Дорогие посетители!
Сайт "Правая.ру" существует исключительно благодаря Вашей помощи.
Пожалуйста, поддержите Правую.ру!
Z123200596836 R374009602500
9037920273
41001442968978
26 июля 2016
Правые люди
Имена России

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Емельянов-Лукьянчиков М.А.
9 июня 2006 г.
версия для печати

Леонтьев Константин Николаевич, о нём

Состоявшееся в Стамбуле открытие мемориальной доски русскому монаху, дипломату и ученому Клименту (Константину Николаевичу) Леонтьеву напоминает нам о том, что осмысление его наследия в духе Православия, для пользы государственной и через призму научного междисциплинарного подхода способно дать очень многое настоящей и будущей России

Как сообщается в пресс-релизе Департамента информации и печати МИД РФ «Об официальном визите Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в Турецкую Республику», 31 мая министр посетил Анкару, где состоялись встречи С.В.Лаврова с Президентом Турции А.Н. Сезером, Председателем Великого Национального Собрания Турции Б. Арынчем, Премьер-министром Турции Р.Т. Эрдоганом и переговоры с Заместителем премьер-министра, Министром иностранных дел Турции А. Гюлем. На следующий день, 1 июня, министр посетил Организацию Черноморского экономического сотрудничества, а также «принял участие в церемонии открытия памятной доски видному русскому дипломату и мыслителю К.Н.Леонтьеву на фасаде здания Генконсульства России в Стамбуле».

Инициатором и организатором мероприятия стал Фонд К.Н. Леонтьева, возглавляемый профессором, доктором философских наук Константином Михайловичем Долговым. К.М. Долгов – главный научный сотрудник Института философии РАН, заведующий кафедрой философии, политологии и культуры Дипломатической академии МИД РФ, Заслуженный деятель науки РФ. Константин Михайлович известен как ученый, принимающий активное участие в освоении и популяризации наследия К.Н. Леонтьева. Его перу принадлежит дважды издававшаяся книга, в 2003 году им были выпущены «Дипломатические донесения» Леонтьева, с 2004 года проводятся ежегодные Леонтьевские чтения, а в прошлом году создано Леонтьевское философско-богословское общество, председателем которого является К.М. Долгов.

На открытии памятной доски в Стамбуле присутствовал заместитель директора Института русской литературы РАН («Пушкинский дом»), доктор филологических наук Владимир Алексеевич Котельников, который является главным редактором издаваемого с 2000 года Полного собрания сочинений и писем К. Н. Леонтьева. Это издание является одним из наиболее значительных показателей консолидации леонтеоведов (в данном случае это С. Г. Бочаров, В. А. Котельников, Г. Б. Кремнев, О. Л. Фетисенко и другие). Значительная часть его трудов публикуется впервые (включая варианты и разночтения; на основе архивных материалов и копий), и все они тщательно сверяются и комментируются. По состоянию на июнь 2006 года вышли пять томов с художественными произведениями К. Н. Леонтьева, две книги шестого тома (воспоминания и автобиографические материалы), и первая книга седьмого тома с работами 1862-1879 годов. В следующие тома предполагается включить: все остальные работы Леонтьева научного и публицистического характера, его статьи, посвященные русской литературе (включая рецензии и цензорские отзывы), корпус материалов, отложившихся в ходе дипломатической деятельности Константина Николаевича, весьма многочисленные письма. Высочайший научный и издательский уровень впервые предпринимаемого полного собрания сочинений позволяют говорить о непреходящем значении этого проекта.

Кроме того, на открытии мемориальной доски в Стамбуле присутствовали русские и турецкие официальные лица, среди которых с нашей стороны был Посол России в Турции — Петр Владимирович Стегний, Посол России в Греции Андрей Валентинович Вдовин и Генеральный консул в Стамбуле — Александр Иванович Кривенко.

Данное событие является логичным закреплением того значительного интереса к наследию Леонтьева, который характеризует конец 80-х годов XX века – начало XXI века. Помимо упомянутых Чтений, Общества и Фонда, связанных с его именем, следует сказать о том, что количество статей о Леонтьеве, написанных богословами, историками, философами, культурологами, социологами, политологами, этнологами, литературоведами, публицистами и журналистами приближается к тысячной отметке, а монографии и диссертации (в том числе докторские, и не только в России) исчисляются десятками и сотнями.

В качестве показателей интереса к Леонтьеву следует отметить превосходный Интернет-сайт www.leontiev.net.ru (существует с апреля 2003 года; проект уже включил в себя практически все основные научные и публицистические работы Константина Николаевича, и вызывает значительный интерес), а также такие образцы освоения леонтьевского наследия как аудиокнига «Византизм и славянство» и спектакль театра «Театральный ковчег» (г. Сергиев Посад), поставленный режиссером В. Смирновым по повести Леонтьева «Исповедь мужа».

Также и в современной европейской историографии наблюдается ряд весьма многозначительных явлений, связанных с наследием К. Н. Леонтьева. В 1990-е годы его основополагающий историософский труд «Византизм и славянство» был переведен на болгарский, испанский и румынский языки. На французский язык переведены некоторые другие важнейшие работы Леонтьева, которые показывают «всю плодотворность и глубину русской философии и ортодоксальной теологии, повсеместно проигнорированные в Западе».

Наследие нашего соотечественника, медленно, но верно, занимает авторитетное место в как в академических исследованиях, так и в публицистике. Так, Витторио Страда, в итальянской газете «Corriere della sera» упоминает о Леонтьеве в связи с именами Н.Я. Данилевского и О. Шпенглера. Работы Леонтьева изучаются в университетах: например, в Вестфальском Вильгельм-Университете (Мюнстер, Германия), Университете Майами (США), и в Университете Буэнос-Айреса (Аргентина). Яркий пример — работа Георга Шумахера (ныне – доктора Г. Шумахера) «Эстетический аристократизм Константина Леонтьева. Современная критика и дворянский менталитет в России». Автор исходит из представления о том, что наследие Леонтьева «удивительно актуально», ибо он сумел предсказать не только разрушение русского самодержавия, но и объединение Европы. Совокупность взглядов Леонтьева активно изучается доктором философских наук (кафедра философии Лодзинского университета) М. Бродой. Весьма показательно, что интерес к Леонтьеву распространился на Японию.

Правда не может не огорчить тот факт, что рефлексия славянского вопроса в работах Леонтьева со стороны самих славян развивается по худшему сценарию. Так, Милан Суботич (Институт философии и социальной теории Сербии) в своей работе «К. Н. Леонтьев и русская идея», на основании анализа той части взглядов ранних славянофилов и Н. Я. Данилевского, которая противоречит представлениям Леонтьева, приходит к выводу, что наследие Константина Николаевича есть пример «саморазрушения «русской идеи»». Речь идет о критике леонтьевской идеи «византизма», а «вырождение» русской идеи автор связывает, ни больше ни меньше, как с отказом России от панславизма. Действительно, сведение славянского вопроса к идее панславизма было чуждо Леонтьеву, который всегда акцентировал внимание на духе, а не на крови.

Наконец, следует сказать и о том, что связывало Константина Николаевича с Православным Востоком, Турцией и дипломатической службой.

В 1863 году Леонтьев поступил на службу в Азиатский Департамент Министерства иностранных дел. Директором Департамента был граф Н. П. Игнатьев, под руководством которого Леонтьев прошел всю свою дипломатическую службу (сохранилась их переписка, в которой мыслитель, в частности, отмечал: «Сознаюсь, я … верю в то, что у меня есть, что сказать, и что сделать для той дружбы, которую мы оба с Вами, Николай Павлович, так любим»).

В том же году Леонтьев был назначен секретарем и драгоманом (переводчиком) русского консульства на о. Крит; в следующем году – он секретарь и драгоман консульства в Адрианополе, причем когда адрианопольский консул получил продолжительный отпуск, Леонтьев самостоятельно управлял консульством. После пребывания в Константинополе (он жил здесь, по несколько месяцев, не только в 1864, но и в 1866—1867 гг.), Леонтьев получил пост вице-консула в Тульче, в 1869 — консула в Янине, а в начале 1871 года – консула в Салониках. В 1871-1873 гг. Леонтьев жил в Константинополе, на Афоне и на о. Халки, и этот период его жизни был весьма плодотворен. Леонтьев сделал весьма неплохую карьеру, так как в Министерстве иностранных дел его выделяли среди других. Леонтьев явно находился на своем месте: умел находить общий язык со всеми – от европейских дипломатов и турецких чиновников до польских революционных эмигрантов и албанских разбойников. Его ценили.

Именно в Турции, где Леонтьева захватил «свежий материал «греческо-турецкой» жизни, еще богатой собственным национально-историческим содержанием, материал … к тому же тесно связанный с интригой местной и российско-европейской политики (в чем сам Леонтьев принимал не-посредственное участие)», он показал себя не только как талантливый ученый и публицист, но и как блестящий мастер большой и малой прозаической формы. Это вполне обнаружило издание леонтьевского художественного цикла «Из жизни христиан в Турции».

Примечательно, что эстетически прекрасные произведения Леонтьева для того времени были также и … политическим руководством к действию. Автор основывал практически все свои художественные образы на реальных характерах и особенностях жизни на православном «Востоке». Эта его особенность не раз была отмечена другими профессиональными дипломатами. Так, барон А. Г. Жомини «из 200 консульских донесений меньше понял политическое настроение Греческой среды в 70-х годах, чем из одной «Аспазии («Аспазии Ламприди», повести Леонтьева о греческой жизни – Е.-Л. М. А.)», а М. К. Ону, в течение двенадцати лет (1889-1901 гг.) бывший российским посланником в Греции, писал Леонтьеву по поводу его «Одиссея»: «говорили о Вас … с А. И. Нелидовым и он соглашался со мною, что даже политически Вы оказались дальновиднее нынешних государственных людей наших». Леонтьев понимал это, когда писал о себе, как о человеке, подготовленном «долгою политическою деятельностью в среде восточных христиан», привычном и к «политической практике, и к пониманию общегосударственных вопросов». Работы Леонтьева принадлежат перу человека, обладавшего умом и талантом подлинного государственного мужа, они буквально насыщены опытом знатока реальной политики.

Несмотря на то, что Леонтьев никогда не принадлежал научным кругам, он несомненно, был выдающимся ученым (вместе с Н.Я. Данилевским, он является таким же основателем цивилизационного подхода к историческому процессу каковыми, спустя полвека, в Европе стали О.А. Шпенглер и А.Д. Тойнби). Но помимо государственной службы и научной деятельности, наследие Леонтьева имеет и величайшее духовное значение.

В жизни К. Н. Леонтьева четко просматривается два периода: с 1831 по 1871, и с этого года до 1891. Событие, которое произошло с ним в 1871 году стало той вехой, которая из талантливого (как многие) литератора и дипломата сделала ту уникальную фигуру, о которой мы знаем. Сам Леонтьев в своих воспоминаниях и письмах неоднократно возвращался к этому событию. В этой связи можно назвать его письмо архимандриту Леониду Кавелину (8 июля 1871 г.), письмо В. В. Розанову (14 августа 1891 г.), рассказ в беседе с Л. А. Тихомировым, аналогичный рассказ Евгению Поселянину, К. А. Губастову, а также данные биографа Леонтьева А. М. Коноплянцева.

Суть произошедшего события заключалась в том, что Леонтьев оказался на пороге смерти (врач по первой профессии, он определил у себя холеру). При этом он находился в уединенной местности, — в предместии турецкого города Салоники, в котором был русским консулом. В какой-то момент в его сознании возникло четкое понимание: все, что было – уже в прошлом, но будущего может и не быть. Есть успешная карьера дипломата, задуманы многообещающие книги – одна из них в последствии получила название «Византизм и славянство», и стала знаменем цивилизационного подхода, другая, художественная эпопея – «Одиссей Полихрониадес», впоследствии оказалась одной из наиболее удачных вещей. Но главное не это – страшно от понимания, что сорок лет в значительной мере прошли в чувственных удовольствиях, агностицизме и модных, но от того не менее вредных увлечениях. И вот в его сознании остается все два образа: облик прошедшей жизни, которая показалась в этот момент совсем никчемной, и икона Божией Матери, подаренная ему афонскими монахами. В борьбе между отчаянием и верой он обращается с Ней: «Матерь Божия! Рано! Рано умирать мне!.. Я еще ничего не сделал достойного моих способностей и вел в высшей степени развратную, утонченно грешную жизнь! Подыми меня с этого одра смерти. Я поеду на Афон, поклонюсь старцам, чтобы они обратили меня в простого и настоящего православного, верующего и в среду, и в пятницу, и в чудеса, и даже постригусь в монахи...». И вера победила, — Леонтьев выздоровел, поехал на Афон (где ему намекнули, что монашеский чин надо еще заслужить, да к тому же пострижение действующего дипломата может вызвать напряженность в отношениях с МИДом), и с тех пор мы видим не только Леонтьева-ученого и дипломата, но и человека, взыскующего спасения во Христе.

Тема религиозности Леонтьева до сих пор часто дискутируется в историографии: начало этому заложили мнения некоторых представителей сомнительной духовности Серебряного века. Но после духовного перелома в 1871 году смело можно говорить о том, что ортодоксальная православность Константина Леонтьева – вне всяких сомнений. И наоборот, — непонимание и осуждение его религиозности некоторыми его и нашими современниками, — лакмусовая бумага духовного состояния этой части общества.

Начиная с 1871 года Константин Николаевич был сначала духовным сыном известного старца Русского Свято-Пантелеймонова монастыря на Афоне иеромонаха Иеронима (Соломенцова), затем преподобного Пимена Угрешского и святого старца Оптиной пустыни Амвросия (Гренкова). Свою жизнь Леонтьев закончил иноком Климентом – в стенах Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, в окормлении всенародно любимого старца – преп. Варнавы Гефсиманского. Поэтому все его размышления о христианстве должно понимать как совершенно христианские, в них нет религиозной вольности. Леонтьев все свои действия соизмерял не с превратно понятым евангельским учением, а с учением Христа, несомым церковью, Преданием и старцами. Вот что он писал отцу Клименту Зедергольму, полагая, что последний имеет право думать так: «для нас, оптинских, [он] стал терновым венцом, никак не объясняется; письма длинны, чувства смутны, почерк гадкий, претензий куча, грехов самых странных целый музей. Ко всенощной идти не хочет,… на постную пищу сердится, а у нас за 1000 верст требует разрешения чуть не на то: во фраке или в сюртуке ему ехать с дамами разговаривать!». Это – пример не модного самоуничижения, а настоящего христианского послушания, того самого послушания, которое, признаемся в этом, очень редкое явление в русском обществе. Леонтьев не «рисовался», а искренне смирялся, и именно во многом благодаря этому достиг вершин историософии.

На ортодоксальность Леонтьева пристальное внимание обратил такой известный представитель русской эмиграции как архимандрит Константин Зайцев. Он писал: "перед нами единственный, кажется, в истории литературы пример длительного светского писательства, духовно окормляемого высоким, непререкаемым церковным авторитетом, …несомненно и то, что направленность воли, находящая свое выражение в писательстве Леонтьева, признавалась старцами правильной и встречала их полное и одобрение, и даже ободрение — в отличие, например, от отношения их к писательству Владимира Соловьева".

Как отмечал отец Константин, весьма знаменательна фраза святого Амвросия Оптинского, сказанная им Клименту Леонтьеву незадолго до своей смерти: «Скоро увидимся!». Такие подвижники как святой Амвросий не бросали слов всуе, поэтому эта фраза, адресованная человеку, который ушел из жизни спустя несколько месяцев после своего духовного отца, говорит о том, «какого духа был» мыслитель. Как пишет проректор Российского православного университета св. Иоанна Богослова игумен Петр Пиголь, «дух леонтьевских сочинений» пропитан «той атмосферой древнего византийского церковного православия, в которой жили афонские монахи, жил отец Иероним, в которой возрастали его духовные преемники». Этот дух таков, что современный исследователь М. Ю. Чернавский, в своих публикациях, без устали расширяет перечень тех отцов Церкви, наследию которых труды Леонтьева, по крайней мере, не противоречат. В их числе цвет византийской богословской мысли (святители Григорий Палама, Максим Исповедник, Григорий Назианзин, Дионисий Ареопагит, Григорий Великий, Григорий Богослов, Исаак Сирин, Иоанн Златоуст), а также великие русские святые (Феофан Затворник, оптинские старцы и многие другие).

Нельзя не согласиться и с нашим современником, известным историософом, протоиереем Георгием Митрофановым, который отмечает, что религиозные взгляды К.Н. Леонтьева, которые удостоились «благословения оптинского старца Амвросия, (чего нельзя сказать о творчестве многих других русских религиозных писателей)» позволяют говорить о том, что он «оказался одним из немногих, если не единственным религиозно настроенным деятелем русской культуры XIX в., не только позволившим себе усомниться в праве этой культуры выступать в качестве обладателя церковной истины, но и выразительно продемонстрировавшим, как в лице ряда своих творчески наиболее выдающихся деятелей обращенная к христианству культура вступила в принципиальный конфликт с учением Православной Церкви». Справедлив и другой наш современник (и также известный историософ) священник Александр Шумский, который пишет, что Леонтьев пронес Христа через всю свою жизнь, и приняв монашеский постриг, стал единственным «из русских мыслителей и писателей первого ряда, кто стал православным монахом – факт огромной важности».

Состоявшееся в Стамбуле открытие мемориальной доски русскому монаху, дипломату и ученому Клименту (Константину Николаевичу) Леонтьеву напоминает нам о том, что осмысление его наследия в духе Православия, для пользы государственной и через призму научного междисциплинарного подхода способно дать очень многое настоящей и будущей России. «Делай, что должен …; верь, что это сбудется; но когда — точно определить нельзя. Кто будет тогда жить, увидит и вспомнит, быть может, добром и о нас, которые умели, не видевши, веровать».

Полную версию статьи можно прочесть в приложении


Прикреплённый файл:

 Леонтьев К.Н., о нем, 92 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

9 июня 18:23, Г.Невегласов:

придирка...

Григорий Назианзин - то же лицо, что и Григорий Богослов.

Григорий Великий - папа Римский.

Филокатоличество леонтьевское - тоже факт, в общем-то, "медицинский"... Впрочем, достоинств великого К.Л. это никак не умаляет.


14 июня 11:12, Дмитрий Володихин:

Филокатоличества у Леонтьева не наблюдалось. Он лишь объяснял, какова мотивировка филокатоличества В.Соловьева, а сам особенных дифирамбов католикам не пел.

Вопрос ко всем сведущим лицам: а есть ли в России

а) Музей Леонтьева;

б) Памятник Леонтьеву;

б) Памятная доска Леонтьеву?

Расскажите, кто знает. И если есть, то где. Крест на кладбище Черниговского скита не упоминать, в качестве памятника его грешно рассматривать.


15 июня 18:31, Максим Емельянов-Лукьянчиков:

28 ноября 2003 года, по инициативе уполномоченного по правам человека в Калужской области Юрия Зельникова, - в рамках акции "Имена истории", - была установлена памятная доска Константину Леонтьеву, Сергею и Евгению Трубецким, Николаю Устрялову. Доска размещена на здании Калужского Государственного педагогического университета имени Циолковского, где до 1917 года располагалась гимназия, в которой они в разное время учились. До этого Ю.Зельников установил аналогичную доску А.И. Солженицыну. (Источники: Информационное агентство "REGIONS.RU/Россия. Регионы"; http://gazeta.kaluga.ru).

Находясь в Калуге, - не далее как 19-21 мая 2006 года, - я об этом еще не знал, а потому сам доски не видел...

Памятников и музеев Леонтьева - ни в России, ни за ее пределами, - ПОКА,по-видимому, не существует...



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2016