14 июля 2020
Правое дело
АППС

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Сергей Скатов, "Народный собор"
6 апреля 2006 г.
версия для печати

Не петь больше «Бояну»!

Журналистское расследование Часть II

Начало — Часть I


Исповедь дирижера

18 марта 1982 г. отмечено распоряжением премьера правительства Москвы №637-РП «О передаче в пользование приходу Русской Православной Церкви Московского Патриархата церкви Власия в Староконюшенном пер. (ул. Рылеева, 20) памятника архитектуры XVII в.». Что же, дело, как говорится, святое.

- Я верующий, православный человек, – рассказывает Анатолий Иванович. – И возвращение храма в лоно Церкви только приветствовал. Тем более что возвращали мы храм, полностью восстановленный, к чему и я, и коллектив приложили немало усилий…

Когда в 1982 году нам передавали здание бывшей церкви, назвать его памятником архитектуры мог бы лишь человек с большой фантазией. Это были руины – обшарпанные стены без крыши, отопления и прочих коммуникаций. Храм восстановили за два года – в рекордные и по нынешним временам сроки. Каким образом? Было такое понятие – социалистический субботник. А помимо баяна и скрипки есть еще лом, кирка, лопата, носилки. Два года по выходным музыканты «за идею» трудились на стройке. Вручную копали траншеи глубиной 2,5 метра, потому что исторический центр Москвы, нельзя иначе. Нам помогали энтузиасты – студенчество, научная и творческая интеллигенция, члены ВООПИК. Восстановили – строго в соответствии с научным проектом (впоследствии Русская православная церковь по достоинству оценила заслуги А.И. Полетаева, наградив его орденом Святого благоверного Даниила Московского III степени – С.С.).

Возвращению храма Церкви мы были рады. Но… Нам-то куда было деваться? По существующему законодательству, по Федеральному закону «О культуре» нам должны были предоставить равноценное помещение. Однако от Москомимущества предложений не поступало. Несколько лет тянулись арбитражные суды, пока наконец нас силой не «выселили».

Ютились мы сначала в трех сырых подвалах. Потом нам «предоставили» бывший детский садик – здание под снос, в аварийном состоянии. И снова пошло-поехало: ремонт крыши, сантехники, врезка в двери замков, установка на окна решеток…

Мы боролись, били во все колокола, стучались во все двери, вплоть до Госдумы, до Генеральной прокуратуры.

В сентябре 96-го постановлением правительства Москвы №733 нам на 15 лет и в безвозмездное пользование передали один из залов действующего кинотеатра «Победа». Выданный нам на помещение ордер администрация кинотеатра тут же в арбитражном суде опротестовала.

Мне удалось попасть на прием к Юрию Михайловичу Лужкову. Он дал указание своему первому заму О.М. Толкачеву, курирующему Москомимущества: «…отдайте «Бояну» все, что занимает театр «Новая опера», после его отъезда из «Зенита»…

Анатолий Иванович показывает постановление московского правительства №528 от 15 июля 1997 г. Из него явствует, что театр «Новая опера» переезжает в реконструированное здание на Каретном ряду, а оркестр «Боян» занимает освобождаемые театром площади на Таганке. А вот и договор аренды на помещения в «Зените», заключенный между «Бояном» и Департаментом государственного и муниципального имущества г. Москвы (Москомимущества, по-старому) в лице О.М. Толкачева. Только дата на договоре отчего-то – январь 1999 г.

- Анатолий Иванович, что же полтора года медлили, договор не подписывали?

- А вы взгляните, какие площади нам выделены. По постановлению правительства Москвы – это 2730 квадратных метра, по договору – 2113.

- Куда же 600 «квадратов» делись – испарились?

- 600 метров – это пристрой за сценой, сделанный «Новой оперой» к основному зданию, где размещались мастерские, складские, гримерные. Но к тому времени по БТИ эти метры не проходили. И потом, взгляните на прочие условия договора: не полное хозяйственное ведение, как, например, театру «Новая опера» в реконструированном здании, не безвозмездное пользование, но – аренда, и по цене 180 рублей за квадратный метр в год. Цена будто бы льготная, но до дефолта августа 1998 года это в совокупности составляло около 80 тысяч долларов США в год. После дефолта – около 15 тысяч, и все равно – цена для нас неподъемная. Ведь мы сегодня на плаву исключительно благодаря федеральным дотациям. Доходы и, соответственно, зарплаты наши мизерные – музыканты, чтобы содержать свои семьи, подрабатывают в нескольких местах сразу.

- Да и срок аренды – всего 10 лет…

- Несерьезно, верно? Где мы при таких-то сроках инвесторов найдем, чтобы хотя бы здание в порядке содержать? Кто решится на вложения?

- Но зачем же договор подписали?

- Татьяна Владимировна Сербинова, заместитель Толкачева, женщина во всех отношениях замечательная, долго уговаривала: нужно, дескать, подписывать, другой такой возможности не представится, а арендную плату мне потом снизят до символической – 1 рубль за квадратный метр в год, и в БТИ 600 недостающих метров дооформят. Я поверил и подписал.

Нужно было спасать оркестр. За годы «выселений», переездов мы понесли огромный моральный и материальный ущерб: испорченные или утраченные реквизит, инструменты; нервы на пределе. Репетировали в едва приспособленном помещении (аварийный детсадик), собственного зала не было. В те годы почти не выступали.

- Подписали… И что же?

- А ничего. Нас обманули. Мне сказали, что Толкачев против символической арендной платы. А на 600-х квадратных метрах за сценой разместилась некая госпожа Марго, восточная женщина.

- Чем она занимается?

- Будто бы одежду шьет для детей, модельную – тоже творчество. Но чем бы она не занималась, мы оказались лишены мастерских, гримерных, самого необходимого, даже, извините, туалета за сценой. Только представьте: артист пользуется общим с публикой туалетом, там же порой вынужден переодеваться! А со сцены мы выходим через зал, когда публика разойдется: иного-то пути «отхода» нет, Марго все перегородила! На все наши увещевания у нее один ответ: «Это мое помещение! Я деньги заплатила!». А еще она борщи варит, и аромат слышен в зале. А еще – магнитофон в самый «подходящий» момент на полную включает…

- Анатолий Иванович, но это – ка-ашмар!

- Терпел и терплю. А что делать? Но и это, представьте себе, не все.

Съехав, наши предшественники оставили только стены. В зале не оказалось освещения и кресел, на окнах – штор, даже одежные крючки вывернули. Да и здание требует капитального ремонта – все течет и валится, физически и морально устарело. Легче его совсем снести и отстроить заново… Худо ли, бедно, но зал оборудовали. Возобновили концертную деятельность.

Концерты наши в основном бесплатные – для любителей музыки со скромным достатком. Элитную же публику, готовую платить, не приглашаем: обстановка не та, не ходить же, право слово, через зал по «элитным» головам! По этой причине не можем принять для выступлений другие коллективы, например, с периферии, которые стремятся приехать в столицу – и себя показать, и Москву посмотреть. Даем мы в среднем десять концертов в месяц, в остальное же время зал пустует, следовательно, и копейки лишней заработать на нем нельзя.

- Срок аренды, судя по договору, истекает в 2009 году. Почему же теперь вас гонят?

- Нас обманули. Вот я арендную плату и не платил.

- Н-да… Совсем?

- Совсем. Все, что с нами происходит, – незаконно это, самоуправство. Какая может быть от культуры прямая выгода? От образования народа? От его просвещения? Да сюда нужно вкладывать и вкладывать!

- Но дотация по аренде, вероятно, предусмотрена? — Предусмотрена. — Где она? — Я, если надо будет, отчитаюсь. Мы, например, записывали музыку. Вот записали несколько дисков Сергея Рахманинова. - Анатолий Иванович, но ведь это – нарушение! — Знаю. И серьезное. — Как это? Нецелевое использование бюджетных средств. — Я готов понести заслуженное наказание, — соглашается дирижер. И тут же требует: — Но пусть ответят и те, кто над нами все эти годы издевается!

Подведем черту.

Анатолий Иванович – нарушитель, и ему грозит как минимум служебное преследование.

«Бояну» грозит очередное «выселение». И, по всей видимости, последнее. Звонок уже прозвонил, когда летом 2004 г. департамент имущества г.Москвы подал на оркестр в суд, требуя расторжения договора аренды. Долг «Бояна» на тот момент составлял более двух миллионов рублей. Стороны пошли на мировую: погасить задолженность оркестр обязался в течение года. Погасил лишь малую часть, потому что больше денег не нашел. И на 6 марта этого года было назначено новое заседание арбитражного суда. И хотя заседание отложено еще на месяц, намерения у истца более чем серьезные.

Недоумевает Анатолий Иванович:

- При Горбачеве я получил народного, при Ельцине – орден Почета, при Путине – орден Дружбы. Не обойден, вроде бы, вниманием, причем первых лиц государства. Но помощи – никакой!

За что?

Нелюбовь столичных чиновников к оркестру «Боян» эксклюзивна, неприкрыта и обжалованью ни в одной инстанции не подлежит.

Посудите сами.

1996 г. Ю.М. Лужков – О.М. Толкачеву: «…отдайте «Бояну» все…» Ну, это мы уже проходили (не отдали).

1997 г. Ю.М. Лужков – О.М. Толкачеву: «Почему вы создаете прецедент для жалоб? Даете на подпись несогласованные решения? Внесите исправления…» (не внесли).

Год тот же. Ю.М. Лужков – В.П. Шанцеву, О.М. Толкачеву: «…совместно… решите вопрос…» (не решили).

1998 г. В.П. Шанцев – О.М. Толкачеву: «Прошу внимательно рассмотреть. Передача в аренду нереальна, так как средств у… оркестра нет» (не рассмотрели).

2001 г. В.П. Шанцев – О.М. Толкачеву: «…еще раз вернуться к рассмотрению данного вопроса и найти решение, удовлетворяющее все стороны…» (не вернулись).

Никто, как видим, не заблуждался, – и по поводу того, что «передача в аренду нереальна», и о том, что «средств… нет». Тем не менее аренда была навязана.

Кстати, о кинотеатрах. Может, и правда, «Зенит» для «Бояна» был последней соломинкой?

Когда в начале 90-х рухнул отечественный кинопрокат, Москва в срочном порядке «перепрофилировала» 27 убыточных кинотеатров, передав некоторые ряду известных творческих коллективов. Не будем называть имен, но коллективы эти, не в пример неудачливому «Бояну», живут-здравствуют, поскольку условия передачи были приемлемыми (за коллективы можно порадоваться).

Или, быть может, Анатолий Полетаев всему виной? «Уперт», несговорчив, амбициозен – бывает такое с гениями?

Отнюдь. Анатолий Иванович – сам компромисс. Спасения оркестра ради подписал-таки арендный договор. Смиренно сносит соседство г-жи Марго. Анатолий Иванович, а не чиновники из Москомимущества, упорно ищет «решение, удовлетворяющее все стороны».

В 2001 г. дирижер вновь обратился к Ю.М. Лужкову, предлагая: либо – передать «Бояну» занимаемые помещения в хозяйственное ведение или безвозмездное пользование сроком на 25-49 лет, либо – перейти оркестру под юрисдикцию правительства Москвы, или его комитета по культуре, или – столичной Таганской управы. Любой из вариантов «Бояну» гарантировал если не безбедное существование, то избавление от долговой петли. Оказавшись под крылом Москвы, Анатолий Иванович выбивал из рук своих «оппонентов» главный их козырь: мол, «Боян» является оркестром федерального подчинения, пусть «федералы» им и занимаются. Хотя… Масса федеральных учреждений от культуры разместилась на столичных площадях, в тех же бывших кинотеатрах, и – вот же незадача – нет у них таких проблем, что у «Бояна»!

И вновь Ю.М. Лужков – О.М. Толкачеву, Л.И. Швецовой: «В кратчайшие сроки решите вопрос оформления помещения оркестру по одному из предложенных вариантов. Рассмотрите вопрос о придании оркестру… статуса муниципального». Как об стенку горохом!

Спасительным показалось Распоряжение Правительства РФ №1636-р от 16 декабря 2004 г. за подписью М.Е. Фрадкова: ряд федеральных учреждений культуры передавался в ведение субъектов Федерации, в том числе разлюбезной столице – оркестр «Боян». Как бы не так! Им, чиновникам, премьер-министр тоже не указ!

Впрочем, с какой это стати и Минкультуры сбрасывает со своих счетов всемирно известный «Боян», тем самым принижая его статус (в Распоряжении прямо говорится, что – «по предложению Минкультуры России»)? С такой: М.Швыдкой, тогдашний министр культуры, а ныне глава Федерального агентства по культуре и кинематографии (денежки все равно у него!), еще в начале 2004 г. приказал: «10 Ликвидировать… 10.2 Государственный академический оркестр «Боян» (приказ №191 от 04.02.04 г. «О мерах по выполнению мероприятий по оптимизации бюджетных расходов»). Что-то, однако, в государственной телеге заклинило, и тогда была подброшена в правительство идея – спихнуть Москве. Иного от министра ожидать было нельзя. В самом деле: ну за что вам всё это, Анатолий Иванович?

Русский!

Анатолий Полетаев – русский по крови. Ведет свою родословную от уральских казаков, имеет чин казачьего генерала, чем очень гордится.

И по характеру – русский!

Сколько лет, по сути, в одиночку противостоит зарвавшемуся чиновничеству! Его позиция («А ни копейки я вам, лжецам и рвачам, не отдам, запишу лучше Рахманинова!») – это, согласитесь, поступок. Унизили сербов? Не бросим братьев-славян в беде! На следующий же день после бомбардировки Белграда на фасаде бывшего «Зенита» висело: «Центр славянской музыки» (с весны 1999 г. он берет начало). К единению славян, славянскому братству не устает призывать не только своей музыкой со сцены, но и как вице-президент Международной славянской академии, хотя музыканту – разве это обязательно?

Он – русский по духу!

Предваряя исполнение сочиненной им «Оды Марии» (Богоматери), напомнит слушателю, как во время обороны Москвы от фашистов по приказу Верховного главнокомандующего облетели столицу священнослужители со списком Казанской иконы Божией Матери, и – отступили враги. Комментируя знаменитую «Дубинушку», заметит, что бурлаки были великие труженики, а никакие не бродяги, а вот сегодняшние бомжи – это сознательные бездельники, эх, лучше вообще не жить, чем так!.. Обожает финал Четвертой симфонии П.И. Чайковского, где красной нитью проходит мелодия народной песни «Во поле березка стояла», потому что березка у русских – это символ стойкости, красоты и невинности!..

Но более всего русское начало Анатолия Полетаева прорывается в его музыке. В ней он не только беззаветно служит традиционным нашим ценностям, но, как потомственный первопроходец, всегда устремлен вперед.

Автор этих строк «перелопатил» гору рецензий, отзывов, специальной литературы, посвященной творчеству Анатолия Полетаева, и всюду отмечено это основополагающее качество – «русский», не сколько родовое, сколько духовное. А иначе как же? Оркестр «Боян» русский по определению (а не русских народных инструментов – сравните, есть разница?)! Соответствующие программы и готовит, исполняет, записывает: «Русские, какой восторг!», «Русский вальс», «Сокровища русской песни и романса», «О России петь», «Сказка русской музыки», «Русский концерт» – вот далеко не полная дискография «Бояна». Собственные произведения А.Полетаева: Патриотический марш «Россию сохранить», «Эй, Россия», «Молитва о России» (монастырский хорал)…

Но – довольно перечислений. И так ясно: русского в Анатолии Полетаеве и его оркестре столько, что… не может не раздражать.

Вернемся в 90-е годы, к началу мытарств оркестра «Боян».

Россия «реформируется». Порешив с экономикой, «реформаторы» взялись за досмотр «культурного слоя», по Л.Уайту – СМЫСЛОВ и СИМВОЛОВ.

Принята, а вернее, народу навязана новая Конституция – Основной закон, в которой понятия «русский», «русские» хоть в родовом, хоть в духовном плане напрочь отсутствуют. В паспортах нового образца исчезла графа «национальность». В обороте закрепилось коряво-безликое «ра-ассияне». Назваться патриотом стало неприличным, тут же клеили ярлык: «красно-коричневый». В образовательные учреждения по линии сердобольных «соросов» хлынула «учебная» литература, в которой традиционные наши ценности «переосмысливались». Наши – это в первую очередь русских, потому что подавляющее большинство населения страны таковым является… Ярко выраженным русским Анатолию Полетаеву и оркестру «Боян» с «реформаторами» не по пути. И их на самом деле ликвидируют (Швыдкой, сделав это на бумаге, лишь констатировал свершившийся факт).

О «Бояне» снято несколько документальных фильмов, но их не показывают — доступ «Бояну» на телевидение вообще закрыт. Самые тиражные – «либеральные» печатные СМИ в публикациях об оркестре отказывают. Выездные концерты по финансовым причинам очень редки. «Боян», таким образом, вроде бы существует: репетирует, дает концерты, его руководитель получает ордена и поздравительные от «первых лиц» телеграммы, и можно в случае чего, если кто-то скажет, что зажимают русскую культуру, «Боян» предъявить. И в то же время – где он, «Боян»? Тот, кто некогда знал его, успел подзабыть, а новым поколениям это имя и вовсе неизвестно.

- Мы – в вакууме! – сокрушается дирижер.

А для истинного музыканта, живущего звуками и ради аудитории, вакуум – это творческая небытие, попросту говоря – смерть!..

Предвижу такое возражение: «До музыки ли сейчас? Когда десятки миллионов безработных, при живых родителях детей-сирот, нищенствующих стариков-пенсионеров?».

Деньги в государственной кубышке есть – сотни, как пишут, миллиардов долларов. Но обращаются с ними странно: они либо пылятся без дела по всяким резервно-стабилизационным фондам, день от дня теряя из-за инфляции «в весе», либо – вкладываются в постановки типа оперы с матерком, и не где-нибудь, а в Большом театре, по скандально известному литератору Сорокину (инициация бывшего министра Швыдкого, а не так давно, уже как глава агентства, этот шоу-мен профинансировал киношедевр с многоговорящим названием «Сволочи»).

Не-ет, господа, это – ПОЛИТИКА!

Устанавливаются сроки ликвидации – к такому-то году и месяцу. Выработана система гласных и негласных запретов – «табу». Отлажены и почти без сбоев работают механизмы подавления. Так, на протяжении долгого времени православной общественностью ведётся борьба за возвращение церковной собственности, отнятой обманным путем у Подворья Патриарха Московского и всея Руси Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках.

Как и с «Бояном», удар нанесен по русскому символу – православному храму. Как и с «Бояном», в обмане замешаны чиновники, распоряжающиеся государственным имуществом, а также Минкультуры России, комитет по культуре г.Москвы. В обоих случаях манипуляторы прибегли к «услугам» БТИ. И по храму в Сокольниках, и по «Бояну» выходили Распоряжения российского правительства, которые неизменно и безнаказанно никто не исполнял.

По фактам мошенничества в Сокольниках возбуждено уголовное дело, и есть надежда, что справедливость восторжествует. Не позволим мы и разгром «Бояна» — за русский оркестр вступилась широкая общественность, в том числе движение «Народный Собор».

- 4 марта на Славянской площади в Москве мы провели митинг в защиту оркестра «Боян», готовятся новые митинги и пикеты, идет сбор подписей под обращением в адрес первых лиц государства, — рассказывает Координатор движения «Народный Собор», соучредитель Межрегиональной ассоциации правозащитных организаций «Народная защита» Олег Кассин. – Встав на защиту уникального коллектива, мы отстаиваем русскую культуру в целом…

Ох, и нелегка же задача!

Я был в Московском кремле на открытии последних Рождественских образовательных чтений. Это когда зал освистал министра образования Фурсенко, который с трибуны принялся пропагандировать историю мировых религий в школах. Министр, стушевавшись, обиженно пролепетал: «Вообще-то, мой доклад готовили лучшие эксперты…». Эти-то, с позволения сказать, эксперты со скрежетом в зубах противостоят введению Основ православной (читай – русской) культуры в школах, фанатично проповедуя лишь так называемые «общечеловеческие ценности». Вынюхивают повсюду фашистов, и это в стране, победившей фашизм. Это они методично изо дня в день выхолащивают из народного самосознания его родное, исконное, ближе и ближе подталкивая нас к краю национального беспамятства.

И потому денно и нощно из несметного числа динамиков в транспорте, на улице, на работе, дома рушит нас лавина НЕ НАШЕЙ музыки. Какой? Пусть на этот вопрос ответит А.И. Полетаев. Он, ко всему прочему, еще и глубокий философ.

Орфей, Моцарт, Рахманинов: феномены

В концентрированной форме воззрения Анатолия Ивановича, почерпнутые мною из его публикаций и бесед с ним, могут выглядеть следующим образом:

- Феномен Орфея известен с древнейших времен. Наши предки подметили, что музыка может улучшать самочувствие, снимать апатию и агрессию. Что музыка – облагораживает. Но не всякая.

В Древней Греции за нарушение музыкальных канонов грозила смертная казнь! Конфуций считал, что с помощью правильной музыки можно управлять государством.

Современные ученые ломают над этим феноменом головы. Экспериментально в научных лабораториях доказано, что определенные музыкальные жанры стимулируют бурный рост растений. Фермеры по всему миру в целях увеличения надоев и привесов применяют к домашним животным «музыкотерапию», знаком мне такой фермер и в России.

Специалистам также хорошо известен феномен ре-мажорной сонаты Моцарта для фортепиано. Слушая ее, больные эпилепсией навсегда избавляются от этого тяжелейшего заболевания. В лабораториях Великобритании и США не один год бились над разгадкой данного феномена, но ответа пока не найдено.

То, что музыка лечит, мы стали замечать во время наших выступлений в храме св. Власия. Некоторые слушатели признавались, что приходили к нам больными, с высокой температурой и прочими серьезными симптомами, а по окончании концерта чувствовали себя гораздо лучше, либо совсем выздоравливали.

На наши концерты стала приводить своих больных опытный терапевт, Заслуженный врач России Таисия Кузнецова. Таисия Андреевна фиксировала удивительные случаи исцеления: воздействие музыки на организм человека было порой сравнимо с курсом интенсивной химиотерапии. Только вот «химия» не гарантирует, что не будет побочных осложнений, дает нередко лишь временный эффект улучшения.

К нам приходили исследователи со специальным оборудованием, позволяющим измерять так называемую ауру – биоэнергетическое поле человека. Замеры делались до и после концерта. На экране воочию мы могли убедиться, как под воздействием музыки аура человека восстанавливается: меняется ее цветовая гамма, плотность, исчезают «пробои» — энергетически ослабленные места.

Мы начали сотрудничество со специалистами проблемной лаборатории научного обоснования традиционных методов диагностики и лечения Федерального научного клинико-экспериментального центра при Минздраве РФ, возглавляемой доктором биологических наук Станиславом Зениным.

Станислав Валентинович и его коллеги пришли к выводу, что звук, как информационный заряд, особым образом на клеточном уровне влияет на человека. А точнее – на ее жидкостный состав (наш организм на 80 процентов состоит из воды). По итогам исследований нам было дано научное, заверенное печатью Минздрава заключение, в котором впервые в научном мире целебные свойства музыки подтверждались. Это была сенсация!

Мы подготовили программу «Боян целебный», куда включили произведения, показавшие свою наибольшую целебную силу.

Кое-что, конечно же, зависит и от дирижера. Одно и то же произведение можно играть в разных темпоритмах. Образно говоря, если я добиваюсь, чтобы в зале установилась температура кипения – 100 градусов, то в оркестре должно быть не менее 150-и, ну, а уж дирижер при этом должен выложиться на все 200-250… И все же главное здесь – само произведение.

Наука подтверждает, что у музыки – Божественное происхождение. Я убежден, что она существует в природе, как вода, свет, воздух, ибо создана Богом до появления человека. Музыку нельзя создать, ее – открывают.

Известен афоризм М.Глинки: «Создает музыку народ, а мы, художники, ее аранжируем». Но даже если и так, если заимствует композитор что-то из народных мотивов, народ все равно – лишь аккумулятор и катализатор всего того, что черпает из окружающего его мира. Нам, русским, наша природа даровала широту души, добросердечность, человеколюбие.

Мы исполняем русскую народную и классическую музыку, то есть Божественную. И она лечит. Но нас едва слышно, потому что все громче звуки, низвергающие в ад. «Рэп», «хэви-металл», вообще «рок» (слово-то какое!) – эти и прочие привнесенные нам извне порождения так называемой массовой поп-культуры настраивают молодежь на агрессию, яростное отрицание всего и вся, безудержное потребление и разврат. В основе этой музыки, если ее таковой можно назвать, ритмы, свойственные примитивным культурам. Помноженные на гармонический ряд, усиленные современными электронными средствами, эти ритмы в прямом смысле зомбируют человека, разрушая его тело и душу. И это опять-таки не мои досужие домыслы. Экспериментально в лабораториях доказано: буренки под «рок» снижают надои, цветы, которые не имеют сознания («морально» на них не надавишь), увядают…

Что еще добавить к выстраданному Анатолием Ивановичем?

Пожалуй, только то, что американец Л.Уайт, первый культуролог, завершил свой жизненный путь конченным пессимистом. Наблюдая окружающую его действительность, он тревожился. Он предупреждал коллег-ученых и родное правительство, что насаждаемые в Америке унифицированные СМЫСЛЫ и СИМВОЛЫ, вне морали, национальных корней и ценностей, – это злобный джинн, опрометчиво выпущенный на волю. Что зовут они к деградации, варварству, а в конечном итоге гибели общества. Никто его не послушал. Более того: сегодня Америка, этот испытательный полигон всего «нового», усиленно свои «достижения» экспортирует.

А мы – копируем!

Стыд-то какой!

Ведь нас, русских, — 120 миллионов! Нас поддерживают другие народы, столетиями добрососедски живущие рядом с нами в России. Что нам мешает возродить из наследия отцов и дедов те СМЫСЛЫ и СИМВОЛЫ, которые нам дороги?!. Придумать новые?! Но такие, чтобы жизнь цвела всеми цветами радуги. И повсюду звучала музыка – наша, русская!





Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020