19 января 2019
Тексты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Бражников
3 октября 2009 г.
версия для печати

МОСКВА КОНЕЧНАЯ. Роман. Глава II.

Всякое космическое существование

обречено на “переход”.

М. Элиаде

Глава II. ДРУГОЙ СЕКТОР

Его звали Борис Ефимович Зомберг.

На заседании сектора к нему было заметно особое отношение, хотя он ничего не говорил и как-то расслабленно сидел на стуле. Глаза его почти всегда были закрыты, словно он очень внимательно всех слушал. Иногда он их открывал и как-то неопределенно, невидяще смотрел перед собой. Странная, неподвижная, покойная улыбка застывала на его всегда бледном лице. «Наверное, слепой» — думал Игорь. Было заметно, как все подбадривают его, показывают ему, что дорожат его мнением. Так относятся ко всем ученым, у которых какой-то недуг. Их стараются всячески оберегать, а в дни рождения, на заседаниях сектора, возносят ритуальную хвалу, принося в жертву одного-двух лучших, упитанных наукой аспирантов.

Заседание сектора – рудимент далекого, недостижимого ХХ века, с его приоритетом научности и неистребимой человечностью. Заседание сектора обычно проходит очень медленно. Одни выступающие говорят долго, тягуче, со множеством ненужных уточнений. То, о чем они рассказывают часами, обычно можно изъяснить очень коротко – буквально за несколько минут. Но они почему-то не делают этого, с согласия молчаливого кивающего большинства.

Другие выступающие, напротив, куда-то торопятся, выкладывают массу сведений, сотни фактов и цифр, ничего невозможно запомнить, и непонятно: зачем и кому всё это нужно знать?

Во время выступления входят и выходят люди. Для входа и выхода существует особая поза: человек сгибается, точно боится, что его тело отбросит тень на невидимый экран, и он комической фигурой отобразится на нём. При этом, видимо, из той же боязни человек быстро-быстро перебирает ногами – к выходу или к свободному стулу. Однако, пока ноги его несут, голова без устали кивает направо и налево, а на лице проступает такая приятнейшая и одновременно виноватая улыбка, что становится как‑то его жаль, хочется вскочить или сделать что-нибудь для этого человека, как-то помочь ему – подставить стул или уступить место, открыть перед ним дверь или еще что-нибудь. Все при этом делают вид, что ничего не замечают: кто-то, повернувшись вполоборота к докладчику, делает вид, что ведет шепотом остроумную беседу, кто-то делает вид, будто внимательно слушает. На самом же деле ничего не происходит.

Игорь закончил чтение своего доклада.

«Он будет вашим научным руководителем», — сказали Игорю. Игорь посмотрел на него, ожидая, что научный руководитель подойдет к нему и что-то скажет, но он все так же сидел. Один из его соседей, очень высокий и неестественно худой человек в толстых очках поднялся и стал извиняться. Он извинялся очень долго, но никто не мог понять, в чем состоит его вина. Но все сочувственно кивали.

После этого Тощий, не переставая через каждую фразу испрашивать разрешения на то, что он сейчас вот‑вот скажет, начал рассказ о научных и человеческих достоинствах Бориса Ефимовича Зомберга. «О нём можно сказать одно: это защита, это надёжность. Идя на сектор, чувствуешь себя уверенно рядом с Борисом». Тощего поддержал учёный секретарь сектора по фамилии Трендич, с прической и усами a la d’Artagnan – так носила в середине прошлого века модная молодежь, а теперь трудно найти того, кто бы так выглядел, кроме этого ученого секретаря. Вероятно, он таким образом сохранял верность идеалам 70-х, поскольку в своем выступлении отметил верность принципам, которую сохранил Борис Ефимович, его зычный, как труба, голос, который свидетельствует об открытости его души, а главное – сердце (он особо выделил это слово), «сердце, которого хватит на нас всех».

На этих словах весь сектор зааплодировал, а д’Артаньян сказал ещё о духовной структуре личности Бориса Ефимовича, о том, что, несмотря на свой возраст, он так и не стал циником. «Кто‑то, может быть (тут он почему‑то недвусмысленно посмотрел на Игоря), назовёт его сухарём, да-да (возвысил он голос в ответ на возмущенные восклицания), сегодня подлинный академизм кому‑то кажется скучным, неинтересным… Что можно ответить всем им? (он снова взглянул на Игоря). Нет, Борис Ефимович! Вы не засушенный, и вы расцветаете прямо на глазах!»

Аплодисменты вторично прервали его речь, и долго не прекращались. Слышались выкрики с мест: Борис Ефимович, вы наша надежда! Вы труба в нашем оркестре! Вы наш трубный ангел! – сострил кто‑то напоследок.

После всей этой довольно долгой, но приятной и даже немного возвышенной церемонии снова поднялся тощий сосед Бориса Ефимовича и начал извиняться и просить разрешения. Оказывается, у Бориса Ефимовича были вопросы по докладу, и он всё это время безуспешно делал странные знаки, которые все принимали за выражение благодарности, и шевелил фиолетовыми губами. На самом деле он просил слова.

Однако, слова ему не дали, или, вернее, Тощий сосед взял у Бориса Ефимовича слова, записанные на бумажке, и очень невнятно и быстро зачитал по ней, после чего извинился в последний раз и сел. Никто ничего не расслышал, поэтому Тощему снова пришлось встать и со всей возможной для него громкостью, буквально по складам произнести на весь сектор: «КТО- БЕС- СМЕРТЕН?»

Вопрос застал всех присутствующих врасплох, никто не мог сходу на него ответить. Все стали переглядываться и вполголоса переговариваться между собой, снимая и надевая очки и тихо покачивая головами. В течение нескольких минут сектор напоминал улей по ровному негромкому гулу, стоявшему в комнате «Б». «Бес…» «смертен…» «кто…?» «кто бес?..» «кто смертен?…» Наконец, кандидат филологических наук, д’Артаньян Трендич попросил слова и сделал следующий комментарий, занесенный, разумеется, в протокол заседания.

«Борис Ефимович Зомберг, по-видимому, просил аспиранта прокомментировать свою фразу: “Сюжет мифа есть путь героя к бессмертию”. Но знает ли диссертант, что такое бес-смертие? Кто из нас бес-смертен?» — Трендич обвёл торжествующим взглядом комнату.

Игорь приготовился было ответить, но тут кто-то отчётливо проговорил: «Время!» – и все стали вставать и выходить, из чего явствовало, что заседание сектора закончилось. Дискуссия о бес-смертии слишком утомила присутствовавших на заседании, и они спешили разойтись по своим научным делам.

Двое соседей – Тощий и Трендич, похожий на д’Артаньяна, – поспешно помогли Борису Ефимовичу встать со стула. Он стоял еле-еле, как на шарнирах. Они поддерживали его с двух сторон. Точно, уверился Игорь, слепой. Кто‑то легонько подтолкнул Игоря в спину, и он приблизился к своему научному руководителю.

От Зомберга пахло какими-то странными пряными духами. Голова его болталась, точно в его шее не было костей, колени вибрировали. Вероятно, он что‑то хочет сказать мне, думал Игорь, но кто-то подал ему знак, чтобы он заговорил сам. Игорь начал говорить и заметил, что когда он произносит слова, профессор как бы оживает, поднимает опущенную, болтающуюся свою голову и даже чуть приоткрывает глаза. Но стоило перестать говорить и выждать паузу, чтобы и Борис Ефимович Зомберг что-нибудь сказал, как голова его опять бессильно свешивалась вниз, и он чуть не падал. Вдруг поддерживающие его отошли, и он замер.

– Что вы думаете о моей теме? — спросил Игорь, готовый броситься и подхватить Зомберга, если тот вдруг обрушится вниз.

И пока звучал вопрос, профессор живо реагировал на него, но, как только Игорь замолчал, он снова замер и поник головой.

Может, он еще и глухой? Игорь вообще-то привык к странным людям, в особенности к ученым. Они, погруженные в свою методичную работу, находясь где-то там, внутри, часто не могут увидеть себя со стороны. Игорь сделал шаг к нему, чтобы сказать погромче, но пряный запах его духов мешал приблизиться и что-то ему напоминал... он никак не мог вспомнить, что.

В этом запахе мерещилась какая-то тайна. Не разгадав её, приблизиться к научному руководителю было невозможно. «Говорите с ним, говорите» — подбадривал издали Трендич, не спускавший глаз с профессора и аспиранта. Игорь уже и не знал что сказать.

«Борис Ефимович! Не могли бы вы дать мне какую‑нибудь вещь, что‑нибудь символическое, что являлось бы знаком вашего расположения ко мне и одновременно стало бы реликвией, внешним знаком вашего присутствия в мире и моем сознании… Чушь… слишком витиевато… Может просто: Борис Ефимович! В знак глубочайшего уважения и выражения покорности прошу вас дать мне свою туфлю – я водружу её себе на голову и буду писать диссертацию только в таком положении… Полная ахинея. Скорее, скорее, нужно что-то придумать, пока он держится, пока не упал, пока его не увели!..» Нетерпение – во что бы то ни стало открыть тайну бытия нарастало.

Внезапно Игорю показалось, что таинственный запах связан с производством, что он встречался ему то ли на пивном заводе «Бадаевский», то ли на фабрике «Свобода», производившей мыло, зубную пасту и прочую парфюмерию. И там, и там в своё время Игорю доводилось работать.

Производство Игорь ненавидел с детства. Те несколько лет жизни, что были отданы им производственному конвейеру, вспоминались как самый страшный сон. Игорь помнил эти вставания затемно, лёгкую дрожь во всём теле, путь по промозглой утренней Москве, словно напившейся ночью и потерявшей невинность, летающий в буром воздухе мусор, чёрные мостовые в заводских переулках, заплёванный пол в пахнущих спящим телом проходных, сумеречный заводской двор… А потом – свет. Жёлтый свет фонарей из распахнутых настежь ворот цеха. Точно огни преисподней…

Игорь часто задавался вопросом: откуда взялось производство, зачем вообще люди начали добывать огонь, пахать землю, изготовлять орудия труда? Ему всегда казалось, что существует тонкая связь между трудом первобытных людей и их язычеством, что, может быть, именно в процессе труда произошло превращение человека в язычника.

Запах Зомберга кружил голову, почти пьянил… Игорь уже точно знал, что в духе, который шёл от его научного руководителя, заключена вся тайна мира. Что если разгадать этот запах, то станет ясно всё. 23 февраля 2*** года, стоя в комнате «Б», где происходили заседания сектора, принюхиваясь к своему научному руководителю, Игорь, как это с ним иногда случалось, провалился сквозь время и пережил одно из тех редких состояний, которые в древности назывались трансом, или мистическим экстазом, а ныне — глюками.

Картины истории, одна за другой, опережая друг друга и наслаиваясь, словно кадры из фильма, замелькали в голове аспиранта. Игорь увидел первочеловека Адама и праматерь Еву, изгнанных из рая на треснувшую, иссушенную землю; их детей, Каина и Авеля, которые сидели в звериных шкурах у костра в окружении своих детей – так называемых «первобытных людей», однако, Игорю стало ясно, что, собственно, те, кого называют первобытными людьми, суть потомки Каина, поскольку Авель не оставил потомства, а про Сифа Игорь как-то забыл.

Потомки Каина — люди, одетые в звериные шкуры, забывшие о своем Творце, приносили в жертву туши зверей и обожествляли свою жертву, потому что понимали: им нужна она, а не Бог.

А потом отдавали на заклание своих братьев и сестер, чтобы получить прибыль.

А потом решили, что прибыль – это и есть Бог. И начали безбожное производство, производство без благословения, клонирование безликих вещей.

Все эти века – от первобытных каинитов до монголоидных жертв современного разделения труда — промелькнули в сознании Игоря в считанные секунды. Он по-прежнему стоял рядом с научным руководителем, втягивая носом, подобно сивилле из Дельф, пряный манящий запах, идущий от Зомберга.

- Борис Ефимович! Дайте мне ваш носовой платок! У меня, кажется, кровь! — не успел Игорь произнести этой фразы, как самая настоящая его кровь хлынула вдруг из носа, заливая лицо.

Зомберг оживился, потянулся к Игорю и — тут же стал падать на него. Вовремя подоспевший Трендич подхватил его за подмышки и удержал.

- Игорь Олегович, у вас, кажется, кровь? — заметил ученый секретарь. — Возьмите платок, — он протягивал Игорю абсолютно свежий, отутюженный розоватый платок с вышитым вензелем БЕЗ, сложенный вчетверо.

- Спасибо, не надо... Ничего... — закрывая ладонью лицо, Игорь пятился к двери.

- Возьмите! – настаивал секретарь.

Взяв платок и поблагодарив секретаря, Игорь быстро вышел из комнаты «Б».

Старушка‑гардеробщица, никогда и никому, в силу возрастных особенностей, не подававшая пальто, а читавшая обыкновенно газету «Русский вестник», встречала и провожала сотрудников и гостей института милой улыбкой. В ответ тоже было принято улыбаться и произносить иногда: не беспокойтесь! я сам!

В этот раз Игорь ничего не мог сказать старушке. Запрокинув голову, он приложил платок к своему окровавленному носу. Пряный запах ударил ему в нос с такой силой, что Игорь едва удержался на ногах. По запаху стало ясно, что платок принадлежал его научному руководителю, Борису Ефимовичу Зомбергу, о чём красноречиво свидетельствовал и вышитый на нём вензель БЕЗ… Старушка подняла от газеты свои добрые глаза и невидяще посмотрела ими на Игоря. «Вот так же жиды и Царя нашего убили, — тихо изрекла она. – Убили, сожгли, пепел растолкли в ступе и часть выпили вместе с вином, часть – рассеяли по ветру. А головы Царя и Наследника себе забрали». Игорь стоял ни жив ни мертв, прижимая к носу платок Зомберга, который пах истиной ещё сильнее, чем сам профессор. Понимая, что вид крови может слишком возбудить старушку, но в то же время осознавая, что ещё два-три вдоха истины, и он потеряет сознание навсегда, Игорь попятился назад и заглянул в приоткрыт200ую дверь комнаты «Б». Решая про себя, входить или нет, Игорь вдруг увидел картину, поразившую его до самого основания.

Зрелище, которое ему открылось в комнате «Б» Института славяно-балтийских корней, пригвоздило его к месту. Он был поражён так же, как однажды в лесу, в детстве, когда увидел живую гадюку.

Помещение уже очистилось от людей. Борис Ефимович Зомберг, его научный руководитель, как мертвый, лежал посреди комнаты на столе заведующего сектором, упираясь ногами в выступающую пыльную каретку зачехлённой пишущей машинки «Ятрань». Над его безжизненной головой с белыми губами, под которую в виде импровизированной подушки была подложена стопка старых книг литературоведов-марксистов, склонилась другая знакомая голова – ученого секретаря В. Ю. Трендича с прической и усами a la d’Artagnan. Лицо секретаря теперь было взволнованно, и Игорь обратил внимание на его трясущиеся бледные пальцы, безуспешно пытающиеся стащить с шеи научного руководителя галстук и расстегнуть верхние пуговицы его голубой рубашки.

Игорь понял, что его научному руководителю ещё хуже, чем ему самому, и в этой ситуации он просто обязан ему помочь. Он широко распахнул дверь и, сунув окровавленный пахучий платок в карман, вбежал в помещение, всем своим видом выражая готовность оказать первую помощь. Его при этом, надо прямо сказать, озадачило поведение ученого секретаря.

Увидев Игоря, д’Артаньян вскрикнул от испуга и отскочил, точно мячик, подброшенный невидимой силой, от стола, где распластавшись лежал профессор Зомберг. Краем восприятия Игорь отметил что-то неладное. Для верности он бодрым голосом поздоровался с секретарем и на всякий случай оглядел комнату «Б» – не скрывается ли кто-нибудь за шкафами и в углу, чтобы потом затаить на него обиду из-за того, что не заметил? В комнате не было больше никого, кроме машинистки Лиды. Но она, сидя в углу, слишком сосредоточенно топтала клавиатуру, перепечатывая что-то – по-видимому, заносила в компьютер протокол сегодняшнего заседания сектора, — так что ее, можно сказать, здесь тоже совсем или почти не было.

- Нужна какая-нибудь помощь? – спросил Игорь у д’Артаньяна.

- У нас большое несчастье, — тихо проговорил Трендич и опустил глаза.

- Борису Ефимовичу… плохо? – осведомился Игорь из вежливости, хотя уже догадался обо всём.

- Наверное, да, — неопределенно пожал плечами секретарь. – В нашем секторе, — зачем-то добавил он и вздохнул. Игорь думал, что он начинает фразу, вроде: В нашем секторе это уже не первый случай или: В нашем секторе Борис Ефимович был самым авторитетным ученым, но секретарь ничего больше не сказал. Пытаясь как-то рассеять неясность, Игорь предложил вызвать скорую. Секретарь грустно улыбнулся.

- Чтобы перейти в другую комнату, машина не требуется.

Игорю показалось, что метафоры в данной ситуации, по меньшей мере, неуместны. Но – филологи, что с них взять! Он не знал, что делать. Игорь ждал, что ученый секретарь снова подойдет к его бедному руководителю или позовет кого-то или, наконец, скажет, что предпринять, пошлет Игоря куда-нибудь, но тот не двигался с места.

Тогда Игорь решил взять инициативу в свои руки. Для этого он зачем-то засучил рукава свитера и сделал шаг в направлении Бориса Ефимовича.

Произошло то, чего Игорь никак не ожидал. Ученый секретарь, кандидат филологических наук В. Ю. Трендич, внешне похожий на д’Артаньяна, взвизгнул – пронзительно, как иногда визжат расшалившиеся дети, или испуганные поросята. В мгновение ока или, вернее будет сказать, не успел Игорь даже моргнуть, то есть, еще быстрее, он протиснулся между Игорем и столом с лежащим Борисом Ефимовичем Зомбергом, его научным руководителем (теперь уже, видно, мертвым). И он развёл в стороны руки, словно вратарь, который не хочет пропустить мяч. Мячом же в этой ситуации оказывался Игорь.

Странная улыбка посетила лицо, оказавшееся в результате очень близко к лицу аспиранта – так что слегка закрученные усы почти касались его левой щеки. Д’Артаньян, видимо пытался посредством этой улыбки как-то сгладить неловкое впечатление, произведенное внезапным скачком и визгом. Придавая лицу все большую непринужденность, секретарь быстро и горячо зашептал Игорю в нос и в щеку:

- Вы, наверное, хотели проконсультироваться у Бориса Ефимовича относительно своей темы? Борис Ефимович мне говорил о вашей работе. Это очень интересно. Но сейчас, сами видите, Борис Ефимович занят. Он устал. Мы еще не закончили наш с ним разговор. Вы не могли бы выйти в коридор и обождать минуту-другую, пока я выясню для себя один вопрос?

Все это произносилось скороговоркой и, хотя дыхание ученого не несло с собой никаких неприятных запахов, как это иногда бывает, такая близость чужого лица стесняла Игоря, а отступить даже на шаг он почему-то не мог – этот проклятый визг прямо-таки парализовал его. Поэтому, чтобы не нюхать речь секретаря, Игорь старался отвернуться от него, но всё равно касался щекой и терпел его мушкетерскую щекотку. Между тем Трендич ещё и неловко как‑то обнял Игоря обеими руками:

- Ну, так как же, Игорь Олегович?

Игорь и рад был бы уйти, но ноги его приросли к месту, на котором стояли. Здесь явно была какая-то магия. А может быть, действовал наркоз – Игорь теперь уже понял, что платок профессора был пропитан чем-то вроде эфира. Он приподнялся на цыпочках и взглянул через плечо Трендича одним глазом на Лиду – что она обо всём этом думает? Лида теперь уже сидела на другом конце письменного стола, в ногах у Зомберга. Она расчехлила пишущую машинку и теперь сосредоточенно печатала на ней, словно происходящее её вообще не касалось. Ясно, что это было в буквальном смысле не так, ибо движущаяся каретка всё время сдвигала ноги Зомберга в чёрных ботинках, а потом они медленно ползли назад.

Чтобы не выдать своего безвыходного положения, Игорь решил поддерживать разговор. Из усатой скороговорки он понял, что секретарь из чувства такта или по каким-то своим причинам хочет скрыть от него кончину научного руководителя, а возможно, и сам еще не удостоверился в ней – в этом, вероятно, и состоял «один вопрос», который он собирался выяснить у Бориса Ефимовича. То есть, попросту говоря, его вопрос к Борису Ефимовичу заключался в том, жив ли Борис Ефимович или нет. Надо сказать, что перед аспирантом этого вопроса уже не стояло.

-Но ведь Борис Ефимович, — начал Игорь. – Он… ушел. Перешел – так вы сказали?

-Переходит, — поправил секретарь. – В другой сектор.

-То есть пока еще… он здесь?

-Это вопрос времени. Решение уже принято.

-В этот момент (как Игорю показалось, из-за стены) послышался глухой голос:

-Дайте!..

Трендича передернуло.

- Дайте!.. – настойчивее и резче повторил голос.

Игорь с ужасом увидел, как из-за спины секретаря поднимается бледное, со слипшимися веками, мертвое лицо.

- Дайте мне… уйти! – проговорило лицо, почти не шевеля губами.

Сказав это, голова профессора, обессилев, повисла на левом плече мушкетёра, словно шея, к которой она крепилась, была тряпочная. На секунду Игорю показалось, что он присутствует на кукольном представлении, и Трендич, отпустивший его, но всё ещё стоявший с расставленными в стороны руками, – это кукловод, управляющий фигурой за своей спиной посредством таинственных невидимых нитей.

А в следующий миг Игоря озарило понимание. Оно, в полном соответствии тому, как описывают древние, было подобно вспышке молнии: и шокировало, и проясняло одновременно. От этого третьего подряд шока он обрел возможность ходить и сразу же отступил на несколько шагов от усов секретаря.

- Так значит, Борис Ефимович просто переходит в другой сектор? – аспирант улыбнулся.

Ученый секретарь, однако, не разделял его улыбки, а наоборот, нахмурился и сказал укоризненно:

- Это не смешно, Игорь Олегович. И совсем не так просто, как вы думаете.

Но Игорь неудержимо хохотал. Наверное, это начиналась истерика.

- Перейти из комнаты «Б» в комнату «А»? Для этого машина не нужна – вы сами сказали! — смеялся аспирант. – Что бы вы мне ни говорили, но перейти из одной комнаты в другую очень просто! Вот я сейчас же перейду! Из комнаты «Б» в комнату «А»!

И он сделал шаг по направлению к двери. Однако, к его удивлению, у двери уже стояла машинистка Лида с тяжелым пресс-папье и смотрела на него исподлобья. Игорю стало страшно.

- Вы никуда отсюда не уйдете, — сказала она.

- Пропустите, пожалуйста, — промямлил Игорь. – Мне надо…

- Сдайте отчет о научной работе и распишитесь вот здесь, — Лида сунула Игорю под нос раскрытую папку.

Красная капля упала на место личной подписи. Следом за ней другая, третья, очень быстро весь документ был закапан кровью, снова хлынувшей из носа аспиранта, а затем и сам аспирант повалился на деревянный пол комнаты «Б», заливая его кровью и теряя сознание.


ГЛАВА III. ВРЕМЯ INDUSA


Прикреплённый файл:

 text.jpg, 2 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

6 октября 00:19, Посетитель сайта:

///

Жесть!



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019