что Земля круглая, а внутри нее раскаленное ядро или знаете, что это так?

Можно, МОЖНО не только веровать, а более или менее обоснованно предполагать. Основываясь на уже накопленных знаниях.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2018