16 января 2019
Тексты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Бражников
25 октября 2009 г.
версия для печати

МОСКВА КОНЕЧНАЯ. Роман. Глава IV

В папке оказалась какая-то грубо, топорно написанная статья с несмешными шутками, идея которой заключалась в недопустимости размещения на Лубянской площади шоколадной статуи Феликса Дзержинского. С такой инициативой, как выяснилось, выступила молодежная антифа. Назывался этот сатирический опус: «Железный Шоколад» и заканчивался следующим пассажем: «Хотите скушать Шоколадного Феликса? Попробуйте. Обломаете зубы. И во рту появится неприятный железный привкус»

ГЛАВА IV. ШОКОЛАДНЫЙ ФЕЛИКС

- Здравия желаю, – офицер протянул пухлую, но всё же определённо мужскую ладонь. – Мы с ребятами внимательно изучили ваш план, – полковник открыл дипломат и вынул хорошо знакомый Игорю лист и школьную клетчатую папку с какими-то материалами. – Почитайте пока вот это, — он протянул папку Игорю.

В папке оказалась какая-то грубо, топорно написанная статья с несмешными шутками, идея которой заключалась в недопустимости размещения на Лубянской площади шоколадной статуи Феликса Дзержинского. С такой инициативой, как выяснилось, выступила молодежная антифа. Назывался этот сатирический опус: «Железный Шоколад» и заканчивался следующим пассажем: «Хотите скушать Шоколадного Феликса? Попробуйте. Обломаете зубы. И во рту появится неприятный железный привкус».

Игорь не понимал, зачем он это читает, и думал о том, что в этом чудом уцелевшем рудименте советского Общепита, коим было кафе «Бутербродная» на Никольской, сам полковник ФСБ смотрелся ужасно несовременно. У него было совершенно советское лицо: крупный нос, зализанные назад жидкие волосы, баки и какая‑то едва заметная усмешка на тонких губах – самодовольно‑добродушная. На всей обстановке и на нем самом ещё сохранялись следы былого советского лоска. Серый костюм, несомненно, новый, всё же был куплен, видимо, в таком месте и с таким вкусом, что невольно напоминал о прошлом, сидел как‑то мешковато, подчёркивая угловатость фигуры. Коричневый галстук в крупный горошек, небрежно повязанный широким узлом, сбился немного набок. Офицер, пьющий чай в обитой почерневшим деревом бутербродной, словно бы вышел в этом своем костюме из какого‑то мутного перестроечного фильма.

Игорь легко представлял его в компании сослуживцев где‑нибудь на природе с шашлыками, в 80‑е годы. Или на каком‑нибудь лыжном кроссе с номером на тёмно‑синей олимпийке и в такой советской шапочке с помпоном. Или – с рацией на соревнованиях по спортивному ориентированию. Во взгляде его карих, не слишком больших, но и не маленьких глаз Игорь читал тайное превосходство, непонятно на чем основанное.

«План» Игоря, кстати говоря, состоял в следующем:

1) «Прежде всего, взяв власть, надлежит закрыть все глянцевые журналы. Затем все газеты, которые неправильно об этом напишут, кроме одной–двух, где жёстко, скупо, но в то же время без утайки информировать народ обо всём происходящем;

2) Все уже напечатанные тиражи надо арестовать и публично сжечь в хорошем памятном месте – ну, к примеру, около памятника св. Кириллу и Мефодию или Минину и Пожарскому;

3) Затем, после того, как начались бы возмущения и угрозы владельцев «холдингов», вызвать на улицы Москвы несколько БТР и расстрелять пару‑тройку особенно навязчивых и одиозных изданий – ну, скажем, “Boyfriend”, «Онанист», «Космополит», «Ритуал», «Женские дела»… Стыдиться кровопролития не нужно. Мученическая смерть издателей порнографии, несомненно, даст им последний шанс на спасение души;

4) Затем, нужно демонтировать все рекламные щиты в Москве;

5) Проблема рекламы на телевидении решается закрытием телевидения. Давно надо отказаться от этой бессмысленной и дорогостоящей игрушки, посредством которой, как пророчествовали святые, антихрист явит себя миру;

6) Впрочем, допускаю и более либеральное решение: закрытие всех каналов, кроме, скажем, двух. Согласен, что два – это, пожалуй, чересчур демократично, но зато, может быть, сработает по принципу «двухпартийной системы» – когда больше никому не надо. По одному каналу всё время новости, новости, новости и тут же анализ, а по другому – религия, философия, музыка, стихи, исторические сюжеты etc.; побольше красивых умных лиц и творческих людей, и платить за выступления им щедро, не скупясь; (политики с внешностью колобков и мумми–троллей должны, наконец, исчезнуть с экрана);

7) Видеопродукцию за неудобством борьбы с ней пока на первых порах можно допустить. Но со временем, конечно, жёстче и жёстче цензуровать, не допуская провоза всякого голливудского и прочего дерьма. Хорошее, проверенное временем кино надо, напротив, пропагандировать, а новое молодое (даже пусть немного безнравственное – молодёжь совсем без этого не может, иначе будет протестовать) поддерживать, распространять и активно финансировать. Но цензура, цензура и ещё раз цензура! Зло, как яд, должно поступать в организм в очень умеренных дозах и служить противоядием.

8) Это самое первое. На этом пока можно остановиться. Все названные меры быстро создадут предпосылки для оздоровления общества. Но само оздоровление – процесс длительный, необходимо два‑три поколения, воспитанных на новых (в сущности, традиционных) ценностях. Нужно помнить, что современное общество – это тяжело больной организм, и слишком интенсивное лечение, как и отсутствие оного, приведут к его гибели. При этом полностью излечить человека, поражённого злом, невозможно. Поэтому политики обязаны стать хорошими врачами и рассчитывать, само собой, не на полное выздоровление, но хотя бы на длительную ремиссию…

- Ознакомились? – спросил офицер, точно вычислив момент, когда Игорь закончил чтение, хотя глаз от листа он не отрывал.

- Да.

- Понравилась статья?

- Да, недурно, — покривил душой Игорь.

Полковник и не ждал другого ответа, широко улыбнулся:

- Целый день всем отделом сочиняли, как запорожцы письмо султану! Что думаете по этому поводу?

- По поводу памятника?

- Да.

- А что, собственно, страшного в том, что политические трупоеды и некрофилы поставят Шоколадного Феликса и съедят его прямо на площади? – осторожно попытался Игорь высказать свое мнение. — Пусть жрут свой шоколад, запивают его шампанским и ананасами.

Улыбка быстро сошла с лица полковника.

- В каком же это смысле? Как можно допустить – это же глумление над органами?

- Пусть поглумятся. Они же все равно это всегда и везде делают. Пусть жрут, срут, блюют, сношаются прямо на этой площади. А вы поставьте везде камеры, включите микрофоны. Потом смонтируйте ролик – короткий и длинный – и покажите их один по первому, другой по второму каналу во всех выпусках новостей. Покажите их пьяные, вымазанные чем-то коричневым лица и жопы. В стык смонтируйте небольшой сюжет об успешной спецоперации спецслужб. После этого считайте, что молодежной демократической организации больше не существует. Их даже не надо будет убивать. Они все коллективно покончат с собой, когда это увидят.

Полковник честно пытался вникнуть в суть излагаемой Игорем идеи, глаза его обеспокоенно бегали.

- Да, я понимаю, это в духе тактики информационных войн… Но мы не можем сегодня диктовать политику телевизионных каналов. Мы можем только рекомендовать… И, потом, всё-таки… Феликс. Мы не можем такого допустить. Ребята этого не поймут… А вы, — усмехнулся полковник, — прямо радикал, революционер! Вам только дай волю – вы таких дел наворочаете! И партия у вас… консервативно-анархическая. Почему не просто консервативная?

- Консерватизм труп, — честно ответил Игорь. – В России консервировать нечего.

- А как же государственная граница, само государство?

- В России нет государства. Оно убежало, как молоко. И тем лучше, потому что сначала нужна полная анархия и развал всего. А потом уже жесткий порядок и монархия. Так сделали бы Константин Леонтьев и Михаил Бакунин, если бы они дожили до наших дней. Вот это вам и будет «железный шоколад».

Офицер нахмурился.

- Я прочитал внимательно ваш план, — сменил он тему. — Хотите знать мое мнение?

- Конечно.

- Вы предлагаете революцию, которая в десятки раз опаснее сложившейся сегодня ситуации, и она только усугубит ее!

- Зря вы так думаете, – полковник — тип скорее положительный, но слишком какой‑то «шашлычный», начинал злить Игоря. – Я нисколько не опасен. Я, может, самый благонамеренный гражданин во всей Российской Федерации! – Игорь сам ещё не понимал причины раздражения, а оно быстро нарастало.

- Вы понимаете, надеюсь, – продолжал полковник, – что выполнение даже одного пункта вашего плана приведёт к тому, что Америка и Европа обеими ногами наступят нам на горло. Прижмут так, что не продохнёшь, — для пущей убедительности он обхватил пальцами обеих рук свою шею, как бы намереваясь себя задушить.

- Ну и что?

- Как это «ну и что»? – офицер, похоже, несколько удивился. – Год‑другой экономической блокады, применение климатического и других современных видов оружия, и у нас станет так же весело, как сейчас в Ираке, а завтра – в Иране. Вам что, плевать на наш народ, на наше государство?

- Нет. Мне плевать на Европу и ещё больше – на Америку.

- Это несерьёзный разговор, – усмехнулся полковник с оттенком снисхождения – к возрасту, наверное. – В данный момент и Соединенные Штаты, и многие европейские страны – наши партнёры. Вы знаете, насколько реальную помощь они нам сейчас оказывают?

В гробу я видел такую помощь! – подумал Игорь, но вслух ничего не сказал. Он понял, что разговаривать с полковником бесполезно, и встреча эта совершенно напрасна. Поколение трусов! Американофилы!

Они проговорили в том же духе ещё с четверть часа – полковник говорил об угрозе революции и западных партнерах, Игорь молчал или цедил что-то односложное сквозь зубы. Полковник предлагал опубликовать свою статью о Железном Шоколаде под именем Игоря, внеся, если он захочет, какие-то изменения. Но, разумеется, согласовав окончательный текст и непременно сохранив последний абзац, над которым весь отдел корпел несколько часов. Там каждое слово на вес золота. Игорь ответил отказом, после чего они быстро расстались с полковником. Игорь машинально, не видя ничего перед собой, зашагал по Красной площади. Как всегда бывало с Игорем, он не мог остановиться, продолжал начатый спор. Слова, которые, как назло, не находились во время разговора, теперь лезли сами собой. Это, кажется, называется «дипломатия на лестнице».

Он был разочарован. Хуже – почти взбешен. Полковник (если только он вправду был полковник), видимо, колебался: то ли похвалить Игоря, то ли припугнуть, то ли предложить скользкое сотрудничество. Он не понимал, чего Игорь отнекивается, когда, по его расчётам, он как раз «созрел» для работы на органы. Игорь же не справился с эмоциями, и всё происходящее его только бесило. Может быть, иезуиты и спасли католическую церковь, но спецназ – России на спасёт! – думалось ему. Не спасут Россию МЧС, РУБОП и ФСБ… Все, все они привыкли жить с оглядкой! Со времён Союза – а что скажет Европа? А что подумает прогрессивная общественность? А король‑то давно уже голый! ведь по фигу, на самом деле, что они скажут и тем более подумают!.. шаг сделать боятся. А сделали бы – и увидели бы, что НИЧЕГО! НИЧЕГО не будет! Стоит только посметь…Хотя это русское «что люди скажут» – в сущности, правильное… Продолжаем всё ещё по привычке считать их за людей, а они давно уже там… нанороботы. Молятся на своего Феликса и не видят, что он уже давно, давно не железный!.. Игры, игры, так по‑прежнему и играют в бисер. Перед свиньями. Или это я совсем потерял чувство юмора и воспринимаю всё слишком всерьёз?

Игорь прошагал всю Красную площадь насквозь, и на Васильевском спуске увидел вдруг нечто поразившее его.

Глава V. ЛЕТАЮЩАЯ ЗВЕЗДА


Прикреплённый файл:

 text.jpg, 2 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

27 октября 16:05, Konstantin:

Otlichno

5!



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019