19 августа 2019
Тексты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Бражников
21 июля 2016 г.
версия для печати

Глава ХVII. Апостасия. Москва конечная. Роман

ГЛАВА XVI. ГОРЬКАЯ ЗВЕЗДА

Улыбка под этой юбкой

Заставляет дрожать континенты.

Так на что нам сдались эти зомби

в правительственных новостях?

Б. Г.

Конечно, иные и назовут состояние, в котором пребывал в последнее время Алексей Иванович, болезнью, подобно тому, как поступили герои одного написанного мной когда-то рассказа. И там тоже был свой «монах». В наше время, конечно, существуют еще динозавры, для которых выход за пределы сознания – это болезнь

Но для большинства это давно уже стало привычным делом, поскольку происходит на каждом шагу. Пролетая в конце минувшего века по‑над вечерней и по‑над утренней Москвой, я часто наблюдал в небе над рекламными щитами разноцветные души девушек и молодых людей, подвешенные, как воздушные шарики к потолку. Где‑то внизу валялись в беспорядке их полуживые тела, которые они так стремились покинуть, и только тоненькая ниточка связывала еще их в одно целое. Милые девушки! – часто хотелось воскликнуть мне тогда. – Отважные молодые люди! Берегите себя, свое тело и свою душу, и следите, чтобы они дружили – скоро к вам придет известный прокалыватель шаров, который дышит испускающимся воздухом, и отрежет ниточку, и украдет ваш любимый шарик, и вернет только зеленую тряпочку, как произошло – помните? – с Пятачком из вашей любимой сказки. И вам некому будет подарить ваш шарик на день рождения.

Теперь наступило, как говорят, другое время, и каждую ночь я вижу тёмном небе тысячи воздушных шариков, которые летят непонятно куда и лопаются, лопаются, лопаются, точно натыкаясь на эти четыре «т» в страшных, отнимающих всякую надежду словах: «третье тысячелетие»… Мне уже не так жаль милых девушек, не так жаль отважных молодых людей – больше жалости у меня вызывают потерявшие шарики старики. Их всё больше, и они всё беспокойнее, они что-то лопочут, они пытаются понять… И я знаю, что они уже никогда не придут в себя.

- Ольга, — вкрадчиво проговорил Алексей Иванович Спиритонов, закрыв дверь за Василием, — Вы думали когда-нибудь о вашем внутреннем «Я»?

- Нет, — ответила Ольга. — Никогда.

- Я говорю не об «эго», а о том, что есть подлинное и духовное «Я?»...

- Нет, пока не думала.

- А хотите узнать об этом?

- Хочу!

Ольга почувствовала, что предстоит нечто любопытное. Она всегда чувствовала, когда её влечёт неким течением, которое временами становится сильнее, временами ослабевает, но никогда не перестаёт совсем. Она называла это «судьбой». Что ж, возможно, судьба готовит ей новый интересный поворот. И она, безусловно, должна откликнуться на этот зов, дать себя увлечь. Конечно, если рассмотреть внешне, поверхностно, в этом зове было мало привлекательного: Алексей Иванович, хоть и отрекомендованный ранее гением, с виду был неказист – маленький, плюгавенький, в толстых очках и старом поношенном костюме неопределенного оттенка, надетом поверх белой несвежей водолазки. По возрасту он был, наверное, даже старше Василия. Впрочем, наука рано старит. И всё это было сейчас не так уж важно, потому что он протягивал Ольге слегка дрожащей рукой письмо на тонкой, жёлтой, просвечивающей бумаге. А в нём – в письме – Ольга чувствовала – и ждал её зов.

- Что это? – спросила она, несколько раз пробежав глазами. – Я ни слова не поняла.

- Я приглашаю вас принять ванг, — торжественно произнес Алексей Иванович.

- Что? – не расслышала Ольга. — Ванну?

- Нет, ванг. Это посвящение в тантру Яб-Юм.

- Тантра – это что-то такое связанное с сексом, типа Камасутры? – Ольга слегка покраснела.

- Не совсем! – Алексей Иванович немного поёрзал на табуретке.

- А что я должна делать?

- Мы поедем в монастырь, в Калмыкию. Нас посвятят, и мы будем пребывать в союзе, подобно Ямантаки и его божественной супруге Ваджраветали, что означает брак мудрости и метода…

У Ольги вытянулось лицо. "Опять монастырь!" — в сердцах подумала она. Алексей Иванович понимал, что приближается решительный момент. Сейчас или произойдёт узнавание – или…

- …Там вы откроете свое истинное Я… Только мне оно открыто уже сейчас… Вы – богиня!

Спиритонов соскользнул с табуретки и внезапно обнял ногу Ольги, поцеловав её в голое колено. Ольга была несколько ошеломлена, но постаралась не подать виду и не отдернула ноги. «Он сумасшедший, — решила она. – Или юродивый маньяк. Главное, не перечить и соглашаться». Поступок Спиритонова укладывался в ее теорию о том, что она живёт в доме сумасшедших. Это был уже третий эксцентричный мужчина в подъезде, который подкатывал к ней, и уже второе предложение руки и сердца, и вновь – в весьма экстравагантной форме.

- Когда мы уезжаем? – спросила Ольга.

- Сегодня же. Только посетим лабораторию моего друга, который думает, что поймал Бога. И – в путь!

Что ж, вырваться наконец из тесной квартиры Василия было заманчиво. Так что предложение Спиритонова било, что называется, в точку. Выйти из квартиры, а потом удрать от учёного – это несложно. И даже если не сразу удрать – ничего. Пусть хоть один вечер проведёт с красивой женщиной. Он столько лет себе в этом отказывал. Наука – не монастырь!

- Я согласна, — ответила Ольга, немного подумав, – откройте мне моё Я. Только оно сейчас очень голодное!

- Тогда пойдемте в какой-нибудь… ресторан, — неожиданно для самого себя предложил Спиритонов. – Не век же торчать нам здесь, на кухне.

- Я терпеть не могу кухонных посиделок!

Ольга улыбнулась своей странной улыбкой, от которой учёный сразу почувствовал себя неуютно. Как будто подуло в открытую форточку. Алексея Ивановича вдруг стал немного смущать этический аспект ситуации, и он решился спросить:

- Ольга, скажите, мне очень это важно… Насколько вы близки с Василием? Ибо то, что я вам предлагаю, потребует…

- Чего?

- От… Отречения.

- Отречения от чего?

- От всего. И прежде всего – от Василия! Ведь он ваш муж?

- Да он мне вообще никто!

Ольга стала быстро расстегивать рубашку.

- Что вы делаете?

- Переодеваюсь.

Спиритонов отвернулся к окну. В абсолютно чёрном стекле отражалась тонкая рука Ольги и её правая грудь с лиловым соском. На плече у Ольги темнел острый серп татуировки – улыбка или полумесяц. В окне трудно было рассмотреть хорошенько... Учёный снял очки и вгляделся сквозь силуэт Ольги в темноту, и ему показалось, что кремлевские башни стоят без рубиновых звёзд, обезглавленные, в кромешной темноте. И опять – как будто подуло из форточки. Он поёжился. На него вдруг дохнуло прошлым, когда Кремль был только замком с прямоугольными башнями, слабо освещаемый факелами. И вокруг – ничего. Связано ли это было с освещением, но Спиритонов вдруг увидел на фоне обезглавленных кремлевских башен, что одна грудь у Ольги была белая, как молоко, другая же казалась чёрной, как нефть. Вместе они были словно жизнь и смерть, и если выбирать между ними, то на это, казалось, можно потратить всё время своего существования – как по ту, так и по эту сторону. Спиритонов закрыл глаза.

- Я готова, — сказала Ольга.

Они вышли из подъезда. Папарацци не было – интерес к персоне Ольги за это время успел подостыть – но, главное, неожиданные московские события бросили всех работников пера и объектива на набережные Яузы и Москвы-реки.

Они шли молча по набережной, затем поднялись на Большой Каменный мост. Уносясь мысленно в далёкие 60-е годы минувшего века, Алексей Иванович пытался вспомнить, как нужно ухаживать за девушками. Он хотел бы повести Ольгу в какое-нибудь приличное место – в «Софию», в «Пекин» или даже в «Арагви», но он не был уверен, что эти заведения ещё существуют. Алексей Иванович, к стыду своему, не знал ни одного новой приличной ресторации.

Ольга доверчиво дала Алексею Ивановичу руку. Она раскраснелась и находилась в каком-то странном возбуждении. Загадочная, как у Сфинкса, улыбка блуждала по её губам. Широко распахнутые глаза горели, отражая рубиновые звёзды. Они шли по набережным, держась за руку, как влюблённые, невзирая на штормовой ветер.

Алексей Иванович осознал вдруг, что неважно, куда они пойдут, что он и так совершенно счастлив. Рядом с Ольгой ему не нужны стали вдруг ни истинная наука, ни откровения во сне, ни беседы о Рисеме за чашкой риса с мастером Тубтеном Шакья, выпускником тантрического монастыря Гьюдмед. Он признал в Ольге абсолютное воплощение Рисемы.

Ветер между тем всё нарастал. Уже срывало крыши близлежащих домов, и летели рекламные щиты. Несколько вырванных с корнем деревьев носилось по воздуху. Спиритонов и Ольга глядели на кремлевские башни, и открывавшееся им зрелище могло поразить всякого: ураганный ветер снимал, одну за другой, звезды с Никольской и Троицкой башен, кружил и переворачивал их в воздухе и сбрасывал в воду со страшной высоты – так, что падая, они поднимали фонтаны брызг, как будто водные бомбы. Ещё какое‑то время они плавали на поверхности, чадили и шипели, как змеи. Вода вокруг них вскипала, но постепенно они гасли и опускались вниз, словно сваренные раки на дно кастрюли. С каждой новой звездой вода в реке становилась всё темнее, а мертвой рыбы прибывало. Боровицкая и Водовзводная башни давно стояли как бы обезглавленными – и только византийские орлы над Иверскими воротами, казалось, продолжали нести свою службу. Вскоре, однако, взлетели и они. Послышался гул, как будто ударил огромный колокол – и, действительно, Царь-колокол поднялся и завис, раскачиваясь и гудя, над Кремлем, что все могли его увидеть, а потом так же упал и поплыл вслед за рыбой куда-то на юго-восток – в сторону Оки.

Дворец съездов вспыхнул каким‑то синим огнём, чёрный дым повалил из его окон.

В районе Арбата и в Замоскворечье уже вовсю занимались пожары.

Рыбы больше не было, но люди стояли вдоль набережных и словно ждали чего‑то. Разговоры, естественно, все были об этом.

- Вестимо, конец! – говорил бородатый мужик в пальто, похожий на Льва Толстого.

- А я вот думаю, в этот раз ещё пронесёт! – отвечал ему какой-то худосочный парень неестественно тонким голосом.

- Конец, конец!

- Забьём, что пронесёт?

- И почему мы такие невезучие? Если что случается в мире, то обязательно с нами! Война – с нами! Коммунизм – у нас начали строить. Дефолт – опять же по нам ударил. Мировой кризис – нате вам, пожалуйста! Санкции – по нам лупят! Теперь вот конец света – и тоже у нас! Что мы, хуже всех, что ли? Почему вот, например, в Америке нет конца света?

- Эх, радость моя! – сощурился тут седой сгорбленный старичок с искрящимися глазками. – В Америке не то ещё будет! У нас, слава Богу, как я погляжу, покамест всё по плану идёт. А там… – он махнул рукой. – На‑ка, глянь.

Тут он вытащил какую‑то тарелочку с синей каёмкой и показал мужикам.

- Вот оно что будет с твоей Америкой! Так что – ни приведи Господи!

Мужики молча и угрюмо смотрели, как по тарелочке катается надкушенное яблочко и показывает страшные картины разрушений.

- Погоди, погоди… А что это у тебя за тарелочка?

- Да вот… сам сварганил… из внучкиного планшета...

- А ты часом, дедок, того…

Но «дедок» вдруг куда‑то мигом исчез, словно его и не было. Вместе с тарелочкой. И как ни искали его, нигде не нашли.

- Да вы что, мужики, не узнали его, что ли? Это же он!

- Кто?

- Преподобный Серафим, Саровский чудотворец!

- Быть не может!

- Точно!

- Я на канале «Спас» его сколько раз видел!

- Господи!..

- Вот теперь всем нам точно пиздец!

Над набережной на несколько мгновений воцарилась почти молитвенная тишина. Нарушил её ветер, который задул с новой силой.

- Братцы! Гляньте!

По Москва‑реке, словно ледокол, плыл, рассекая тёмно‑зелёные воды с остатками белых льдин, огромный ковчег. Он как будто вынырнул из-под воды, показался всем на какое-то время и – пропал.

- Летучий голландец! – с восхищением произнес кто-то.

- Украинская субмарина, — ответил ему другой.

«Пожалуй, надо переждать бурю», – подумал Алексей Иванович Спиритонов, останавливаясь на середине моста в некоторой нерешительности. Надо заметить, ему вовсе не было страшно: все его чувства будто заморозились, всё внутри него тонуло в каком-то сладком безразличии. «Буря может повредить железнодорожные пути, тогда возникнут проблемы с дорогой в Калмыкию, — нимало не тревожась подумал Алексей Иваныч. – А самолёты вообще летать перестанут». Да и до артёмовой лаборатории не доберешься. Но что может ему нового сказать Артём? Чем он может удивить? Всю жизнь занимался небесной механикой – изучал в своей обсерватории скопления звёзд и планетные атмосферы. А что такое звёзды? И что такое небо? И что такое атмосфера – хоть кто-нибудь задумывался? И нужно ли изучать атмосферу, небо вообще, если в нём нет РИСЕМЫ? И нужно ли вообще изучать этот мир? Нужно ли нам что-нибудь знать об этом мире?»

Однако на Ольгу будто бы что-то нашло.

Приблизив свое лицо к лицу Спиритонова, она прошептала:

- Ты вот про Василия спрашивал…

- Да.

- Старец один так и сказал: брось, мол, её, или прокляну!

- Старец?

- Ну, не знаю кто!

- Вы были в монастыре?

- Может, и не в монастыре. Это на стадионе было… Сейчас скажу… На «Динамо».

- Не понимаю.

- И я не понимаю!

- И что же?

- А он – поперек старца – сделал мне предложение и две недели держал взаперти. Но потом какой‑то маньяк, такой же юродивый, «мужем» его моим назвал. И сказал, что увезёт меня на острова. Так кому же верить?!

- Верьте своему сердцу, — сказал Спиритонов.

- Я буду верной мужу… – задумчиво проговорила Ольга. – Но я должна сама его захотеть, понимаешь? Сама… Ты читал Библию?

- Да, читал немного...

- Правда, что там написано про… Ну, короче, про то, как девушки любили ангелов?

Она как будто смутилась.

Спиридонов, отличавшийся хорошей памятью, процитировал: «Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены. В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им», – вот всё, что об этом сказано в книге Бытия.

- Ты что, всю Библию наизусть знаешь? – удивилась Ольга.

- Нет, конечно. Так… отрывки.

- Так. Скажи мне, только правду. Меня они могли бы взять в жёны?

- Кто?

- Сыны Божии.

Спиритонов как‑то потерялся и не сразу нашёл что ответить:

- Я думаю, нет.

- Почему?

- Потому что… Мне кажется, что сейчас уже нет… как бы тебе сказать… той чистоты, что ли. Девушек уже таких нет. Сейчас в принципе уже не может быть той красоты, которая привлекала сынов Божиих в дочерях человеческих. Мир подчинен законам Апостасии…

Ветер взвыл с новой, невиданной ещё силой и едва не сдул нашу парочку с моста.

- Законам чего? – переспросила Ольга.

- Апостасии, — Спиритонов перевёл взгляд на звезду, сорвавшуюся со Спасской башни, она крутилась и переворачивалась в воздухе и медленно приближалась к ним. Учёный продолжил: — …Мир похож на камень, который катится с горы и с каждой минутой удаляется от своей вершины, и скорость всё возрастает, падение всё ближе и неизбежно… Можно пытаться удерживать его, ставить какие-то загородки, но чем ближе к концу, тем это труднее. Скорость падения увеличивается с каждым метром, с каждым годом... Знаешь, если в скоростном спуске или в прыжках с трамплина упасть в самом начале, когда скорость ещё относительно небольшая, то это ничего. Максимум – перелом ноги или руки. А вот если упасть в самом конце... Костей не соберешь. Ты смеешься?

Внезапный порыв ветра вырвал из его руки руку Ольги. Она отбежала – почти отлетела – на несколько шагов, вскочила на парапет. Ветер неистовыми порывами трепал её одежду и волосы. Однако она не выглядела испуганной и не собиралась спрыгивать обратно.

- Оля, что вы делаете? – прошептал в изумлении Алексей Иванович.

- Знаете, мне кажется, я сейчас полечу! – обернувшись, прокричала Ольга.

- Это безумие… здесь очень высоко… вы разобьётесь. Ты утонешь!

- Нет! – засмеялась Ольга. – Мне не дадут упасть.

- Оля… никого вокруг нет… Я… я не умею плавать!

- Не надо! Сыны Божии подхватят меня. Ведь я – богиня! Ты сам мне говорил! Я не разобьюсь! Увидишь!

- Оля! – только и успел напоследок крикнуть учёный, а девушка, соскочив вниз и оседлав вынырнувшую из-под моста красную звезду, уже летела по темнеющему вечернему небу, вниз по течению реки.

Спиритонов, надев очки, в священном ужасе всмотрелся в московскую тьму и увидел набережную, словно в кино: в ночном небе летали вырванные с корнем деревья, плавали автомобили, растопырив рога, кувыркались троллейбусы, барахтались совсем почти незаметные смешные человечки, подброшенные вверх невидимой силой. Рекламные щиты носились по небу с громким лязгающим звуком. Здесь и там осыпались искрами поврежденные линии электропередач. Завороженный, он не мог оторваться от этого жуткого и фантастического зрелища. Почва уходила из-под ног; начинало казаться, что набережная и мост вот-вот взлетят на воздух.

Василий Бочкин и Игорь Хлыстов тем временем наблюдали за происходящим с летней террасы бара «Стрелка», словно в живом кинотеатре. Огромная красная звезда вынырнула из-под патриаршего моста и полетела дальше, низко-низко над водой. На ней, тесно прижавшись к одному из лучей звезды, верхом сидела девушка, и Василию показалось… Он даже привстал. Но звезда и девушка летели слишком быстро. Официант, обслуживавший их, подошёл и шепнул на ухо:

- Ваша рыба готова, но… не советую вам ее есть. Говорят, отравленная. Несколько сотен человек доставлены в районные больницы. Первые шесть уже померли.

- Да Бог с ней, с рыбой… тут такие дела творятся.

Ветер сдувал со стола салфетки, осветительные приборы и листки меню, закручивая их вихрем. Когда же полетели уже ножи и вилки, всех настоятельно попросили спуститься вниз.

Внизу было оживлённо, отовсюду слышалась иностранная речь. Иностранцы были очень возбуждены и, судя по всему, довольны своим московским приключением. Василий и Игорь заняли место прямо у стойки и взяли ещё по паре пива. Лицо темнокожего бармена показалось Василию знакомым — и даже (ему показалось), наполняя стакан, он Василию весело так подмигнул. То ли с пьяных глаз померещилось, то ли в самом деле знакомый? Впрочем, все они на одно лицо, и Бочкин не стал разбираться в сортах негров, тем более что всё внимание посетителей было захвачено актуальной информацией.

Горели несколько плазм. По всем каналам шли экстренные выпуски новостей, из которых можно было узнать о том, что Москва сегодня вновь оказалась заложницей стихии. Невиданной силы смерч пронесся над городом, унося сотни жизней. Характерно, что накануне столица была завалена рыбой. Рыба шла по Москве–реке, видимо, уходя из эпицентра смерча. Впрочем, говорить об эпицентре смерча можно лишь приблизительно. Смерч, получивший уже у специалистов название Апостасия, ведет себя довольно странно: он не пронесся, а как бы завис, наподобие смога, и то медленно накатывается на город, то отступает. Синоптики, наблюдающие его уже третий день, едины во мнении, что по виду он больше всего похож на медленно сворачивающийся и разворачивающийся свиток.

- Но, пожалуй, самое удивительное, — округлила глаза симпатичная дикторша, — что смерч изменил исторический облик Москвы. Вы видите знаменитые кремлевские звезды, которые попадали прямо в Москву реку и стали добычей рыбаков, которых в эти дни стало в городе необычайно много. Рыбаки говорят, что от звёзд вода в реке стала горькой, что и послужило причиной гибели рыбы. (Камеры показали одного щуплого старичка в обнимку со звездой, которая была гораздо выше его ростом).

Репортер: Что вы собираетесь с ней делать?

Рыбак: Как что? Солить.

- Однако буквально несколько минут назад поступило сообщение о том, что кремлёвские звёзды вместе с рыбаками были захвачены неизвестными вооруженными группами людей. Глава Следственного Комитета РФ уже назвал их, цитирую: «международными террористами».

А вот мнение доктора исторических наук, заведующего государственным историческим музеем (появилась фотография испуганного седого человека с бородкой, и дрожащий голос, прерывающийся каким-то шипением, умоляюще возгласил):

«Дорогие горожане! Я хотел бы обратиться к вам с призывом. Сдайте все выловленные звезды в исторический музей. Они имеют большую ценность…»

Лицо дикторши, снова появившееся на экране, стало выражать озабоченность:

«По утверждению депутатов ряда фракций Государственной Думы, которые вышли на контакт с Апостасией, Смерч, зависший над Москвой и уже унесший сотни человеческих жизней, требует себе ещё ежедневно 77 заложниц или, по другим сведениям, наложниц, из числа девушек модельной внешности. В настоящий момент трудно назвать точное число людей, ставших заложницами или наложницами стихии после рейда по Европе. В интервью агентству «Интерфакс» Смерч заявил, что, в принципе, готов поглотить весь город. По данным РИА-Новости, которые опираются на его собственные слова, Смерч родился в Аравийской пустыне более 7000 лет назад и с тех пор носится по земле, нигде не находя себе места. Верховный муфтий России заявил, что это один из самых могущественных джиннов из тех, что упомянуты в сказках «1000 и 1 ночи», а Патриарх Московский и Всея Руси отождествил Смерч Апостасия с князем воздушных сил, упоминаемым в Евангелии.

Слова Патриарха находят подтверждение в той информации, которую распространяет ТАСС. Согласно этой информации, Смерч говорит о своем аристократическом происхождении и требует называть себя «ваше сиятельство». Если условия Смерча Апостасии о предоставлении 77 заложниц или наложниц ежедневно не будут выполнены, он грозит воскресить и направить в Москву два батальона, состоящих исключительно из лиц кавказской национальности, погибших в боях за независимость от Москвы и Санкт-Петербурга в период между 1817 и 2004 годами. На связь Смерча с международным терроризмом указывает и градоначальник столицы Вячеслав Данко…

Градоначальник Москвы Вячеслав Данко, своевременно появившийся на экране, призвал москвичей к бдительности и не исключил возможности террористических актов.

- Что такое за Смерч с подземными толчками и взрывами? Здесь явно прослеживается действия опытной криминальной группировки международного масштаба… Думается, псевдоисламские террористические организации не остались и на этот раз в стороне от происходящего. Я говорил сегодня об этом с главным муфтием Москвы… Я отдал дополнительные распоряжения по охране учреждений государственной важности. Въезд и выезд из города временно закрыты – пока не пронесется этот так называемый «смерч» – смерч преступности и международного терроризма…

- К другим политическим событиям дня, — лицо дикторши совершенно успокоилось и исполнилось даже какого-то тайного торжества. — Войска НАТО заняли заранее приготовленные для них военные базы в Украине. Акция носила исключительно мирный характер, подчеркнул командующий войсками НАТО. Население встречало командование хлебом, салом и традиционными украинскими песнями. «Не является ли происходящее угрозой национальным интересам России?» – с этим вопросом наш специальный корреспондент обратилась по спутниковой связи к Президенту РФ, находящемуся в краткосрочном отпуске в Итальянских Альпах. Вот что ответил Президент...

На экране появилась фотография Президента без головного убора, в куртке «Аляска», с лыжами. Послышалось шуршанье, и сильно измененный голос произнёс, сколько можно было разобрать, следующее:

«В настоящий момент ничто не представляет угрозы национальным интересам России. До меня дошли слухи, что в связи с каким-то смерчем изменится экономическая политика страны. Так вот, заявляю со всей ответственностью: этого не будет. Мы продолжим курс на укрепление российской экономики, которая развивается стабильно и не может зависеть от изменившихся погодных условий... Вот я, например, сегодня не смог подняться на намеченную высоту для спуска из-за плохой погоды. И что же мне, плакать по этому поводу?» — в голосе Президента послышалась ирония. «Спасибо, господин Президент».

- Департамент по эсхатологической ситуации в России сообщает, что участились случаи вскрытия могил и похищения недавно захороненных, а также случаи похищения детей… Сегодня со словом к гражданам России обратился Патриарх Московский и всея Руси. Патриарх призвал молиться и не оставлять Москву в эту трудную минуту. В конце программы вы сможете увидеть полностью его выступление в Храме Христа Спасителя…

- Международные новости, — лицо дикторши исполнилось уже нескрываемого торжества, даже одна бровь ехидно приподнялась. - В Вашингтоне продолжается беспрецедентный процесс над президентом США, которому предъявлено обвинение в антропофагии. Сегодня в суде выступали родственники жертв, приводившие многочисленные свидетельства. Зафиксированы сравнительно немногочисленные случаи полного поедания, а также перманентное употребление Президентом человеческой крови. Заседание продолжалось около 9 часов без перерыва. В конце дня заседания камера зафиксировала слёзы на лице Президента США. Обвинение выглядит бесспорным. Однако американское законодательство не содержит однозначного определения действий президента. В нем вообще отсутствует слово «антропофагия», а употреблен заведомо неточный термин «каннибализм», который не может быть в достаточной степени отнесен к президенту США. Является ли обвинение в антропофагии достаточным для возбуждения процедуры импичмента? На этот вопрос мы получим ответ только завтра. Завтра, 8 марта, состоится решающее голосование по вопросу о возможности совмещения президентских полномочий с практикой антропофагии – так называемым «каннибализмом»…

По всем программам показывали одно и то же. Рекламные блоки сменялись репортажами о смерче. Василий забеспокоился о сестре – что с ней, как она там?

Сестра Бочкина тут же сама позвонила из Боголюбова с вопросом: что там у вас делается? «А у вас?» – спросил в ответ Василий. «У нас всё в порядке. А у вас-то что?». Сестра звонила с мобильника старца. Василий толкнул Игоря в бок – мол, посоветуйся со старцем, что тебе делать. Василий передал трубку Игорю. Игорь не знал, что сказать: он начинал смутно понимать, что всё увиденное сегодня – начало изменений, которые могут повернуть время вспять. История зависела исключительно от него, он должен был сделать свой выбор… Но старец сам взял трубку и, почти не слушая Игоря, едва ли не приказал: никакой отсебятины, немедленно благословиться у научного руководителя. – Но... – начал было Игорь, однако, связь прервалась. Старец прямо советовал бежать из Москвы, но прежде благословиться у научного руководителя, и ежели не благословит – не предпринимать ничего, — это были буквально его слова. «Наверное, грешным делом усомнился Игорь, старец недостаточно прозорлив. Если б он хоть раз видел моего научного руководителя, то, верно, не послал под его благословение».

- Спортивные новости. Сегодня, в связи с событиями в Москве, по всему миру отменены все спортивные мероприятия, кроме очередного этапа кубка мира по горнолыжному спорту и чемпионата Европы по бобслею. Завтра должен состояться очередной этап гонок Формулы 1 и открытый чемпионат Франции по теннису. С вопросом о том, почему проводятся эти соревнования и не является ли это кощунственным или даже прямо враждебным актом, направленным на сознательную дискредитацию России, наиболее пострадавшей от Апостасии, мы обратились к нашему эксперту Марку Сергееву:

«Популярность горных лыж и бобслея в современном мире, – медленно говорил лысоватый и носатый эксперт с маленькими бегающими глазками, стоя где-то в Альпах на фоне золотящегося от солнца снега, – и проведение турниров по этим видам спорта в период острого кризиса связано с очевидной апостасийностью этих видов спорта. Подъем в гору во всех мировых традициях символизирует сакрализацию, Преображение, обретение знания, духовный рост; а спуск – это, напротив, профанация, преступление, потеря, смерть…»

Дикторша перебила эксперта, готового и дальше распространяться о символике спуска, на полуслове.

- Контролировать пространство вокруг нас – в первую очередь, семью, — призвал сегодня Патриарх Московский и Всея Руси. После рекламной паузы, только в нашей программе вы услышите полный текст обращения Патриарха Московского и Всея Руси ко всем верующим.

После рекламной паузы, как и было обещано, на экране появилось отчего-то перекошенное лицо Патриарха в эффектном, по-византийски роскошном тёмно-фиолетовом облачении на золотом фоне царских врат Храма Христа Спасителя. Куколь патриарха слегка съехал набок. Патриарх открыл рот и произнёс хорошо поставленным голосом: «На самом деле апокалипсис пока не наступает. Мы почувствуем его дыхание в тот момент, когда зло будет тотально господствовать в нашем обществе или во всем роде человеческом. Но говоря так, мы не должны быть людьми наивными. В любой момент могут начаться необратимые процессы». Камера показала лицо очень уставшей женщины с синими кругами под глазами, в платке, со свечой, внимавшей словам Патриарха. «Поэтому, — продолжил тот, — люди должны постоянно быть начеку, контролировать самих себя, чтобы внутри нас зло не стало тотальным господином».

Трансляция из храма прервалась, и дикторша продолжила договаривать за него: «Мы должны организовывать некую оборону вокруг бастионов добра, чтобы не позволить злу захватить пространство нашей национальной жизни, а если говорить о большем, то пространство жизни всего человеческого рода», — подчеркнул в своем выступлении предстоятель Русской Православной Церкви.

- Ну, что ты думаешь обо всём этом? – сдувая пену, спросил Василий, когда снова включилась реклама.

- Думаю, всё, дядь Вась. Конец Москве.

- А я думаю, нет. Устоит!

- Предлагаю пари, — неожиданно обратился к обоим незаметно подошедший к стойке и уже некоторое время внимательно прислушивавшийся к разговору человек с усиками и бородкой a la D'Artagnan. – Готов быть арбитром, разбить.

Игорь с удивлением обернулся. Это был не кто иной, как учёный секретарь Вадим Юрьевич Трендич.


ГЛАВА XVIII. СКРЫТЫЙ ЦАРЬ


Прикреплённый файл:

 text.jpg, 2 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019