свящ. Евгений Гордейчик, Киев 4 декабря 2004 г.

Проблемы современного образования версия для печати отправить email

Коменский или Домострой?

Этюд о современной педагогике. К празднику Введения Божией Матери во Храм.

Обычно начало киевской зимы довольно унылая пора. Вместе с Российской империей канули в лету времена, когда на Введение, 4 декабря, открывалась ледовая переправа через Днепр. В наши дни, благодаря Никите Сергеевичу, положившему немало трудов по переустройству Божьего мира, согласно решениям энного съезда партии, с Киевского моря, созданного по решению именно этого съезда, ветер гонит мерзкий, холодный туман, превращающий недавно выпавший снег в чавкающую под ногами мокрую грязь.

Скрашивает серость этих дней двунадесятый праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. Православная Церковь вспоминает, как избранную промыслом Божиим в матерь Спасителю мира трехлетнюю отроковицу торжественно ввели в Иерусалимский храм для обучения Закону и воспитания согласно древним отеческим традициям.

Священное писание повествует о том, что Праведные Иоаким и Анна, родители Пресвятой Богородицы долгое время оставались бесчадными. Только в преклонном возрасте, по горячим молитвам, Господь послал им обетованную дщерь, ставшую единственной отрадой в приближающейся старости.

Отдавая ребенка для воспитания в храм, супруги отдавали себе отчет, что могут больше не увидеть свою единственную дочь, введенную по особому Промыслу в Святая Святых, в алтарь Соломонового храма, куда не мог входить никто, кроме самого Первосвященника. Действительно, они не дожили до времени, когда в четырнадцатилетнем возрасте, Божия Матерь вышла из святилища, научившись благочестию, и получив необходимые познания в законе. Но забота о воспитании дочери была для них выше естественного желания находится рядом со своим ребенком.

Подвиг Святых Иоакима и Анны явился примером подражания для всех благочестивых родителей. Имена Богоотцев, как назвала Церковь праведных Иоакима и Анну, ежедневно вспоминаются на Богослужении, напоминая о том, что высшая любовь к детям проявляется не в ублажении прихотей ребенка, а в научении его благочестию.

Образ воспитания Божией Матери стал основой для христианских школ. Великий русский педагог А.А. Ухтомский писал: "Современная педагогика, выросла исключительно на христианской почве, и для нас не христианская педагогика есть вещь немыслимая – безголовый урод и деятельность без цели, предприятие без побуждения позади и без результатов впереди. Можно ли себе представить, например, сколько-нибудь сносного учителя, который бы не коснулся в школе религиозных истин, если только он не занимается одним механизмом обучения, убийственным для детской головы? На чем же может опираться нравственное развитие, как не на христианстве? Дело народного воспитания должно быть освящено Церковью, и школа должна быть преддверием Церкви".

Современные педагоги любят рассуждать об образовательных системах, принципах народного просвещения. Но за всем многословием речей, невозможно понять основного: что учитель желает образовать в ребенке, чем собирается просвещать юную душу. Между тем, для христианина эти термины имеют вполне конкретное значение. По замечанию выдающегося педагога начала века, протоиерея Василия Зеньковского, образование, это формирование в ребенке образа Божия, утраченного в грехопадении. Помощь юной душе в преодолении своей чувственной природы, в возвышении над законами материального мира, в достижении бессмертия, способности человека ответить на любовь Божию, своею любовью к Нему. Просвещение мыслится как озарение человеческой души Нетварным Божественным светом. Поэтому для христианской школы целью образовательного процесса является не простое накопление знаний о мире, а познание через сотворенный мир Творца, нравственное возрастание ученика, укрепление его в благочестии. «Православная педагогика, пишет выдающейся богослов нашего времени Владимир Лосский, как часть христианского богословия есть только средство, только некая совокупность знаний, долженствующая служить той цели, что превосходит всякое знание. Эта конечная цель есть соединение с Богом, или обожение. Путь православной педагогики — это путь от мышления к созерцанию, от познания к опыту».

Со времен европейской реформации в секулярном обществе бытует мнение о том, что Церковь является противником просвещения, особенно естественнонаучных знаний. В опровержение подобной нелепости приведу слова вселенского учителя, Святителя Григория Богослова: «Всякий имеющий ум признает ученость первым для нас благом. И не только эту благороднейшую и нашу ученость, которая имеет своим предметом одно спасение и красоту умосозерцаемого, но и ученость внешнюю, которой многие христиане по невежеству гнушаются как ненадежной, опасной и удаляющей от Бога».

Единственное, что требует Церковь от науки, так это соблюдение иерархии ценностей. Познание творения не может заслонять познание Творца. Никакие естественные знания не оправдывают безнравственности. Вспомним, что любые диктатуры, для оправдания самых зверских жестокостей аппелировали к научности своих методов. Большевики, обрекая на голодную смерть миллионы ни в чем не повинных крестьян, следовали за Дарвином и Марксом. Действительно, если человек это не образ Бога, а просто говорящая обезьяна, то для улучшения жизни стада можно применять любые методы. И для достижения коммунизма — качественно нового типа общества, можно уничтожить любое количество людей, оставшихся в стороне эволюции. Если смысл жизни видится не в достижении личностного общения с Богом, а лишь в бессмысленном продолжении бесконечной чреды сменяющих друг друга поколений, не имеет значения когда, и каким способом отправить человека в могилу.

Для современных демократов, так же как и для их мнимых противников – коммунистов, целью существования человека является производство и накопление материальных благ. Не отрицая напрямую роли Церкви в общественной жизни, современное общество низводит христианство до одной из психотерапевтических школ. Словом, живи по законам общества, поактивнее участвуй в перераспределении благ, а душу облегчай как нравится. Хочешь по Христу, хочешь по Фрейду.

Канули в лету кумачовые флаги, и одетые в кожу эмансипированные комсомолки, с марксистскими идеями о свободной любви. Но осталось отношение к человеку, как ничтожному винтику безликой машины общемировой цивилизации. Сегодня в курсах «сексуального просвещения» современная демократическая диктатура развращает наших детей, лишая их остатков невинности. Под видом борьбы со СПИДом, и планирования семьи преподносится технология развращения. Вместо пропаганды единственно надежного средства избежать нежелательной беременности и венерических болезней — сохранения целомудрия, подросткам раздают противозачаточные средства и брошюры, популярно объясняющие, как их употребить.

Современная педагогика, постулируя главенство интересов личности, фактически нивелирует человека, механизирует его. И этому вполне отвечают новейшие методики, которые навязываются нашим школам. Взять хотя бы тестовую систему. Ученику предлагают вопрос и несколько ответов на выбор. И ученик выдает результат «да – нет» – действует, как компьютер. Само научение есть таинственный процесс, это вечная загадка. А тут – все просто: «да – нет». Бесспорно, что рационализм приносит некоторое облегчение в постижении естественнонаучных дисциплин, но он лишает вселенную глубины, отсекает пласты бытия, не поддающиеся познанию с помощью пяти чувств. По меткому выражению протоиерея Зеньковского: «рационализм, несущий с собой известные выгоды в смысле стройности в познании, в то же время является ограничением силы постижения… это остановка духа на упрощенных формулах мышления».

Венцом возвеличения падшей человеческой природы стала идея, по которой ребенка вообще не надо ничему учить, а просто способствовать его самовыражению. Несмотря на очевидную нелепость, данное учение приобрело в Европе популярность. Во многих немецких детсадах, вместо того, чтобы обучить ребенка простейшим приемам рисования, воспитатели умиленно смотрят на мазню гуашью, якобы помогающую проявлению скрытых в подсознании ребенка талантов. Подобным «психологам» хочется напомнить слова Ухтомского: «человеком нельзя быть, им можно лишь делаться», если они еще способны воспринимать что- либо, кроме собственного подсознания.

Официально в нашей стране школа отделена от Церкви. Государство считает недопустимым преподавание в общеобразовательных учебных заведениях религиозных мировоззрений. Но в обязательном курсе валеологии, под видом «обычаев украинской магии» и «энергетики человека» детям прививается откровенно языческое мировоззрение. Не лучше дела обстоят и в Высшей школе. Курс философии предусматривает изучение всего спектра философских школ, от Лао-Цзы до Бакунина. Но не упоминаются в учебниках ни Восточные Отцы (знакомство со святоотеческим наследием, как правило ограничивается блаженным Августином), ни русские консерваторы.

Однако исток нынешнего, столь плачевного крушения отечественной педагогики лежит еще в далеком XVIII веке- времени Петровских преобразований.

Исторически наиболее полно идеал христианского образования был воплощен в школах Древней Руси. Именно здесь сложился особый институт наставничества, кормильства (от слова кормчий). Учеников отдавали жить в дом учителя, и в процессе обучения им передавались не только книжные знания, но и личное благочестие педагога. Обучение велось исключительно по Богослужебным текстам. Первыми книгами, самостоятельно прочитанными ребенком, становились Апостол и Псалтирь. В ходе обучения ученикам разъяснялся смысл прочитанных книг, постижение книжной мудрости было неотделимо от нравственного воспитания. Вопреки устойчивому мнению, в Русской школе не было места розгам и зубрежке. Святитель Кирилл Туровский поучал: «Учитель нравом да покорит ученика... Насильное учение не может твердо быти».

Возможно, Московская Русь была несколько наивна в своей простоте. Можно умилятся тому, что обучение детей книжной мудрости начиналось в день пророка Наума, чтобы он «наставил на ум». Но Русские школы, основанные на православном мировоззрении выполняли свою функцию, они готовили верных чад Православной Церкви и сынов Отечества.

Для новой, Петровской России, отвергшей духовный смысл своего существования, мистическую идею третьего Рима, хранителя мирового Православия, не подходила старая школа. Петр І старался вытеснить из народного сознания присущее Русскому человеку созерцательное мироощущение. Для осуществления великих преобразований не подходил молитвенник, видящий в любой былинке нерушимую гармонию мироздания. Требовался рационализатор, для которого окружающий мир являлся лишь основой для исполнения своих тщеславных стремлений.

В 1700 г. в Москве была учреждена переводческая школа, в которой Апостол и Псалтырь заменил букварь, составленный чешским протестантом, пастором общины «Моравских братьев» Яном Амосом Коменским.

Вслед за протестантской Европой, Русская школа отказалась от Платонова постижения идеальной природы вещей, заменив его изучением видимого мира. Если ранее на Руси буквы изучались, в соответствии с их понятийным значением, логосом: «Аз буки веди…» то в букваре Коменского грамота изучалась, исходя из чисто внешнего сходства звучания, или написания буквы с названием и внешним видом животных.

За внешне вполне христианской оболочкой трудов Коменского кроется реализм агностика. В противовес Церкви, педагог видел источником просвещения не Божественное откровение, но естественное знание. В главном труде Коменского, «Великой дидактике» образовательные принципы определяются Коменским из «универсальных законов природы». Немалое внимание Коменский уделял и нравственному воспитанию детей. Но для него физическое развитие учащихся, и обучение искусствам стояло выше воспитание благочестия. Время Коменского еще не позволяло открыто высказывать атеистические взгляды, но предшественником атеистической заразы, поразившей Европейские умы, как раз и явился радикальный протестантизм, который исповедовала община «Моравских братьев». Недаром члены общины были изгнаны из Чехии. Сегодня общину Коменского назвали бы «тоталитарной сектой». Свои труды мыслитель сумел издать лишь в Голландии, уже в те времена славившейся вольнодумством. Напомню любопытный факт. В начале XVII века в Японии начались гонения на христиан. Всех европейцев, прибывающих на Острова, заставляли проходить церемонию попрания Креста. Моряки большинства стран, даже вполне протестантских, отказывались топтать ногами Крест Господень. Несмотря на убытки, европейские суда не заходили в порты Японии. Лишь голландцы топтали ногами орудие нашего спасения, за что их призирала вся Европа.

Коменского считают основателем современной педагогики, так как именно он провозгласил ее основной принцип: «Ты свободен. Делай что хочешь». Печальные последствия внедрения данного принципа в жизнь Россия увидела во время революции.

К этому времени в русском образовании установилась некоторая двойственность. Имелись школы, в своей основе сохранившие старые образовательные принципы — классические гимназии. Наряду с ними существовали заведения естественного профиля, вполне воплотившие в себя принципы секулярной педагогики — реальные училища. Их сущность окончательно раскрылась в 1905 году. Большинство революционной интеллигенции вышло именно из реальных училищ, и политехнических институтов. В жандармской среде аббревиатуру Киевского Политеха расшифровывали как «киевский питомник идиотов». Справедливости ради надо заметить, что немало революционеров вышло и из духовных семинарий. Воистину, слово Божие «меч обоюдоострый».

Революция показала, к чему приводит предпочтение господствующего в Европе гуманистического принципа образования, способствующего развитию в ребенке его искаженной грехопадением личности, традиционным для Руси христоцентрическим ценностям. К сожалению, как мы видим, крушение Российской государственности ничему не научило отечественных педагогов. По своему существу, школа должна быть не полигоном для испытания новомодных педагогических концепций, а одним из самых традиционных институтов общества, так как именно на ней лежит забота о преемственности мировоззрения сменяющихся поколений. В Украинском государстве с тысячелетней православной традицией, само начало которого происходит с принятия Христианства восточными славянами, не мыслима иная школа, кроме как Церковная, укорененная в Православных традициях.

Естественно, воцерковленность школы не предполагает насильственного насаждения Православия среди учащихся, исповедующих иные веры. Наоборот, государство должно предоставить все возможности, для воспитания каждого ребенка в традициях его народа. Например, в Царской России, государственное положение Православной Церкви никак не ущемляло иные религии. За казенные деньги в Бурятии строились буддийские храмы, Казанской духовной Академией издавался на татарском языке Коран. Во многих европейских государствах школа неразрывно связана с господствующей религией. И ни у кого не вызывает сомнения существование в этих странах развитых форм демократии.

Могут возразить, что Церковь ныне свободна, и может устраивать приходские школы. Но церковное образование в виде воскресной школы, либо вечерних катехизических курсов способно лишь снабдить ученика начальными Богословскими познаниями, но никак не воспитать его в православных традициях. Церковность школы заключается не столько в преподавании «Закона Божия», сколько в общем соответствии педагогических приемов христианским нормам. К тому же, различие между системами ценностей общеобразовательной, и церковно-приходской школы травмирует детскую психику, привносит болезненный раскол в юную душу. Наоборот, любой педагог осознает своей задачей свести воедино семейное, школьное и общественное воспитание.

В заключение хотелось бы привести слова священномученика Иоанна Восторгова, сказанные во время российской смуты, но адресованные нашему времени: «Не оттого ли с такою чуткостью, с таким болезненно-напряженным вниманием относятся к делу воспитания детей люди самых различных направлений. Печально зрелище борьбы этих направлений около школы и невинных детей, когда одним хочется воспитать их, по примеру Богоматери, под крылом Церкви. Напоить их благочестием, внедрить и вдохнуть в них начала любви к Богу, к ближним, отечеству, любви и послушания Матери-Церкви, — а другим хочется оторвать детей от родной почвы, воспитать на началах чуждых и для этого прежде всего отчудить и оторвать от Церкви».